〖Оплата свершена. Три вопроса на три ответа. На один я уже ответил, осталось два. Жду твоих вопросов, Досточтимый〗

Вопросы без конца кружили в разуме Ляемноса, становясь всё более настойчивыми и усиливаясь с их приумножением. Схватившись за пульсирующий лоб, он массировал виски, пытаясь упорядочить свои мысли. Если бы ему не удалось выкроить времени для ясного осмысления всего произошедшего, он вполне мог бы сойти с ума.

«Существует ли в этом мире магия? Или хотя бы что-то, что ей напоминает? Это не вызывает у меня чувство чего-то фантастического. Скорее, из-за этого я на мгновение почувствовал себя застрявшим в каком-то сегменте ужаса. Хм… Верно. Пока что я буду использовать словосочетание «колдовство» для описания этого явления. Это соответствует настоящим воспоминаниям Ляемноса»

Ляемно опустил треугольное зеркальце, выпрямляя спину и усаживаясь на кровать с скрещенными ногами. Заняв комфортное положение, он сосредоточенно принялся изучать письмена на стеклянной поверхности. По мере погружения в исследование, его эфирное лицо всё более явно начало выражать нахмуренность.

«Этот язык отличается от всего, что мне приходилось ранее встречать на Земле. Линии нерегулярны и, похоже, не следуют никакой заметной логике, но удивительно, что я способен их понять»

Иллюзорные вспышки знаний промелькнули перед его взором, когда фрагменты подлинных воспоминаний Ляемноса просыпались из глубин его разума.

«Гэриперан! Это оно. Архаичный язык, преимущественно используемый в письменной форме для проведения религиозных ритуалов. Интересно, применялся ли он также в колдовстве? Неудивительно, что он не соответствовал моим первоначальным представлениям о местном диалекте. Видимо, процесс гармонизации между моим разумом и новым телом все ещё продолжается. Это объясняет, почему воспоминания Ляемноса возвращаются ко мне только разрозненными фрагментам»

Предпочитая действовать с осторожностью, Ляемно избегал задавать вопросы треугольному зеркальцу и безмолвно поднялся. Он направился обратно к столу, выполненному из серебристого мрамора, рассматривая поднос с фруктами, внешне напоминающими ягоды. Вновь он почувствовал во рту задерживающееся приторно-горькое послевкусие, вероятно, являющееся подсознательным откликом, исходящим из его помутнённого сознания

«Передо мной ягоды, но они слишком мелкие, чтобы быть бузиной, и... моё тело как будто предупреждает меня о их опасности»

Он аккуратно выдернул один крошечный плод из плотного нагромождения, перекатывая его к середине своей ладони. Вспышка осознания охватила его ум, напомнив о том затаенном ощущении, и это побудило его невольно уронить плод.

«Плоды болиголова... Так это ж отрава! Оттого, значит, во рту моём горечь такая... Неужто настоящий Ляемно, заблуждаясь, съел одну из них?»

После этого внимание Ляемно привлек краешек светло-коричневого папируса, который выглядывал из-под подноса. Он достал и развернул его, чтобы прочесть написанное. На папирусе было неуклюжей каллиграфией выведено два предложения, на этот раз на общепринятом языке:

"Все бессмысленно"

"Все заканчивается на двадцати"

Читая эти слова, его тело охватила волна отчаяния, почти свалившая его с ног. Однако в отличие от предыдущих инцидентов, на этот раз он не мог связать испытываемые чувства и ассоциации с каким-либо определённым воспоминаниям.

«Какое же в этом смысл?»

Он перевел серебристый взгляд на потрескавшееся настольное зеркало, расположенное рядом с подносом.

«Я чувствую едва уловимый гнев под тяжестью ошеломляющего отчаяния. Настоящий Ляемно был мучим страданием, но также и разъярён по какой-то причине. Это побудило его нанести удар по поверхности настольного зеркала, разъясняя возникновение трещин и причину моих окровавленных костяшек пальцев»

Неожиданно глаза Ляемно расширились, когда он бросил мимолетный взгляд на треугольное зеркальце в своей руке.

«Отразившееся в нём послание гласило, что из трёх вопросов остаются лишь два. Мог ли это быть настоящий Ляемно, задавший первый вопрос? Если так, то полученный им ответ, вероятно, довёл его до отчаяния, раз он решился съесть плод болиголова. Да, в этом есть определённый смысл, но...»

Мурашки охватили его спину, когда он выстроил все точки в единую цепочку.

«Каким же должен был быть ответ, чтобы одиннадцатилетний мальчик решился на самоубийство? Это зеркальце... Я уверен, оно хранит в себе что-то злое. Ни одному разумному индивиду не придет в голову считать благом устройство, использующее кровь в качестве платы. А ещё, это око...»

Лемно вздрогнул, когда собирался избавиться от треугольного зеркальца, но вдруг замер, интуитивно почувствовав неладное.

«У меня возникло навязчивое предчувствие, что мне не следует этого делать. Мог ли этот тревожный импульс исходить от памяти моего тела? Возможно ли, что избавление от зеркальца повлечёт за собой дурные последствия?»

Пока он размышлял, его внимание подсознательно обратилось к определенному углу его комнаты, где у безупречной стены находился элегантный книжный шкаф в серебристо-белых тонах. Рядом с ним, на диагонали, лежала скульптурная бронзовая табличка, демонстрирующая совокупность годов, напоминавшая календарь.

Год 1911 был обведён черными чернилами.

Выше этого он увидел расписную эфигию великолепной женщины, чьё лицо было завуалировано плащаницей из звёзд и созвездий. Вокруг её тела вихрились туманности, формируя роскошное платье, идеально воплощавшее звёздную ночь.

Ляемно, вглядываясь в её образ, не мог удержаться от чувства интенсивного почтения. В то же время, его сердце трепетало, разрываясь в такт двум конфликтующим эмоциям: поклонению и предательству.

Встряхнув головой, он подошёл к книжной полке и быстро оглядел различные названия, представленные на толстых корешках, ни один из которых не содержал надписей на гэриперанском. Его внимание вскоре привлекла одна из книг, что побудило его встать на цыпочки, чтобы достать её. Вес книги чуть не заставил её выскользнуть из его слабого хвата, и ему пришлось грубо швырнуть её в сторону стола из серебристого мрамора.

«Как же так. Я даже книгу удержать не могу?» Ляемно, с внутренним вздохом, позволил своему лицу медленно исказиться в гримасу.

Приглядевшись к книге, он на мгновение задержался, очарованный великолепием её латунного переплёта, орнаментированного золотыми и бронзовыми завитками с обеих сторон. Название "Сказание о Жертвоприношении" было элегантно выведено штрихами на главной обложке, хотя имя автора оставалось неупомянутым.

Никогда прежде на Земле он не владел ничем, сопоставимым с такой роскошью, отчего его охватила нежно-печальная тоска.

Стараясь не растерять сосредоточенность, он открыл первую страницу и уловил тонкий аромат - слегка сладковатый, с мускусной нотой. На почти пустом листе еле различимо было начертано одно предложение:

"В Королевстве Звёзд и Астрологов, сказание, которое никогда не будет забыто"

Ляемно встрепенулся, когда знания из прошлого неожиданно нахлынули на его разум, всплывая из глубин дремлющей памяти.

Как он и предполагал, они прибывали отрывками, реагируя на стимулы – преимущественно на знакомые образы или фразы. Хотя по неизвестной причине воспоминания о событиях, предшествовавших его смерти, не возвращались.

Несмотря на все, в этот раз он сумел обрести ценные знания.

«Я родился в Гиерапетре, Королевстве Звёзд и Астрологов»

Его взор устремился к великолепному серебристо-белому городу, открывавшемуся за окном.

«Вот она, божественная столица нации – Приена. Настоящий Ляемно, должно быть, весьма значимая личность, раз проживает в таком возвышенном здании. Если мне предстоит остаться и влиться в этот мир, мне нужно понять причину»

Легкий всплеск волнения промелькнул в его глазах, когда он перелистывал страницы, балансируя между полубоязнью и полулюбопытством. Бегло просматривая содержание, Ляемно вскоре разобрался, о чём эта книга.

Она вкратце поведала мифическую историю благочестивого человека, жившего в конце Четвертой эры, именуемой также Героической эпохой, прошедшей примерно три тысячи лет назад от начала современного календаря.

Он наблюдал, как человечество погружалось в гордыню и бласфемию, оскверняя имя божественного, и осмеливалось воздвигать профанные королевства без их ведома. В конечном итоге, питая амбиции, они даже посмели бросить вызов Богам Запределья и претендовать на их трон, что неизбежно привело к их погибели.

Но на этом все не закончилось.

Разочарованные в своём творении, боги Запределья ниспосылали одну катастрофу за другой, карая выживших людей, до тех пор, пока благочестивый человек не смог больше вынести такого ужаса.

Святой в душе и разуме, он преподнёс своё тело в жертву богам Запределья, чтобы умилостивить их и послужить якорем для будущих поколений своего рода.

Дабы обеспечить, что обет благочестия останется незабвённым, он также поклялся, что его духовные потомки будут принесены в жертву во исполнение этого завета.

Это стало первым "Небесным Жертвоприношением"

Изныне и вовеки, начиная с легендарного Облации Безымянного Святого, при каждом наступлении нового столетия, будет происходить рождение Небесного Жертвоприношения. Достигнув зрелости, каждое из них будет принесено в жертву Богам Запределья, становясь вечным наказанием за порочность человечества, но также и его последней надеждой на искупление в глазах Божественного.

Потеряв веру в своё творение, Запредельные Боги ниспослали своих семь Провозвестников в физическую реальность, дабы те исполняли их волю. Каждый из них обрёл господство над одной из семи наций, обеспечивая святость Церемонии Жертвоприношения.

Признанные как Священные Суверены, они предстали божественными воплощениями, господствующими над своими владениями и укрощая человеческую гнусность на эфирных поводьях.

Их Сошествие обозначило начало 0-го года Священного Календаря, а их господство тянется через Пятую Эру далеко в Шестую Эру, что представляет собой современную Эпоху.

Достигнув последней страницы книги, Ляемно обнаружил несколько зацарапанных заметок. Дата "1911" и фраза "Церемония Жертвоприношения" были начертаны в том же неуклюжем стиле, свойственном одиннадцатилетним. Под этими записями находился термин, написанный на архаичном гэриперанском, расшифровать который оказалось непросто из-за того, что свежие чернила уже смешались с неизвестной прозрачной жидкостью.

После затяжного раздумья, и прилагая значительные усилия чтобы припомнить размытые уроков этого языка, в его серебряных глазах промелькнул вихрь страха, растерянности и чистого ужаса.

В грубом переводе с языка Гэриперан, эти слова означают не что иное, как "Дата смерти".

Впоследствии его разум охватила новая волна воспоминаний, чуть не отнявшая у него рассудок. В этот миг ему вспомнилось...

- Я... Небесное Жертвоприношение.

▬▬▬▬▬▬▬▬

Гиерапетра или Священная Скала - это вариант греческого слова "Ηραπετραν", связанного с историческим городом Иерапетра на острове Крит. Это слово можно объяснить как комбинацию "Ηρα" (Гера) - богиня брака и семьи в древнегреческой мифологии, и "πετραν" (скала), символизирующую твердость и священность. Таким образом, название Гиерапетран можно трактовать как "Священная скала". С другой стороны, английский "Heri" может быть связан с германским "gar", означающим "копьё

Гера - Одна из двенадцати олимпийских божеств. Гера, одна из самых почитаемых фигур в древнегреческой мифологии, предстает как воплощение женственности и супружеской верности, несмотря на многочисленные измены ее супруга, Зевса. Эта богиня обладает множеством атрибутов и связана с многими аспектами жизни и культуры древних греков. Гера известна как покровительница брака и родительства, что отражает традиционные представления о семье и социальные нормы ее времени. Ее почитание распространялось по всей Греции, особенно в таких местах, как Олимпия и Аргос, где ежегодно отмечались праздники в ее честь. Мифы рассказывают о многочисленных попытках Геры сохранить брачные узы, несмотря на Зевсову непостоянность. Она часто выступает в роли мстительной и ревнивой супруги, пытающейся навредить любовникам Зевса и их потомству. Например, история Геракла, одного из сыновей Зевса, начинается с того, что Гера посылает двух змей убить его в колыбели, хотя Геракл выживает, показывая свою божественную силу с самого раннего возраста. Также Гера обладает атрибутами, отражающими ее королевский статус, например, диадемой и скипетром. Она изображалась в сопровождении павлина, чьи перья символизируют ее глаза, всевидящие и способные различать истину.

Приена - Древний город на западном побережье Анатолии, который в своё время был одним из важных центров ионийской культуры и цивилизации. Он был основан, согласно легенде, в XI веке до н. э. Эпитомом, сыном Нелея. Этот город занимал привилегированное место среди 12 ионийских городов, которые действовали как союз, поддерживая друг друга как в коммерческом, так и в культурном плане. В своё время Приена была известна своим участием в панионийских празднествах. Эти празднества были частью ионийской культурной традиции, служившей для укрепления связей между городами-участниками союза. Панионий, как предполагается, являлся священным местом, где ионийцы собирались для проведения религиозных церемоний и обсуждения важных политических вопросов. Кроме того, жители Приены играли значительную роль в восстаниях против персидского господства. В период персидских войн (499–449 гг. до н. э.) греческие города Малой Азии, в том числе Приена, поднялись против Персии в попытке завоевать свою независимость. Эти восстания были частью более широкой борьбы греческих полисов против персидского экспансионизма и за сохранение своей свободы и автономии.

Эфигия - Слово, заимствованное из латинского языка (effigies), означающее изображение или статую, часто созданное для представления конкретного человека. В более широком смысле, эфигия может быть любым изображением, чучелом или даже восковой фигурой, созданной для того, чтобы представлять, почитать или даже высмеивать определённого человека или божество. Эфигии могут играть важную роль в различных культурных и ритуальных контекстах, от древних религиозных обрядов до современных политических или общественных мероприятий. Применение эфигий в ритуалах и церемониях весьма разнообразно и может нести как положительный, так и отрицательный контекст. В некоторых культурах эфигии создают для почитания предков или божеств, служат средством медитации или духовного общения. Так, во время религиозных праздников или памятных мероприятий, эфигии могут быть украшены и выставлены для поклонения.

Бласфемия - Происходит от греческого слова, которое переводится как "говорить плохо". Она может относиться не только к религиозному контексту, но и к кощунственному или оскорбительному высказыванию по отношению к чему-либо священному или свято чтимому. Бласфемия часто связана с высказываниями или действиями, которые могут восприниматься как неуважение к религиозным убеждениям, святыням или ритуалам

Облация - В религиозном означает акт принесения жертвенного дара Богу или богам. В христианстве это может быть принесение хлеба и вина в храме во время литургии как символическое действие в память о тайной вечере. В других религиях облация может включать в себя принесение различных предметов или жертвенных даров во время религиозных обрядов или церемоний в знак преданности или в поиске благосклонности высших сил. Чаще всего это слово встречается в контексте христианской литургии, где облациями называют хлеб и вино, предлагаемые во время Евхаристии (Таинства Причастия). В более широком смысле, облации могут охватывать любые жертвоприношения, подношения или дары, предназначенные для божественных или священных целей.