Грохитал «улыбался».

Эта «улыбка» не казалась живой — он будто поднялся из самой преисподней. Его собакоподобная морда растянулась в широком оскале, обнажая опухшие, сизо-черные от застоявшейся крови дёсны. Слегка закрученные уши, будто улавливая звуки моего дыхания, подёргивались в такт ему. Его красные глаза — будто лопнувшие от ярости — слезились. Слезы смешивались с пеной, образовывавшейся во рту, и густыми каплями капали на пол. Падая, они издавали странное шипение.

Он не нападал. По крайней мере, пока.

Его пристальный взгляд был устремлен на меня. Я видел, как его лапы впивались в землю, как острые когти оставляли на ней глубокие борозды.

Почему он не двигается? Вряд ли в этот момент его сковывал страх. Думаю, тут дело было в его опыте. Он уже не раз встречал людей на своём пути, и это не давало ему совершать резких движений.

Он был в ярости — не в той, которую испытывают люди. Это была первобытная ярость измученного голодом существа. Но она соседствовала с осторожностью, скорее даже расчетливостью, и именно это удерживало его на месте.

Его грудная клетка выглядела деформированной. С левой стороны, видимо, у него были сломаны рёбра. С каждым движением я слышал лёгкий, почти незаметный хруст.

Во мне пробудился азарт. Сердце забилось быстрее. Мышцы сжали ладони. Я почувствовал, как яростно кровь запульсировала в теле, а на лбу проступил пот.

Эта жалкая псина. Одинокая жалкая псина. Он, измученный голодом и неделями бродивший по округе, направил остатки сил на этот рывок, на последнюю попытку выжить. И пусть даже он знает, что шансов у него мало, для него невозможно поступить иначе.

В тот момент моё тело будто перестало слушаться. На лице появилась непроизвольная улыбка…

***

(Начало)

Пара дней — ещё накануне Тин обещал, — и они дойдут до кабака. Тот был указан на карте. И хотя перспектива наконец оказаться под крышей, да ещё и в постели, пусть даже и не самой уютной, была сладка для них обоих, Онноф всё же продолжал быть раздражительным. Впрочем, он редко бывал в хорошем настроении, когда вокруг ничего особенного не происходило.

Кабачная Кник — первая остановка на их пути. Местечко, где ещё их деды из рода Лоретт останавливались: выпить, переночевать, пополнить запасы, да и просто развлечься перед дорогой. Издавна семейство Кник управляло этим местом, так что сюрпризов ждать не приходилось.

— Да сколько можно копаться в этом хламе? — прорычал Онноф. — Ты думаешь, мне интересно на это смотреть?

— Дай минуту... — буркнул Тин, не отрываясь от своего занятия.

Онноф сделал несколько шагов. Перед ним оказался обрыв. Плотное зелёное пространство из деревьев, на долгие мили, открылось внизу. Он сел на край и в лёгкой задумчивости уставился туда, куда им предстояло спуститься.

*Ему бы понравилось*, — мелькнуло у Оннофа в голове. Их старик всегда был неравнодушен к подобной фигне.

Что-то дрогнуло в его обычно каменном выражении лица. После всех этих дней раздражённых окриков его голос вдруг стал непривычно тихим:

— Уверен, что хочешь идти со мной дальше?..

Онноф тут же сморщился, как от кислого винограда, непонятно откуда взявшегося у него во рту. Он дёрнул головой вбок, будто скрывая лицо от брата. Он сожалел о том, что вырвалось сейчас из его рта.

Тин ловко застегнул последний ремень.

— Готово. — Кажется, он даже не заметил, что его брат что-то сказал. — Успокойся, это заняло не так много времени, как тебе кажется. Теперь можем двинуться.

Он взвалил переполненную сумку на плечи. Послышался шум барахла.

— Нам стоит поторопиться. — Онноф вернулся в прежнее состояние.

— С чего бы?

— А ты подумай, сколько времени ты занимался хуиней? Может, стоит следить за временем?

...

Прошло время. Солнце уже клонилось к горизонту, когда они вышли на редколесную опушку.

— Здесь, — коротко бросил Тин, сбрасывая сумку на побуревшую траву. Устало добавил: — Лучшего места мы не найдём... Ещё одна ночь.

Это была последняя ночь, когда им приходилось спать на голой земле. Ведь именно завтра им предстояло добраться до людей.

Тин опустился на корточки, начал разминать затекшие плечи. Онноф растянулся на земле, хоть и чуял приближение чего-то. Где-то за его спиной, далеко в чащобе, там, где они проходили ещё не так давно, что-то приближалось. Медленно приближалось. До ночного визита оставалось несколько часов.

— Хм, ещё светло, — Онноф лениво потянулся. — Мы движемся быстрее, чем я ожидал.

Тин, не отвечая, копошился в сумке, пока не извлёк оттуда…

— Я всё понимаю, конечно... Отсутствие парня для совместных утех... Дай хоть отвернуться.

— Не надоело? — лениво ответил Тин.

Онноф лишь фыркнул — видимо, он был доволен.

«Шипастое око» — так называли этот предмет. Он имел форму диска с шипами, выходящими с противоположных сторон.

Тин вонзил предмет в землю. Тот раскололся — верхняя часть зависла в воздухе. Он поднёс ладони снизу, и между ними и диском возникла голубая дымка. Медленно потянул руки к себе — артефакт послушно двинулся следом. Развёл ладони в стороны, затем подвёл их сверху, развернув книзу.

— Что ты хочешь сделать?

— Ничего особенного. Хочу попрактиковаться… Заодно проведаем, что тут скрывается.

— Хм. Эта штука и на такое способна?..

Тин улыбнулся, но тут же сосредоточился.

Чтобы прочесть местность, требовалось влить в артефакт энергию — не рывком, а медленно, как будто наполняя сосуд по капле.

Пока Тин возился с диском, Онноф решил вздремнуть.

...

Онноф открыл глаза. Шипастый артефакт Тина всё ещё висел в воздухе, а сам Тин, сжав зубы от напряжения, завершал работу. Ещё пара движений — и голубая дымка растворилась без следа.

Для Тина это была просто привычка — ритуал, вбитый с детства, бессмысленная гимнастика для ума. Хотя... какая разница? Если Онноф давно чувствовал его приближение...

— Сколько? — Онноф потянулся и широко зевнул.

— Один. Грохитал, должно быть.

— Грохитал, значит?.. — Онноф в этот момент поднимался с земли. — Неожиданно.