Кристалл рассыпался черным пеплом, и мир... замер. На мгновение.

Кохиро увидел, как:

- Капли дождя застыли в воздухе, превратившись в висящие стеклянные бусины

- Юмико замерла с полуоткрытым ртом, ее серебряный глаз погас

- Стены комнаты поплыли, как акварель под дождем

Потом — взрыв.

Белый. Немой. Абсолютный.

Когда сознание вернулось, Кохиро лежал на... траве? Настоящей, пахнущей землей и полынью. Он вдохнул полной грудью — воздух обжег легкие своей чистотой.

— Вставай. Ты сделал только половину дела.

Голос принадлежал старику в плаще из птичьих перьев. Его лицо было покрыто живыми татуировками — они перетекали по коже, складываясь то в лица, то в ландшафты.

Кохиро сел. Вокруг простиралась равнина, усыпанная осколками зеркал. В каждом — застывшие моменты его жизни.

— Где...

— На краю, — старик пнул ближайший осколок. Тот покатился, превращаясь в крошечный город с пылающими башнями. — Ты разбил клетку. Но они уже идут.

Небо над ними треснуло, как экран под ударом. Сквозь трещину хлынул поток цифр, складываясь в фигуру:

Гильдмастера.

Но теперь он был километрового роста, его тело состояло из сплетенных тел Урамо — сотен, тысяч одинаковых лиц, кричащих в унисон.

Юмико вдруг вскрикнула — ее серебряный глаз взорвался голубым пламенем.

— Он активировал резервный протокол! — она схватила Кохиро за руку. Ее пальцы врастали в его кожу, сливаясь с ней. — Нам нужно стать одним!

Старик рассмеялся и сорвал с себя плащ. Его спина была... пустой. Как вырезанный лист бумаги.

— Время выбирать, мальчик. Бежать — или переписать правила.

Гильдмастер сделал шаг вперед. Континент треснул под его ногой.

Кохиро посмотрел на свои руки — они начали растворяться по краям.