Лишить кого-то жизни — безумство. И с ним мы сталкиваемся постоянно.

Нужно уметь постоять за себя. Доверить свою жизнь кому-то другому просто глупо.

Так я считал и до переезда.

А сегодня покупаю оружие. Защитить того, кто мне по-настоящему дорог.

Иронично. Аж дрожь в кулаках берёт.

19.04.1383, из письма к матери, не отправлено

Ичиро не привык видеть Тайлера таким. Обычно тот угрюм, спокоен, хладнокровен; от малейшего шороха кривятся шрамы на лице, а костяшки загрубевших пальцев белеют. Но вот он в пабе, перед Ичиро, а в глазах Тайлера пустота. Его холодный взгляд всегда внушает уверенность, а сейчас ощущается лишь озноб. И ведь не скажешь, что такой человек может утонуть на дне бутылки.

Они пересеклись после занятий, и один явно искал другого. «Мы можем поговорить?» — таков был вопрос Тайлера к Ичиро. Тот согласился, ещё ничего не подозревая. Обычно он уходил домой, в город — паб как раз был по дороге, хоть и названия было не вспомнить. Тайлер же обитал в общежитии кампуса и почти не выходил из него. Не сказать, что паб тот был в шаговой доступности. Ичиро поймал себя на мысли, что Тайлер не пошёл бы туда просто так. Оставалось лишь дождаться окончания занятий и встретиться на месте.

Латунная вывеска паба гордо покачивалась над дверьми, отдавая бликами уходящего солнца. Запахи еды, табачного дыма и алкоголя били контрастом с пыльной зеленью коридоров института. Огибая столы гостей, Ичиро добрался до барной стойки, за которой стоял грузный, но приятный в общении мужчина. Он отвлёкся от беседы с гостем и попытался прогнать юношу, сославшись на возраст, но быстро переменился в лице, когда понял, что тот ищет Тайлера.

— А, ты, должно быть, за нашим новым завсегдатаем?

— Завсегдатаем? — Ичиро окинул зал взглядом. — И как долго он к вам ходит?

— С прошлого акта. Сегодня сказал, что ждёт кого-то... Видать, тебя. Сделай доброе дело, вытащи его отсюда. Уже шестой день, как он не просыхает, ещё и проблем себе постоянно ищет.

Бармен указал вглубь зала. Там и виднелся знакомый, сгорбившийся над столом силуэт. Ичиро подходил всё ближе, а Тайлер так и не поднял головы. Лишь когда они уже сидели напротив, он, откинувшись на кресло, заговорил:

— Спасибо, что пришёл. Как дома?

— Всё спокойно, спасибо.

— Я ничего не заказывал, тебя ждал. — Тайлер подозвал официантку, проходившую мимо. — Я угощаю.

— Дома поел, спасибо, но от чашки кофе не откажусь.

Тайлер повернулся к девушке с блокнотом.

— Тогда нам два кофе и… Стакан ларкшотта. Лучше импортного.

На полувдохе Ичиро замер. Не могло же ему послышаться. Официантка записала заказ и ушла в сторону стойки. Тайлер рутинно всматривался в узоры дерева на столе, напоминавшие его шрамы, как вдруг прервал молчание.

— Знаешь, я только сейчас начал задумываться… почему родители назвали тебя северным именем? Вы, вроде, не норды, и не из Пяти Корон… — Его взгляд дёрнулся на Ичиро. — Dahrné. Наверное, не стоило поднимать эту тему?..

— Всё в порядке. Я и сам хотел задать пару вопросов, но ты обычно о таком не говоришь, вот и удивился.

— И всё равно, это было бестактно с моей стороны.

— Всё хорошо, успокойся, — отмахнулся Ичиро.

Тайлер подчинился, учуяв раздражение в голосе друга. Липкая настойчивость вызывала беспокойство. Не слишком ли быстро он сдался, доказывая свою правоту? В другой ситуации он бы продолжал, поставив точку на своём слове.

Не желая давить на Тайлера тишиной, Ичиро поспешил ответить:

— Моей семье однажды помог приезжий маг. То есть, норд. И меня назвали в его честь.

— Libt n' Lert, — усмехнулся Тайлер. — Надо было задать тебе этот вопрос ещё раньше.

— А тебе было интересно?

— Признаться, да. Обращаться непосредственно к тебе не решался, а твои родители если и рассказывали что-то о тебе, то совершенно о другом. Не было повода, вот и всё.

— А сейчас повод, видать, появился наконец?

К столу осторожно подошла официантка — в руках она держала два блюдца с чашками.

— Извините, из ларкшотта остался только Кэрлхейв, вас устроит?

Едва Тайлер услышал это, шрамы на его лице сжались в еле видном раздражении. Пара секунд раздумий, и он отрезал:

— Сойдёт.

С уходом девушки пустой шум паба стал давить с большей силой. Вопрос, что так и вертелся на языке Ичиро, обжигал сильнее кофе. Отставив чашку, он всё же заговорил:

— Как до этого дошло?

— Ты о чём? А, про спиртное. — Тайлер медленно осмотрел паб, словно искал ответ среди посетителей. — Повод, наверное? Скажем так, я заново родился.

— А такое празднуют шесть дней подряд?

— Да хоть всю оставшуюся жизнь…

Девушка вернулась с бокалом, прерывая ход мыслей Тайлера. Не глядя на неё, он влил смолистую жидкость в кофе, и только теперь отпил из чашки. Вдохнув горечь зерна, он продолжил мысль:

— …Но точно не с таким дешёвым пойлом. Чистый кэрлхейв пить просто невозможно. Прихоть рабочих, чтоб их. Налакаться после работы высокоградусным и отрубиться до следующей смены — это, по-вашему, прихоть? Бьюсь об заклад, они никогда не пробовали настоящий Ларкшотт. И уж тем более не были там. Торнстоуны хотя бы пытались — на вкус он очень хороший, но… совершенно о своём.

— А о чём тогда настоящий ларкшотт?

— О солёном воздухе. О скалах побережья, откуда можно разглядеть весь мир. Откуда виднеется соседний континент…

На последнем слове мечтательный Тайлер одёрнулся и потянулся к кофе. В его взгляде и жадных глотках читались то ли тоска, то ли побег. То ли всё вместе.

— Либо ты все эти годы скрывал, что пьёшь — причём очень умело, — либо сорвался. Из твоих познаний я больше склоняюсь к первому.

— Вот уж спасибо, братец. — Тайлер оторвался от опустевшей чашки.

— Нет, серьёзно. Когда у тебя появилась такая тяга к алкоголю?

— Признаться… Я уже не вспомню себя без неё. И, кто знает, где бы я был, если б не твои родители, что в своё время и отбили у меня желание пить.

— И это причина твоего загула? Тихая благодарность семейству Йонсент?

— Если б всё было так просто…

Тайлер переключился на бокал. Уставшим взглядом он прошёлся по стенам паба в такт с переливающейся жидкостью в стекле.

— Вот допустим, тот здоровяк откровенно нарывается. У меня были бы шансы против него?

— Прости, что? — Ичиро покривил бровью. Тайлер молча ждал ответа. — Ну, наверное?

— Да ни хера. Начнёт один, а разнимать начнут обоих. А это наверняка кулаки, мечи, скверна… Огнестрел, в конце концов.

— Как раз это уже лишнее, нет? Он же только у военных.

— Они тоже люди, и, скажу тебе, умеют расслабляться. Но да, он только у военных, так ещё и однозарядный. Но на моём месте офицеру не составило бы труда всадить ему пулю в лоб. И всё. Но что одинокий вояка, забредший в переулок, может противопоставить кучке отморозков с трущоб?

— Ты к чему ведёшь?

— Это ведь просто показуха, в такой передряге ты хер что сделаешь. А если такая штука будет способна положить шестерых за считанные секунды? — Тайлер бросил взгляд на дно бокала, в смолистую бездну. — Я бы задумался о близких, зная, что у кого-то ещё может быть нечто подобное.

— Ещё раз. — Ичиро чуть наклонился над столом, понизив тон. — У кого-то ещё?..

Опешив, Тайлер поставил бокал на стол и, словно опасаясь всего мира, распахнул внутренний карман:

— Видимо, скрывать уже нет смысла.

Внутри сверкнула тяжёлая, холодная рукоять. Ичиро в ступоре пялился на кусок металла, пока его не осенило. Лихорадочно он осмотрелся и рывком схватился за край пиджака, прижимая его к груди Тайлера.

— Сдурел что ли?! — Шёпотом процедил Ичиро. — Это, блять, незаконно, ты в курсе?

— Более чем, — насупился Тайлер, — и это осознанный риск. Страна летит в пропасть, и лучше я буду к этому готов.

— Ладно, допустим… Кто будет отвечать, если цепанёшь гражданского?

— Не тебе меня учить. К тому же… до тебя это уже успели сделать.

Украдкой Тайлер взглянул на бокал, тяжело вздохнул и продолжил:

— Один из них прямо как ты: северное имя, южные корни. Он-то мне и продал его, хотя так и не пойму, стоило ли оно того. Мы договорились встретиться прямо здесь, — постучал он указательным по столу, — ночью, пока паб закрыт. Всё шло гладко, и, должен сказать, он знает своё дело — он устроил мне полноценный допрос.

— Немного необычно для продавца смертью, не находишь?

— Он многим рискует, его понять можно. Так или иначе, — Тайлер потирал ладони, — услышав, что хотел, он отдал мне револьвер. С одним-единственным патроном. Очередная предосторожность, но опять же, понять можно.

Тайлер осмотрел соседний стол, за которым кипела жизнь. Он лихорадочно отбивал четвёрку по столешнице. Дрожь перешла в его лёгкие, и, выдохнув, он продолжил:

— Без понятия, как долго он просидел там, возможно, пришёл ещё до нас, но… когда мы уже собирались расходиться, как из ниоткуда появился норд. Синий плащ, кварцевые подсумки… И камень в руках, из которого доносились наши голоса.

В горле Ичиро пересохло. Его взгляд метался от Тайлера к полупустому бокалу ларкшотта и обратно, в ожидании худшего:

— Только не говори мне, что вы…

— За кого ты меня держишь? Рано мне ещё на каменоломни. Живой он. Разошлись, как в море корабли. Но будь мы настолько недальновидны, скорее сами бы там сдохли. Он с программы по обмену.

— Знаешь, — Ичиро перевёл дух, — вопросов стало только больше.

— Думаешь, мы сами поняли, нахера мы вдруг нужны приехавшим студентам-нордам? По крайней мере он сам рассказал, что не горит этим делом, а потому хочет решить всё тихо. Только сначала убедится, что нас можно отпустить. А потому предложил сыграть. Мой пистолет против его записи.

Тайлер приложил к виску два пальца.

— И ты… Согласился?

— Он мне и выбора-то не дал. Оставалось только наблюдать, как он крутит барабан и прикладывает дуло к виску… В последний момент я предложил добавить правило. Думал, если будем стрелять друг в друга, то он сдастся, не захочет пачкать руки.

Тайлер взглянул на бокал, и, зажмурившись, в кои-то веки осушил его. Шрамы стянулись к переносице и, открыв глаза, он прошипел:

— Мало того, что он согласился… Он протянул револьвер мне.

— Слушай, а мы случаем не про внешнюю разведку говорим? Хочешь сказать, он и бровью не повёл?

— Просто дослушай. Ты едва к кофе прикоснулся.

Пальцами Ичиро нащупал свою чашку. Кофе уже остыл, оставалось только выпить его залпом.

— Так мы отстреляли пять раундов, подряд. — Тайлер и не думал прерываться. — Пока я сомневался, он всё опрашивал меня, а наступала его очередь, так тут же стрелял и возвращал мне ствол, продолжая допрос. Признаться, на пятом раунде я хотел стрелять все два раза. Вдруг, на всякий. Но не решился. Я не знал, достоин ли он такой участи. Угодил, блять, в собственный капкан. В тот момент я сдался. Спустил курок, посмотрел ему в глаза… Передал револьвер. Он уже хотел стрелять в меня, как улыбнулся и…

И снова Тайлер приложился пальцами к виску. Уголки его рта медленно расползлись по сторонам, срываясь в тихий, утопающий в пустом шуме паба, истеричный смех:

— Я сам заряжал патрон, и после его никто не трогал. Но выстрела, блять, не было. Я не знаю, что он сделал. Он, сука, знал, что в безопасности, и проверял меня…

Годовое кольцо, где когда-то торчал сук, напоминало Ичиро пулевое отверстие. «А что… с записью?» — с трудом пролепетал он, не отрываясь от узора стола.

— У меня. Я проиграл, но он добился своего, и надобности в камне уже не было.

— Это… упрощает дело.

— Не то слово. Но настоящая проверка ещё впереди.

— В смысле? — Ичиро напряжённо поднял бровь.

— Нет, уже ничего такого. Испытательный срок ношения, ничего более. Осталось-то совсем ничего, тихо-мирно отсидеться.

— Да весь твой вид так и кричит — ты драки ищешь.

— Эй, не накаркай!

Тайлер оскалился в улыбке, ударив кулаком перед собой. Ичиро и сам улыбнулся, завидев прежний дух в его глазах:

— Вот сейчас мне куда спокойней за тебя. Просто… постарайся не светиться, хорошо? И не налегай так сильно! — Прикрикнул Ичиро, вставая из-за стола.

— А вот с последним может быть заминка, — отшутился Тайлер, на что сразу получил неодобрительный, отрезвляющий взгляд. — Спасибо, что пришёл. До завтра.

Ичиро махнул рукой и растворился на пути к дверям наружу. Оставшись наедине с бокалом, Тайлер покрутил его в руках, сжал пальцами, отпустил и подозвал официантку:

— Счёт, пожалуйста.

Тайлер вдохнул полной грудью. За последние шесть дней ему и выговориться-то было некому. И кто знает, думал он, что мог бы натворить. Официантка принесла счётницу, когда Тайлер уже отсчитал нужную сумму. Едва он открыл незамысловатую книженцию, как на стол выпала салфетка. По рельефной ткани гулял неровный, выверенный почерк:

Курок взводят. Спускают крючок.