Когда Яс рассказывал историю про акицука́ми, он всегда начинал ее по-разному, потому что не мог определиться, достаточно ли Сай взрослая или пока еще маленькая для таких вещей. Ему было затруднительно определять срок годности еды и ментальный возраст людей, поэтому даже когда Сай исполнилось пятнадцать, он мог ни с того ни с сего начать рассказывать сказку вместо того, чтобы прямо сказать: «Госпожу Ши обокрали ее сыновья и ей некуда идти».

Госпожа Ши превращалась в королеву, у которой узурпировали трон, а Сай оставалось либо догадываться по контексту, либо идти и читать новости района, чтобы понять, почему госпожа Ши какое-то время поживет у них в храме.

Но историю про бессмертных ей больше не у кого было узнать, поэтому приходилось слушать все вариации, отличающиеся друг от друга языком и количеством подробностей.

Чаще всего Яс начинал ее так:

«Как-то раз господин бессмертный прогуливался по берегу моря и наткнулся на восемь жемчужин, сверкающих в мокром песке. Он подобрал их и убрал в рукав, а потом из них выросли восемь прекрасных воинов».

Или так:

«Жил как-то господин бессмертный на одинокой горе. Ему совсем было не с кем поговорить, и он призвал духов природы, чтобы те стали его собеседниками. Он рассказал им о человеческом мире, и они захотели стать людьми».

Или так:

«Когда-то один чел очень заебался по жизни, но восемь детей заебали его больше, поэтому ему пришлось научить их пути меча, чтобы они отъебались и больше не пиздели над ухом».

Господин бессмертный в начале был всегда, что означало невозможность добиться бессмертия самостоятельно, а вот восемь прекрасных воинов иногда становились «восьмью бездарностями», и это говорило о том, что они хоть и обладали высоким потенциалом, но чаще всего совершали глупости.

Бессмертные доставляли много проблем не только друг другу, но и всему вокруг себя, чем напоминали взрослых, решивших устроить посиделки в детской песочнице. Видимо, Яс был тем обиженным ребенком, чей песочный куличик все-таки пострадал по их вине.

В конце концов Сай записала все версии, которые Яс рассказывал, чтобы составить общую картину происходящего. Ей приходилось опускать некоторые сравнения и метафоры, потому что у нее не было на них авторских прав, и оставлять несколько пометок в скобках из-за того, что не все моменты были понятны.

А Яс скорее бы лопнул от возмущения, чем стал бы отвечать на вопросы Сай.

Сай не хотела, чтобы ее наставника постигла участь воздушного шарика, поэтому предпочитала не действовать ему лишний раз на нервы.

Иногда ей казалось, что она проводила хорошую историческую работу, но большую часть времени считала, что занимается ерундой, поэтому никогда не относилась к своим записям серьезно. В конце концов, Многоликий, который и сам был участником тех событий, все еще ходил по земле и наверняка бы поднял на смех ее попытки систематизировать беспредел, произошедший шесть веков назад.

Сам он ничего не рассказывал о тех временах и не собирался. Когда Сай, едва поступив в первый класс, заявила ему, что история акицука́ми может оказаться полезной для улучшения социальной структуры общества, Многоликий улыбнулся ей и ответил:

— В тех событиях нет ничего, что могло бы научить людей, потому что люди не бессмертны. Это только подогреет их интерес, и они будут еще больше безобразничать.

Сай с ним не согласилась, но Многоликий не стал ее переубеждать. Он преподнес ей на раскрытой ладони бумажного журавлика и произнес:

— Я надеюсь, ты не разлюбишь человечество, когда оно перестанет любить тебя.

Возраст: бессмертный

Статус: мёртв

Версия, в которой рассказывается, что из девяти бессмертных остался один

Когда погиб Падай-Солнце, на счету людей было

восемьсот тысяч восемьсот восемьдесят восемь причин

в них разочароваться.

Любимая фраза Яса,

которую он не забывает повторять

За последние шесть сотен лет только девять человек смогли постичь бессмертие. Никто не был уверен, что они сами поняли, как это произошло, но в их силе не сомневались и не забывали восхищаться. Это восхищение привело к тому, что этих девять бездарностей посчитали божествами.

Как-то так совпало, что шестеро из них долгое время учились на пике Юмэйна́ру[1]. Трое других присоединились к ним позже, потому что наткнуться на безлюдную гору, на которой кто-то занимался постижением мировых тайн, надо было ещё постараться. Все девять крепко сдружились и стали друг другу названными братьями. Потому что бездарности должны держаться вместе.

По прошествию множества лет их стали называть акицука́ми — божествами, сошедшими с небес.

Конечно, никакими акицука́ми они на самом деле не были, и спустились они не с небес, а с горы, название которой можно было ошибочно принять за место, куда отправляются души после смерти. Кто бы что ни говорил, те девять бессмертных всё же оставались людьми, даже когда переставали быть на них похожими.

В прямом и переносном смысле.

И все также оставались бездарностями, даже когда совершали подвиги.

Акицука́ми первые смогли подчинить себе сверхъестественные явления и обрели способности, которые были недоступны обычному живому существу. Они умели передавать своему оружие разрушительную силу и укреплять тело по желанию, чувствовали приближение опасности раньше простого человека и гораздо лучше простого человека с ней справлялись.

Они по-разному смотрели на мир, поскольку были разными людьми, и их власть над сверхъестественным тоже отличалась.

Биение Сердца был способен без усилий поменять русло реки и создавал водяные скульптуры в виде зверей. Имеющий Множество Ликов мог ступать по облакам и поднимал огромные камни, словно они были набиты пухом. Падай-Солнце одним желанием превращал день в ночь, и все растения склонялись перед ним.

Их объединяло желание помогать людям.

И бессмертие.

На этом их сходства заканчивались.

Они всегда считали друг друга семьей и не всегда были друг с другом согласны. Каждый нашёл свой способ совершенствовать сверхъестественную силу и каждый сам защищал то, что он считал должным защитить — так в пике Юмэйна́ру пропала необходимость.

Когда пришло время, с горы во все стороны света пролегли девять дорог.

Спустя шесть сотен лет из девяти бессмертных, когда-то ходивших по земле, с людьми остался только один — Имеющий Множество Ликов, и как бы он ни старался заменить всех сразу, рук у него была всего одна пара.

Вообще-то всё начал Падай-Солнце, потому что он захотел захватить мир.

Остальные, конечно же, с ним не согласились, но Солнцеликому на их согласие было, мягко говоря, наплевать.

Поэтому он попытался.

Из всей девятки Падай-Солнце был самым нетерпимым и непрощающим, он обращал на человеческую жизнь столько же внимания, сколько обращают на проходящего мимо незнакомца. С каждым годом он все меньше общался с кем-либо, пока не прекратил разговаривать совсем, а если и отвечал кому-то, тот быстро начинал жалеть, что Падай-Солнце открыл рот. Под внешним безразличием медленно нарастала холодная ярость.

Если в день Падай-Солнце не находил по меньшей мере десять новых причин быть недовольным людьми, этот день проходил зря. Невозмутимый в горе и разочарованный в радости, он больше других напоминал божество: никто не знал, что у него на уме.

Братья считали, что бессмертие повлияло на него сильнее, чем на кого-либо ещё. Солнцеликий с вечностью не справлялся.

Очевидно, он решил, что пусть тогда и остальные не справятся с ним. Самый простой способ объявить миру войну — попытаться захватить его. Солнцеликий наслал на земли многодневную тьму, и все цветы склонились перед ним.

Падай-Солнце остановили.

Хотя он был третьим по силе, с семью братьями сразу Солнцеликий справиться не смог, какими бы бездарностями они ни были. Падай-Солнце был убит своим лучшим другом и стал ярким примером, как не надо пытаться установить мировое господство.

Сила Падай-Солнце ушла из мира вместе с его жестокостью, но раны, полученные в битве с ним, не заживали. Лучший друг, который собственными руками отнял его жизнь, больше не мог самостоятельно встать на ноги. Цветы, которые когда-то склонились перед Солнцеликим, не вынесли утраты и медленно угасли, и выжившим людям пришлось голодать.

Даже своим уходом Падай-Солнце проклял мир.

Пятеро бессмертных заключили договор, и на несколько лет установилось спокойствие. Пока из путешествия не вернулся сильнейший и наименее бездарный из них — Неподвластный Времени — пропустивший и захват мира Солнцеликим, и договор, который с ним не обсуждали. Негодованию старшего брата не было предела, и в ещё бо́льшую ярость его привело то, как эта история с захватом мира окончилась.

— Вы не должны были его убивать, — прогрохотал Неподвластный Времени так, что дождевые капли обратно стали облаками.

Никакие поступки Падай-Солнце, ничего из когда-то сказанных им слов не могли поколебать его уверенность. Несколько месяцев Неподвластный Времени ходил по полям сражений и разговаривал с выжившими людьми, а потом, отругав кого только можно и нельзя, заперся на пике Юмэйна́ру и отказался иметь дело с кем-либо из братьев.

Раны, полученные в битве с Солнцеликим, после ухода Неподвластного Времени начали постепенно заживать. Страдания, которые Падай-Солнце принес людям, становились менее яркими в человеческой памяти, и даже стало казаться, что не такие уж и страшные вещи он совершал.

Спустя десять лет Неподвластный Времени вернулся в мир.

Но в отличие от Падай-Солнце он решил всё не захватить, а уничтожить.

Братья встали на его пути, но даже так они едва ли могли тягаться с ним. Множество городов было стерто с лица земли, стихийные бедствия обрушивались одно за другим, пока шестеро бессмертных сражались против одного. Те, кого он раньше оберегал, в ужасе смотрели, как он разрушает их жизни, и не понимали, что могло вызвать его гнев.

Неподвластный Времени был сильнейшим из девяти, он обучал их всех, и один его шаг заставлял содрогаться горы. Он останавливал стрелы, водопады, ход солнца по небосклону, замораживал языки пламени и касания молнии. Не позволял людям проснуться, и они умирали во сне.

Только благодаря жертве одного из братьев Неподвластного Времени удалось победить. Еще двое пропали без вести, пытаясь сдержать его натиск и не дать разрушить оставшиеся города.

Так из девяти акицука́ми в живых осталось трое: Биение Сердца, Черный Полумесяц и Имеющий Множество Ликов.

Биение Сердца, уставший от битв и сражений, ушёл в уединение, посчитав, что его долг перед людьми искуплен.

Чёрный Полумесяц, считавший, что за эту битву люди ему крупно задолжали, исчез в неизвестном направлении, оставив всех гадать, когда он вернется за уплатой долга.

Имеющий Множество Ликов, чувствовавший вину за принесённые бедствия, остался среди людей и помогал восстанавливать города.

Неизвестно, что стало с двумя другими братьями. Никто их больше не видел, не было и намека на присутствие — существование бессмертных, даже если они решили скрываться среди обычных людей, не могло остаться незамеченным. Имеющий Множество Ликов так и не смог их найти.

Он остался наедине с человечеством, не понимая, что ему делать с людьми и как поступать. Он не знал, имел ли право вмешиваться в их жизни, но и оставить их самих себе Многоликий не решился. Стоило ему отлучиться, они тут же развязывали войны, уничтожали не только друг друга и все живое, что попадалось на пути.

Многоликому некуда было идти, у него никого не осталось, единственное место, которое он мог называть домом — пик Юмэйнару — оказался стерт с лица земли. Поэтому он остался с человечеством.

Люди вокруг него приходили и уходили, рождались и умирали, Многоликий оставался неизменным и запоминал лицо каждого, и не имело значения, как скоро им предстояло прощание. На каждую просьбу он отвечал согласием, к каждой беде находил свой подход. Темные порождения боялись его как огня, и для людей наконец-то наступила эпоха мира.

Но дел становилось всё больше, а рук у Многоликого все не прибавлялось.

Имеющему Множество Ликов, который боялся детей больше, чем чего-либо другого в этом мире, пришлось пересилить себя и взять помощников. После падения бессмертных образовались школы: последователи и ученики погибших акицука́ми объединялись, чтобы сохранить их наследие. Не все знания удалось сохранить и передать, но адепты старались следовать тому же пути, что и их бессмертный.

Спустя шесть веков действующими остались только три храма: школа Звёзд и Облаков во главе с Многоликим, школа Ветра и Гроз и школа Затмения. Последователи остальных либо не могли основать храм из-за нехватки знаний, либо были давно мертвы, либо никогда не существовали.

И всё же, сколько бы Имеющий Множество Ликов ни старался, за последние шесть сотен лет не появилось ни одного нового бессмертного.

Хотя возможно стоило обратить внимание на старых.

[1] Юмэйнару (от яп. «становиться сном»)