Её 12 день рождения был уже шестым, который мы отмечали только вдвоём. Булка мокрого хлеба на ужин — не самое худшее, что нам приходилось есть в праздник. После смерти родителей у нас, кроме друг друга, не осталось ничего. Наш дом — яма под часовой башней в западном секторе города, наша еда — то, что мы смогли украсть или поймать. Ева приноровилась убивать крыс, хотя их было и не много. Так мы жили шесть лет, переходя с одного места на другое. Для неё половина жизни была прожита словно в аду, хоть она, наверное этого и не понимала. Она знала что есть районы, в которых жизнь куда лучше, но не думаю, что понимала насколько. Но это и не важно. Я знал что скоро смогу все изменить.

В одиночку красть дело крайне опасное. В нашем городе много таких детей как мы, но мы редко объединяемся в группы. Если поймают одного - беда, если поймают группу - конец. Из близких друзей у нас с Евой был только Рыжий и Альберт. Но Альберт скрытый парень, я редко вижу его на улицах, не знаю как он достаёт еду и где он живёт, знаю лишь, что он никому не доверяет, даже мне. А Рыжий…

Ева часто спрашивала о нем последнее время, но я старался уходить от ответа. Но в последний раз рассказал ей, что его поймали, а так как это был 15 раз, все пальцы ног и одной руки ему уже отрубили, так что он сам попросил, чтобы его выдали полиции и отправили на каторгу в каменистые земли - добывать ликвид. Я мало что знал об этой работе, знал только, что добровольно никто не идёт туда. Ходили слухи, что труд там был немногим лучше смерти. Но это только слухи, я не видел никого, кто возвращался бы оттуда. Ева тоже знала все это. Она сказала мне тогда: «Ну, он хотя бы жив, к тому же с пятью пальцами». Завидный оптимист. Она знала Рыжего, хоть и видела его последний раз больше года назад. Но я знал его куда лучше. Он был для меня близким другом. Я как никто другой знал, что каторга его страшит куда больше смерти. И знал, что все пальцы он потерял пару месяцев назад. Мне просто не хватило духу рассказать младшей сестре, как я увидел его подвешенным за голову в центре площади, избытым и изрубленным. Шестнадцатилетний мальчишка, который слишком часто попадался на воровстве.

Этот мир виделся мне грязным и жестоким. Я не мог позволить ей жить в таком, поэтому давно уже вынашивал план. План о том, как мы сможем изменить все, как мы сможем в момент выбраться из этого подвала и начать жить как другие люди.

В каждом из трех районов в среднем по 2-3 города, разделённых на 5 сектора: северный, западный, восточный, южный и центральный. И, хоть район белого пара самый нищий и бедный, среди нас тоже есть аристократы. В основном это мелкие бароны и разорившиеся помещики, мало участвующие в политической жизни страны, но в западном секторе все немного иначе.

Нашим фактическим наместником является какой-то мелкий барон, не имеющий реальной власти, но реально управляет западным сектором, а то и всем районом белого пара, Барон Урих. Я мало что смог разузнать про него, помимо того, что известно всем. Он самолично ввёл в оборот страны ликвид, разработал двигатели, системы, машины, устройства работающие с его помощью. Он оказал неоценимую помощь стране, однако для таких как я и Ева он - сама суть этой страны. Он то, что разделило её на классы, что создало пропасть между цветами пара и людьми, живущими в стране. Нет, я не собирался его убить, да это бы и не принесло мне пользы. Мне плевать на людей, плевать на страну, плевать на все, кроме себя и сестры.

Но я знал, что у великого изобретателя в доме должны быть великие изобретения. Без понятия, что именно буду искать: чертежи, прототипы, антиквариат, деньги, в конце концов. Но что бы я не украл, я смогу продать это. В городе есть люди занимающиеся этим, один из них усатый Джо — мелкий торговец, был первым кто поймал меня и отрубил мизинец левой ноги. Неплохой парень, он честно заплатит за вещи.

Хоть я и не знал, что искать, я знал дом, где он живёт, знал как туда попасть, но самое важное — я знал точное время, когда этого ублюдка не будет в особняке. Ещё четыре месяца назад Альберт нашёл меня на одной из крыш в восточном секторе, мы разговорились, тогда он показал листовку, которую стащил вместе с кошельком у какого-то мужика в цилиндре. На ней говорилось:

«ЕЖЕГОДНЫЙ БАЛ ЗНАТИ И ВЫСШИХ ВОЕННЫХ ЧИНОВ.

МЕСТО: КОРОЛЕВСКАЯ УСАДЬБА В РУНКЕРЕ.

ДАТА И ВРЕМЯ: 03.09.5400Г ПОСЛЕ 18:00.»

Листовка была прошлогодней, но я сразу все понял.

Тот, кто создал эту страну в том виде, в котором я на неё смотрю, обязан был быть там, а значит завтра, спустя ровно год, будет снова.

Из того, что я смог узнать о нем позже, во время поисков информации - это то, что он затворник. Проводит исследования вдали от городов, потому ему нужен чистый воздух, с концентрацией ликвида ближе к 0. Живёт один в большом особняке, гостей и делигации не принимает.

Мне нет дела до тараканов в голове этого старика, меня волнует только то, что ценного у него будет на виду.

Я взглянул на сестру. Потрепанная девочка, с темными волосами, запутавшимися в них кусками грязи, одетая в тряпки, найденные на улице, сорванные с палаток торговцев. Я шесть лет делал все, чтобы мы с ней выжили. Теперь сделаю все, чтобы мы с ней начали жить, не думая о том, когда сможем поесть в следующий раз.