Я чувствовал, как ноги начинали гудеть от продолжительного бега. Крики за моей спиной давно стихли, не знаю, шум дождя их скрыл, или было уже слишком далеко. Я знал, что хлеб, который я украл, важен для торговца, все-таки это то, чем он зарабатывает. Так он живёт — он покупает хлеб, потом продаёт его и разница будет его прибылью. Вот только мы с сестрой живём по другому. У нас нет никакой прибыли. Деньги для нас - всего лишь абстрактная проекция человеческих желаний в материальный мир. Они не имеют реальной ценности. Хлеб - вот что точно имеет ценность.

Огляделся, пробегая глазами по тёмным улицам, тесно усаженным между домами из камня и кирпича. Никого. Я побежал дальше. Конечно, ноги были мокрыми ещё до того как схватил хлеб и сделал рывок, но сейчас я был мокрым насквозь. Дождь и не думал прекращать, хотя мне нравилась такая погода. Дождь означал тучи, а тучи создавали тень, в которой я мог укрыться. Только так можно успешно красть еду и необходимые вещи и только так можно выживать.

Продолжая бежать по узкому переулку с хлебом под одеждой я подумал, что нужно сократить путь к дому. Я запрыгнул на бочку стоящую у какой-то двери, с неё на выступ над дверью, мне ещё хватало сил подтянуть ноги на него. Смог встать, хоть он и выступал из стены на 15-20 сантиметров.

Я был ловким, быстрым, гибким, но самое главное - умным. Я мог быстро оценить ситуацию, принять решение, начать действовать. Ничем я так сильно не гордился, как этим своим качеством. Возможно только из-за этого мы ещё живы.

С выступа двери я смог быстро забраться на квадратную трубу вентиляции, где места было уже куда больше — она была намного шире, к тому же шла вдоль всего дома. Моей целью была крыша, но с трубы вентиляции до неё допрыгнуть невозможно. Я решил пройти по ней вглубь переулка и, быстро найдя то, что искал, стал доставать куски ткани из карманов и наматывать их на руки. Труба идущая к крыше - выводящая водяной пар - не такая горячая из-за дождя, однако трогать её голыми руками, к тому же скользкую - идея, как минимум, сомнительная. Обмотав руки я быстрым движением опробовал температуру трубы. Потом дольше, пока не понял, что смогу выдержать подъем по ней и начал взбираться. Ботинки, на два размера больше чем нужно, то и дело пытались соскользнуть, но вот руки. Я знал, что не упаду, я знал, что если во что-то вцепился - не разожму руки. Даже несмотря на отсутствие мизинца на правой руке - хватка была одной из моих сильных сторон.

Добравшись до выступа и увидев в темноте очертания мокрой, старой, но очень знакомой красной черепицы я стал пробовать хвататься за неё. Первая же черепица, за которую взялся, тут же выпала из своего места и со свистом полетела вниз. До земли было метров 5, не думаю, что кто-то слышал шум, но стоит торопиться. В месте, откуда она вывалилась осталась дыра, открывая деревянное перекрытие, за которое можно ухватиться и в забраться на крышу.

Наконец я смог спокойно вздохнуть. Дождь неожиданно закончился, словно помогая мне рассмотреть город. Покрытые красной черепицей крыши, под которыми изгибались медные, латунные, жестяные и ещё чёрт знает из чего сделанные трубы. Одни вводили воздух в дома, другие - выводили. Одни - поставляли воду, другие - забирали. Но нет важнее труб чем те, что проводят пар. Основной источник энергии, тепла, сама суть жизни этого города, нет, суть жизни этой страны - пар и машины. И хотя бедняки живут в районах белого пара, пользуясь паром воды - неэффективным, горячим, быстро расходуемым - богачи получают все преимущества. Даже стоя на этой крыши, на окраине района белого пара, я, казалось, мог видеть зелёный пар, поднимающийся в далеке, зная что где-то там сидит состоятельный аристократ, знатный военный или какой-нибудь королевский Ублюдок, относящий себя к «средним людям». Но синий пар отсюда было не видно. Я синий пар не видел вообще никогда. Синий получается только при использовании самого чистого Ликвида. Все что я слышал о нем - литра грязного, который даёт зеленый пар, хватает на день света в доме. Литра чистого, дающего синий пар, хватит на несколько недель.

Некогда было смотреть. Я побежал по крышам, прыгая по домам стоящим вплотную друг к другу. Луна освещала крыши, тусклые фанари освещали улицы подо мной, так что различить крыши и зазоры меж домами было легко. Я делал так сотню раз, крыши этого города я знаю лучше кого бы то ни было.

Добежав до очередного края я остановился. Нужно спускаться. Немного отошёл назад и глубоко вдохнул. До цели было около трех метров. Я разбежался по черепице и, перед самым краем, отталкнулся так сильно, как только мог. Подо мной был тёмный и пустой переулок, небо было усеяно звездами, которые, вместе с лунами, заливали город тусклым светом. Я был в воздухе всего доли секунды и тогда я чувствовал себя понастоящему свободным.

Выставив руки, чтобы схватиться за трубу, я напряг все тело, чтобы не рухнуть вниз. Смягчив контакт со стеной ногами и ухватившись за трубу обеими руками я стал спускаться вниз.

Труба входила в землю под настилом из ткани и коробок. По крайней мере так было, пока я не прокопал под ними ямку поглубже, устеленную всяким мусором, для смягчения падения. К тому же, здание по которому я спускался принадлежало торговцам, а выкапывая яму я смог вытащить в стене кирпич. Удачно подвернувшиеся материалы смогли позволить мне вывести трубу прямо в подвал. Сделал правое дело, оставил землю без лишних луж и увлажнил воздух в их подвале.

Встав на ноги я побежал к видневшейся вблизи часовой башне.

Подойдя к западной стене огромной часовой башни я постучал в подвальную дверь, дав условный сигнал.

Хотя это было не так важно, она все равно вышла из тени, только когда увидела моё лицо. Моя сестра сидела на настил из соломы и тряпок, у противоположной от двери стены. Она выглядела лучше, явно идёт на поправку. Только вид оборванной, грязной, бледной и худой 12 летней сестры начал угнетать меня ещё больше, чем этот грязный, серый с красными крышками город, издающий белые клубы пара в небо.

Сестра улыбнулась, увидев меня.

Из-под одежды я достал украденный хлеб.

— С днём рождения, Ева.