Я всё ещё сидел с Хроносом, потягивая чай.

— Давай я объясню, почему Себерг и Кашидо могли так обозлиться на тебя, — сказал Хронос, сделав глоток. — Тысячу триста лет назад в мир явился первый кандидат Спонтанности и Бедствия — Сатанис Люксифер. Насколько я помню, это был его псевдоним, но да ладно.

Он тоже был магом с сильной силой и сразу начал ставить под сомнение слепую веру в Богов. Мы, Боги, не имеем права покровительствовать расам, кроме людей — это его тоже беспокоило. Люксифер считал, что всё это — часть какой-то игры Богов, и постепенно стал настроен крайне радикально. После нескольких месяцев в этом мире он поссорился со всеми адъютантами и даже начал истреблять ангелов, которых встречал. Тогда Боги обратились к Словам с просьбой остановить его, и те позвали его на переговоры в зал Слова. Но он устроил там бойню, убив девять человек самым жестоким образом.

После этого Люксифер вознёсся как Бог и пошёл вершить жатву. Он сумел собрать под своим крылом все рассы полулюдей и убить пятерых Богов. Но когда Боги объединились, они свергли его, убив в мире смертных. Его сила была настолько разрушительной, что в мире смертных до сих пор остаётся огромная воронка, размером с целую страну, — Погребальный Кратер Изгнанника. Это проклятая земля, где не растут растения, а вся жизнь погибает.

По этим причинам у Богов и людей есть предвзятость к Спонтанности и Бедствию. К тому же, учитывая полное отсутствие манны, ты мог бы им показаться как привлекательная игрушка для демонстрации силы.

Хронос замолчал на пару секунд и снова отпил чаю. Я пытался осмыслить услышанное: мой предшественник не только выбрал имя, связанное с дьяволом, но ещё и устроил бойню с другими существами, решив устроить войну с Богами. Всё это казалось безумием. Но, если честно, мне нравится идея защищать другие расы, а не только людей. Люди часто ведут себя как сволочи, а полулюди, как правило, намного приятнее.

Но вот чего я не понимаю: как Люксифер мог решиться на прямую войну с Богами? Да и что там в голове у белобрысого и очкастого?

Я поднял взгляд и увидел, как Хронос смотрит на меня с интересом, как будто ждал, когда я переварю информацию.

— Я всё понял, спасибо, что подождал, — наконец сказал я.

— Всё в порядке, — ответил Хронос, — теперь пора объяснить тебе немного о твоём Слове.

Я приготовился. Понимание своих сил — ключ к их развитию.

— На самом деле, Спонтанность и Бедствие почти не имеют ничего общего с их названием. Твоя сила — это возможность напрямую воздействовать на всевозможные законы, а также нарушать и менять их. Так ты и смог открыть остальные... Субархивы, как ты их называешь.

— Тебе под силу нарушать законы природы и даже законы Богов. Это одна из причин, почему они тебя не любят. Ты не имеешь какой-либо области влияния, как, например, Боги, ты можешь вмешиваться в такие принципы, как гравитация, пространство и даже время. Поэтому тебе нужно быть крайне осторожным с твоей силой. Лучше скрывать её по возможности.

Хронос вновь замолчал, а я пытался осознать, что происходит.

Если верить его словам, я являюсь величайшим нарушителем законов из возможных, и если не буду осторожен, стану самым ненавистным существом на свете. За что мне всё это? Ревенанты, всадники — с ними можно как-то справиться, но вот Боги... Я ещё с Земли знаю, как страшна религия, а тут реальные Боги. Как мне против них бороться? У меня нет шансов.

Вдруг Хронос достал из кармана золотые часы, посмотрел на них и сказал:

— Время летит быстро. В мире смертных прошла лишь секунда, а мы болтаем уже восемь часов. Пора заканчивать.

— Согласен, — сказал я, — устал как конь.

— И не мудрено. Ты успел подраться с Себергом и провести долгие беседы. Пойди отдохни. Было приятно поговорить, Аластор. Если решишь вернуться, попроси Веронику о переносе.

С этими словами Хронос встал, и сервиз исчез со стола. Я последовал за ним и почувствовал, как мои глаза мутнеют.

— Спасибо, Хронос. Я многому научился за эти беседы.

— До скорых встреч, юноша. Береги себя.

После этих слов пейзаж резко изменился, и я оказался на холме перед знакомой церковью.

***

Я решил не рассказывать Мел и Годвину о том, что произошло, чтобы не тревожить их лишний раз, и сразу пошёл спать.

Проснулся я на рассвете следующего дня. Видимо, битва с человеком нагружает разум гораздо сильнее, чем охота.

За завтраком я решил прогуляться по деревне. К счастью, за продажу вепря у меня были деньги, и я пригласил Мел с собой. Годвин сделал довольно серьёзное лицо, а Мел была очень рада.

Собравшись, мы направились к рыночной площади. Во-первых, это центр деревни, а во-вторых, кто знает, что там может продаваться?

Мел была в хорошем настроении и даже что-то мурлыкала себе под нос. Я понял, что не стоит вмешиваться в её радость, и мы неспешно шли по деревне.

Вдруг Мел заговорила:

— Аластор, мне давно интересно, как ты используешь магию?

— Я использую магию другого рода, для которой мне не нужна мана. Ты ведь тоже такая, да? — ответил я, подумав, что её сила — это нечто вроде магии, ведь её физическая сила выходит за пределы обычного.

— Не совсем. Это просто физическое усиление. По каким-то причинам оно всегда активно, и вся моя мана поглощается сразу, как появляется, поэтому я не могу колдовать, — объяснила она.

Это было довольно интересно. То есть её сила — это постоянное усиление её мышц, поглощающее всю ману. Я задал следующий вопрос:

— А что насчёт прочности? Я имею в виду, тебя труднее ранить, чем обычных людей?

— Ал! Как ты можешь спрашивать такое у девушки!? Нет, я такая же хрупкая, как и все, — смутилась Мел и хихикнула.

Мы продолжили разговоры, пока не дошли до рыночной площади. Гул людей, стук копыт и звон колокольчиков — атмосфера рынка сразу окунула нас в свой вихрь.

— Мел, а тебе не хотелось бы что-нибудь себе купить? Я хочу сделать тебе подарок из своих первых денег.

— А! П-подарок? Мне? — Мел растерялась и слегка покраснела. Видимо, это было неожиданно.

— Не надо, ты и так много делаешь для нас, Ал.

— Понял, выберу что-то на свой вкус.

— Л-ладно, — промолвила Мел, явно смущённая. Я понял, что смутил её ещё сильнее. Мда, общаться с людьми действительно сложно.

Мы подошли к первой лавке. Женщина продавала бижутерию, и я заметил красивую брошь: бронзовый обод в форме голубя с зелёным витражом внутри. Она должна была прекрасно смотреться на Мел и сочетаться с её глазами.

— Добрый день, можно эту брошь? — не стал ходить вокруг да около и сразу решил купить её.

— Здравствуй, милок, конечно, можно! — улыбнулась продавщица.

— Три серебряных, — сказала она, и я понял, что цена вполне достойная, хотя для деревни она могла быть немного дороговата.

— Держи, — я передал ей три серебряные монеты и забрал брошь.

Повернувшись к Мел, я показал ей покупку. Она застыла на месте.

Ч-что случилось? Я прогадал? — подумал я. Чёрт, неужели не понравилось?

— С-спасибо! — Взволнованно поблагодарила она меня.

— Тебе нравится?

— Да! — с радостью ответила Мел и со счастливой улыбкой приколола брошь к своему платью.

Фууух, я чуть не впал в депрессию, но всё оказалось хорошо.

Мы ещё полчаса бродили по рынку, поели и весело болтали. Уже собирались идти обратно, когда вдруг...

Проходя мимо высокого здания, я услышал треск, и внезапно стена здания начала рушиться прямо на нас.

Я не сразу понял, что происходит, но через секунду сумел отпрыгнуть на три метра, при этом, подхватив, Мел на руки. Когда я пришёл в себя, я опустил взгляд на покрасневшую Мел и спросил:

— Ты как, всё в порядке?

— Да, я в порядке, — тихо ответила она.

Я осторожно опустил её на землю, и мы спокойно направились домой.