Сай подумала, что самоуверенности ему не занимать. Никто за последние шесть сотен лет не смог постичь бессмертие, а он желал вернуть бессмертного к жизни, видимо, убеждённый, что все остальные идут по неверному пути.

Из всего самого сложного на свете выбрал невозможное.

От жреца Чёрного Полумесяца этого можно было ожидать.

— Звучит как что-то очень утомительное, — вздохнула Сай.

— Жизнь утомительна сама по себе, — мужчина бросил на неё странный взгляд и повернулся к одному из адептов. — Откройте третий зал.

Тот поклонился.

— Бессмертного мастера то…

— Нет, я сам, — мужчина жестко оборвал его. — И о мече позабочусь я.

Он собирался встать, но снова посмотрел на странную серьгу и махнул рукой, веля своим людям идти. Сидящий на полу юноша проводил уходящих равнодушным взглядом и собирался закрыл глаза, когда мужчина взял его за подбородок и повернул лицо к себе.

Кожа пленника была бледной, как будто подсвеченной изнутри белым огнём, словно подавленное серьгой звучание со́нора пульсировало и переполняло своего обладателя. Скука разливалась в его горящем взгляде, делая глаза похожими на затухающие угли, уголки рта были опущены вниз, словно этот человек давно разучился улыбаться.

Юношу можно было даже назвать красивым, если бы не скорбное выражение на лице и неприкрытая враждебность во взгляде.

Он выглядел как человек, которому нечего терять.

Мужчина долго вглядывался в его лицо, как будто не рассмотрел что-то с первого раза, а потом усмехнулся и провел большим пальцем под его левым глазом. На светлой коже проступил чёрный витиеватый рисунок, доходящий до уголка рта и отдаленно напоминающий иероглиф.

По спине Сай пробежал мороз, мышцы свело как будто от усталости, когда она почувствовала чужие предвкушение и радость. Мужчина растянул губы в недоброжелательной улыбке.

— Давно не встречал глупца, который бы решился на такое, — в его голосе переплелись уважение и насмешка.

Когда Сай не слишком сильно действовала Ясу на нервы, он исполнял свою обязанность наставника гораздо охотнее и как-то рассказал ей про заклинание, оборачивающееся татуировкой при нарушении клятвы. Это была техника Чёрного Полумесяца, любившего запечатлевать в узорах на теле верность своим словам.

Подобные клятвы, скреплённые заклинанием, были большой редкостью. Во-первых, потому что последователей Чёрного Полумесяца было не так много и на глаза людям, как и их акицука́ми, они не показывались. Во-вторых, потому что эта клятва была не самой приятной на свете вещью. Рисунок нельзя было свести ни огнем, ни лезвием, а в особо тяжелых случаях он проявлялся в последующих жизнях.

Кроме того, татуировка причиняла страдания своему владельцу, как будто всеобщего осуждения было недостаточно.

Хотя спутник Сай и выглядел спокойно, она чувствовала, что это совсем не так, и заволновалась, что тот плюнет жрецу в лицо. К счастью, у него оказалось достаточно благоразумия, чтобы пока этого не сделать.

— Знал ли ты, что чем серьёзнее вина, тем выше вероятность, что знак появится на видном месте? — мужчина ухмыльнулся, довольный чужими страданиями. Сай видела, что он сказал это специально, но не была уверена, что это видел юноша с татуировкой. — Клятвопреступников здесь не жалуют, — он понизил голос и наклонился. — Хотя такому, как ты, всё равно нигде не будут рады.

Её спутник ничего не ответил, и последователь улыбнулся.

— Господин, третий зал открыт, — раздался голос из темноты, и мужчина встал. В его глазах снова появился сияющий круг.

— Мы еще поговорим. Я попробую снять её без последствий, но ничего не обещаю, — сказал он голосом нерадивого родителя и ушел, взмахнув рукавами.

Кто-то поставил перед пленниками столик с чайником и глиняными пиалами. Как бы Сай ни хотелось пить, она не шевельнулась, больше сосредотачиваясь на внутренних проблемах, чем на физических неудобствах.

Увидев, что пленники не собираются пить, один из адептов приложил руку к груди:

— Этот чайный сервиз и отвар не отравлены, у нас нет намерения причинять вам вред, — при последних словах на тыльной стороне его ладони, сверкая, расцвел белый символ.

Сай в удивлении приподняла брови. Кажется, тут действительно придавали большее значение клятвам, чем где-либо еще. Сай подумала, что оставаться в месте, где клянутся на каждом шагу, не слишком разумно, потому что неизвестно, заставят ли ее тоже что-то пообещать.

Поняв, что после нескольких часов приключений во рту совсем пересохло и что она единственная из двоих пленников, кто может пользоваться руками, Сай наполнила и поднесла пиалу к губам незнакомца.

Обычно она достаточно успешно игнорировала чужие со́норы даже с самым агрессивным звучанием, но в этот раз соприкосновение напоминало машину, на полной скорости въезжающую в бетонную стену.

Чужое звучание лилось скрежещущими волнами, через неравные промежутки времени, вызывая у Сай мурашки от неожиданности. Она чувствовала, что опаловая серьга сковывала со́нор незнакомца, как кожаные ремни сковывали его тело, и звучание отражалось обратно, наверняка принося малоприятные ощущения, которые Сай могла только представлять.

Как будто кто-то надел ошейник с шипами на внутренней стороне.

Незнакомец послушно отпил кипятка, словно ничего в этом мире не могло быть хуже того, что он уже испытывал, и Сай поспешно забрала пиалу и подула на неё, а потом от нечего делать стала переливать чай из одной чаши в другую, чтобы тот скорее остыл. Её руки все еще дрожали, поэтому его часть оказалась на столе. Видимо, незнакомец о чем-то задумался, потому что ожидаемой волны осуждения Сай так и не почувствовала.

Рядом с ними в молчании стояло несколько адептов. Свет на них не попадал, но их фигуры так или иначе выделялись из темноты. Спутник Сай, отсевший от неё на небольшое расстояние, опустил голову, чтобы челка упала на лицо, заслоняя татуировку.

— Я хочу еще, — вдруг сказал он, не понижая голоса.

Сай нахмурилась и не торопясь наполнила пиалу снова. Только взяла ее в руки, как пленник произнес:

— В прошлый раз он был слишком горячий, и ты обожгла мне губы.

Сай нахмурилась, отпила чай и убедилась, что он уже остыл.

— Какие мы нежные, оказывается, — протянула она, не понимая, с чего он решил пожаловаться.

— Я не буду пить такой горячий, — заупрямился он, и ей пришлось снова заняться переливанием из одной пиалы в другую.

— Прости, не знала, что тебе четыре года, — проворчала Сай. Ее спутник чуть поднял голову, и она увидела его пылающий взгляд между прядями волос.

— Мне слепит глаза, — демонстративно пожаловался он, и тогда до Сай дошло значение его недовольства.

Она замерла, догадавшись, что он от нее хочет, а потом медленно перелила чай из одной пиалы в другую четыре раза, по одному на каждого адепта, стоящего в темноте. В ответ пленник трижды щелкнул по своим цепям, вызывая легкий перезвон, и поднял взгляд:

— Всё уже?

После последнего глотка он закашлялся.

— Сначала глотаешь, потом думаешь. Не торопись, — с беспокойством произнесла Сай, но кашель только усилился. Она никак не могла ему помочь, поэтому посмотрела на стоящих в темноте людей.

— Если он сейчас умрет, ваш бессмертный так и останется мёртвым, — немного осуждающе сказала Сай, с трудом ставя связанными руками пиалу обратно на столик. — Я сразу двоих воскрешать не буду, так и знайте.

Последователи переглянулись, и один из них подошёл похлопать пленника по спине. К третьему щелчку по цепям Сай села так, будто собиралась рассмотреть чайник во всех подробностях, а юноша взметнулся вверх, словно это не он сидел до этого в неудобной позе.

Его руки всё ещё были под слоями цепей, но это не помешало ему описать в воздухе сальто и приземлится на плечи ближайшего к нему адепта.

Присев на корточки и зажав чужую голову между бедер, пленник что-то шепнул ему, а потом опрокинул наземь и вырубил, ударив голенью по шее. Трое оставшихся адептов немедленно выхватили оружие. Незнакомец увернулся, ни разу не потеряв равновесие, и, пока двигался, смог расшевелить ряды звеньев, так что сбросить их стало намного легче.

Уворачиваясь и перепрыгивая через подушки, он старался не подходить к Сай близко, чтобы она не путалась под ногами. Адепт, заметив это, подсек пленника под ноги, и ему пришлось пролететь над Сай, чтобы не упасть на неё и чайный столик заодно.

Раздраженный навязанным прыжком, он увел бой в темноту, и Сай могла только слышать, как шипы на его подошве царапают пол. Шаги стражников были сбивчивы и нерешительны, хотя они вообще-то были адептами Чёрного Полумесяца, который любил зрелищность больше эффективности.

Шаги юноши были точны, хотя и не так изящны. Он двигался по кругу, производя гораздо меньше шума, чем они, и точно знал, куда ему надо ставить ноги, хотя в отличие от них он не мог руками поддерживать равновесие. Как только цепи спали, на ладонях вспыхнул белый огонь, и бой почти сразу закончился.

Объятой пламенем рукой незнакомец останавливал чужое оружие и отбрасывал в сторону.

Всё произошло так быстро, что никто из них не успел позвать на помощь.

Сай смотрела на юношу замершим взглядом и очнулась только тогда, когда незнакомец принялся разматывать цепи на её запястьях, останавливаясь, чтобы понять, что на ней за перчатки и как не задеть ничего лишнего.

— Как тебя зовут? —спросила Сай, по привычке проверяя настройку сенсоров после обретения свободы движений.

Юноша, смотрящий на неё сверху вниз, чуть сощурил глаза и отошел в сторону. Он присел рядом с лежащими адептами и одного за другим осмотрел, прикладывая ладонь к каждому солнечному сплетению.

— Несущественно, — наконец ответил он, не оборачиваясь и больше не заботясь о том, чтобы говорить громко. Сай не отводила от него взгляда.

— Знаешь, твоё мастерство очень велико, ты случаем не Второе Белое Затмение?

Вторым Белым Затмением называли одного юношу исключительной одарённости, который сосредоточил в себе наследие школы Затмения за последние несколько лет. Из всех смертных он единственный приблизился к могуществу Имеющего Множество Ликов достаточно, чтобы о нём всегда помнили и уважали.

В ситуации Сай хуже, чем Второе Белое Затмение, был только Первое Белое Затмение.

Потому что он убил Падай-Солнце шесть сотен лет назад и к счастью Сай сам был давно мертв.

Не очень приятная ситуация, но надо было понять, с кем Сай имела дело, чтобы решить, насколько сильно ей нужно прикидываться дурочкой.

— Второе Белое Затмение? — не поворачиваясь, переспросил её спутник. Его спина напряглась, ладонь замерла в воздухе.

— Выскочка, самоучка, зануда, ходит в белом, задирает нос и остальных людей, с долбанутыми целительскими способностями, — Сай встала на дрожащие ноги и осторожно потянулась, разгоняя кровь в затёкших конечностях.

Незнакомец бросил горящий взгляд из-за плеча.

— Меня зовут Нэ́ру, — наконец сказал он, отвернувшись.

Сай кивнула и улыбнулась.

— Меня зовут Сай.

Второе Белое Затмение носил имя Сяолу́н.

Сай подумала, что ей в целом достаточно повезло со всем происходящим, а значит, пора двигаться туда, где её удачливость больше не будет испытываться.

На свободу, рассказывать всем, какая красивая статуя у Чёрного Полумесяца.

— Хороший у тебя план, Нэру, а главное, что он совпадает с моим.

Тот поднял правую бровь.

— Хорошо-хорошо, мне называть тебя Третьим Белым Затмением? Это очень длинно, — вздохнула Сай, не очень обрадованная такой перспективе.

— Совпадает с твоим? — проигнорировал её вопрос Нэру.

— Если ты собираешься уйти отсюда как можно скорее, то да, наши пути совпадают.

Вместо ответа Нэру положил ладонь на лицо человека перед ним и объял руку огнем. Сай смотрела, как адепт умирает, так и не приходя в сознание.

— Вот мой путь, — сказал Нэру, не отводя от неё горящих глаз. — И он с твоим не совпадает.

Сай подумала, что всегда нужно уходить до того, как закончится твоя удача.

Или вовремя закрывать рот.

Сай не знала, какую реакцию от нее ждёт Нэру и находится ли она следующей в его списке, поэтому на негнущихся ногах подошла ближе и опустилась рядом с другими адептами. Нэру сузил глаза, видимо подумав, что она собирается ему помешать, но Сай только положила ладонь на солнечное сплетение человека рядом и подняла на Нэру глаза.

— Такая смерть довольно болезненна, даже если человек без сознания, — негромко пояснила она, концентрируя в ноющих пальцах звучание сонора. — Я не хочу, чтобы они мучились.

Нэру молча присел позади неё. Его ладонь была больше и бледнее и поперек обтянута ремнем. Сай сжала зубы, когда он накрыл её руку своей, внутренне вздрагивая от чужого неравномерного звучания, и уже хотела выдернуть руку из его хватки, чтобы он не сжег и ее тоже. Но в следующий момент она почувствовала, как вместо белого огня через кожу прошёл разрушительный поток звучания, не задевая её, и постаралась не думать, что было бы, направь Нэру его не сквозь неё, а вовнутрь.

Даже скованный ремнями и серьгой, его сонор представлял серьезную опасность, и Сай почувствовала, как на затылке волосы встали дыбом. Одно дело сжигать людей заживо, другое — когда ты одним своим присутствием можешь уничтожить человека.

Когда всё было кончено, вместо того, чтобы убрать только свою руку, Нэру аккуратно обхватил ладонь Сай и увел от остывающего тела.

Видя, что он не собирается останавливаться, Сай первая пересела к следующему и так повторилось ещё дважды, и ещё дважды Нэру молча убирал её руку вместе со своей. Единственный, кого Нэру обошел стороной, был тот адепт, который в самом начале подошел похлопать его по спине.

Сай непонимающе смотрела Нэру в спину, Нэру смотрел на статую и игнорировал всё вокруг.

Заметив сжатые кулаки, Сай начала догадываться, зачем он оказался в этом месте, если был слишком силён для того, чтобы попасть в плен. Быть причастной к осквернению статуи, про красоту которой хотела всем рассказать — такое могло произойти только с Сай.

Снижая чувствительность сенсоров на перчатках, она подошла ближе и тоже подняла глаза на каменное изваяние.

— Несправедливо портить такую красоту, — вздохнула она.

Нэру не ответил.

— Но то, что тот тип сделал с её создателем, ещё более несправедливо.

— Я не собираюсь её портить, — треснутым голосом проговорил Нэру и пошел прочь. На полпути он остановился и в просящем жесте протянул руку в сторону Сай. Не уверенная, что ему нужно, она склонила голову набок.

— Что?

— Твоя резинка.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга: Сай с непониманием, Нэру с безразличием. Потом её взгляд скользнул по чужим белым волосам, рассыпанным по плечам, и до неё дошло. Сай потянулась за резинкой, распустила волосы и отдала ему.

— «Спасибо большое, Сай», — проворчала она, глядя, как Нэру завязывает высокий хвост и касается пальцами огненной серьги. — Всегда пожалуйста, Третье Белое Затмение.

Нэру сжал челюсть.

— Не называй меня так.

— А как тогда? Собрат по несчастью? Это очень дли…

— Чем тебя не устраивает «Нэру»?

Сай привстала на носочки и заглянула в его лицо.

— Кажется, оно не устраивает тебя.

— Меня все устраивает, — поджал губы он, но Сай ему не очень поверила.

— Даже Третье Белое Затмение?

— …

Нэру развернулся и пошел прочь.

Сай оглянулась назад и поспешила следом за Нэру.

Адепт, единственный, кого обошла страшная судьба, пришел в себя и приподнял голову.

.

.

вопрос вне контекста:

«Как бы вы хотели, чтобы вас звали окружающие?»

Сай (Саймэй): Бескрайний упаси, как угодно, только не Мэй-Мэй. И никаких полных имён.

Нэру: Несущественно.

Яс: Я бы хотел, чтобы они звали меня как можно меньше.

Лорелай: Я знаю, что мое имя сложно выговаривать некоторым людям, поэтому пусть называют, как удобнее… Правда, один как-то назвал меня Рори, я немного в замешательстве.

Падай-Солнце: Что-нибудь без ругательного подтекста. И никаких полных имён.