Онноф, с торжествующей гримасой, расправил плечи и вскинул подбородок, приняв позу победителя – грудь колесом, руки уперты в бока. Лишь легкая скованность в правой ноге, где нарастало тревожное онемение после укуса, чуть нарушала картину безупречной победы. Тин сидел, подтянув колени к груди, не решаясь встать. Его взгляд, полный усталого недоумения, скользнул с брата на обезглавленный труп Грохитала, от которого тянуло смрадом крови и гнили, а затем на брошенный защитный амулет, лежащий рядом в побуревшей траве.

Прошло несколько минут тягостного молчания. Онноф первым сорвался с места. С протяжным, жадным выдохом "Та-ак..." он подошел к туше, лишь легкая заминка в шаге напоминала об укушенной ноге. Его глаза, с горящим огнем алчности, жадно скользили по обезглавленному телу, будто высматривая золотые самородки в груде породы. Не глядя на липкую кровь под ногами, он присел на корточки – движение чуть скованное, но нетерпеливое. Указательным пальцем он ткнул в темный, блестящий от тонкого слоя жира бок Грохитала. Кожа под пальцем прогнулась, оставив мутный отпечаток. Онноф замер, изучая место нажатия, его пальцы нервно постукивали по влажной шкуре. Взгляд сузился, зацепившись за что-то в складках кожи или на боку. Все его внимание было поглощено тушей, алчность читалась в каждом напряженном мускуле его застывшей фигуры.

Это знакомое напряжение в спине брата, этот хищный наклон головы над тушей – Тину не нужно было слышать слова, чтобы понять, на чём сконцентрировались его мысли. Он сжал челюсти, узнав эту старую добрую мелодию.

Наконец Тин встал. Он сделал несколько шагов – цель его движения была очевидна еще до того, как он остановился: брошенный амулет. Почти машинально он наклонился и сорвал его с земли. Прохладный металл оберега заныл в его ладони. Только затем он повернулся и подошел к туше Грохитала, его взгляд скользнул по тому же боку, который изучал брат.

– Не думаю, что здесь что-то годится для продажи... – проговорил он тихо, осматривая поврежденную кожу.

Онноф, с явно негативным выражением лица, посмотрел на него.

Тин тяжело вздохнул.

– Ладно. Давай подумаем... – Он собрался с мыслями. – Для начала: кожа у него в таком состоянии, что бессмысленно с ней что-то делать. Сама структура волокон – грубая, да еще и стремительно дубеет после гибели. Даже если бы она была целой... – Тин ткнул пальцем в бок твари, оставив ещё один след, – правильно ее обработать – трудоемкий процесс, требующий особых знаний и реактивов. У нас этого нет.

Лицо Оннофа незначительно поменяло свое выражение. Правда Тину было не трудно это заметить - годы взросления рядом с таким человеком вполне научат различать оттенки его изменчивого настроения. На этот раз, судя по всему, он начинает злиться.

- Что насчёт хвоста... - Он остановил взгляд на темной трубчатой кости, и продолжил, игнорируя невербальные сигналы, посылаемые братом. - в принципе с ним можно повозиться, но...

Вспых! Свет, будто от удара молнии. Лицо Оннофа мгновенно разрозилось торжествующей улыбкой.

- Куда делось твое " не годиться "? - с усмешкой произнёс он.

- Я хотел сказать...

- Ну давай, говори!

- Я хотел сказать, что это трудоемкий процесс...

- И что с того?

- Ты серьёзно?

- Конечно.

- А... Бессмысленно с тобой спорить... - Тин решил продолжить. - Так вот, хвост...

- Можно продать!

- Да! да! да! Можно...продать...

Онноф, с глубоким чувством наслаждения, кивнул головой.

- Что там ещё ценного есть? Хм.. Мясо, клыки... Мясо мы не приготовим в любом случае, даже если попытаемся отрава та еще получится. На счёт клыков - не уверен, можно попробовать их выдернуть... Правда будет ли от этого толк - не знаю...

***

Слегка похолодало, оранжевый закат постепенно сменялся тьмой. Но вместо того чтобы лечь ко сну, Онноф и Тин разбирались с тушей убитого животного. Благо огненная магия послужила удовлетворительным источником света.