До сих пор Наоя жил жизнью без особых потрясений.

Он исправно соблюдал школьные правила, учился на вполне приличном уровне.

К тому же, благодаря своей чуть более развитой наблюдательности, он заранее избегал большинства конфликтов. Даже несмотря на то, что он не раз отшивал девушек, проявлявших к нему интерес, дурная слава о нём почти не распространялась, всё благодаря тому, что он тщательно «закрывал вопрос» после.

И потому такую фатальную ошибку он допустил впервые в жизни. После того как его выставили из комнаты Коюки, прошли выходные и наступил понедельник.

В привычном школьном дворике, во время обеденного перерыва, Наоя ловил на себе холодные взгляды сразу троих.

— Ну, тут ты сам виноват.

— Мда, Наоя, ты знатно облажался.

— Я правда хочу, чтобы ты это осознал.

— Да… — только и смог он ответить, опустив голову.

Ни оправданий, ни возражений у него не было. За обедом с ним сидели Тацуми, Юи и Сакуя.

Коюки среди них не было. Более того, с того дня он ни разу её не видел. Он писал ей на выходных, без ответа. Сегодня она и вовсе не пришла в школу.

Так что ни о каком примирении речи пока не шло, он даже извиниться нормально не смог.

(Это плохо… я реально облажался… тут уже не до признаний…)

Они ещё даже не начали встречаться, а он уже почти довёл всё до разрыва.

Тацуми, жуя анпан, хмыкнул:

— С её характером было очевидно: если начнёшь давить – она сразу сбежит. Я бы и без всякой чуйки это понял.

— Ага… зато теперь понятно, почему она сегодня не пришла, — сказала Юи.

— Именно. Сестра с тех пор так и сидит дома, не выходит, — спокойно добавила Сакуя.

Она доела омлет, отложила бэнто и слегка поклонилась Тацуми и Юи:

— Позвольте представиться. Сироганэ Сакуя. Благодарю за то, что заботитесь о моей сестре… и о моём Брате.

— О, как вежливо. Но Наоя уже в статусе родственника? — усмехнулась Юи.

— Ха-ха, ну, это ещё как посмотреть, — добавил Тацуми.

— Да вы издеваетесь… — не выдержал Наоя.

Он резко указал на Сакую:

— И вообще, она тоже хороша! Я утром стоял на станции, ждал Коюки и вижу: идёт девушка с длинными серебряными волосами! Я уже обрадовался! Подхожу, окликаю, а это Сакуя в парике!

— Это уже не просто подкол, а продуманная операция, — сказала Юи.

— Именно. Я подготовилась заранее, — спокойно ответила Сакуя.

— Я там чуть не рухнул на месте! У тебя вообще есть сердце!?

— Тогда скажи: кто виноват больше – я или ты?

— …Я.

Он снова поник.

(Да, всё так… в итоге виноват я…)

Он ведь понимал, что в тот момент Коюки не сможет принять признание. Но не смог остановиться.

Чувства переполнили и слова вырвались сами.

(Я правда стал каким-то беспомощным…)

И тут неожиданно заговорила Юи:

— А я, если честно, даже немного спокойнее стала.

— Чего?..

— Просто раньше ты бы такую ошибку не допустил. Ты же у нас людей насквозь читаешь.

— Ну… возможно…

— Вот именно. А сейчас ты как обычный человек. Это и есть рост.

Она подняла палец:

— Влюбиться – это не только про красивое. Там полно ошибок. Ты спотыкаешься, учишься и идёшь дальше. Можно сказать, ты только сейчас встал на стартовую линию.

— Ого… звучит убедительно.

(Понятно… значит, это испытание…и если я его пройду, то мы станем ближе…)

— Спасибо, Юи. Я правда растерялся… у меня такого опыта не было.

— Ну да, такую фразу только ты и можешь сказать, — усмехнулась она.

Тацуми хлопнул в ладоши:

— То есть он как ИИ, который внезапно обрёл «сердце»?

— Типичный сюжет. Обычно такие в конце самоуничтожаются, — добавила Сакуя.

— Не переживай, я твои останки соберу, — сказал Тацуми.

— А я постою в стороне и пущу скупую слезу, как второстепенная героиня, — добавила Сакуя.

— С вами двумя я потом отдельно поговорю, — мрачно сказал Наоя.

(Но сначала…)

— Надо извиниться… и поддержать её.

— Поддержать? — удивилась Юи.

— Она сейчас точно себя винит.

Тем временем Коюки, как он и предполагал, сидела в своей комнате, сжавшись в углу.

Помятая пижама, растрёпанные волосы, заплаканные глаза.

— …Что я вообще делаю…

Она уже не знала, сколько раз задавала себе этот вопрос.

— Это ведь он виноват… он сделал… он сказал…

Но тут же:

— Но… и я тоже…

Она понимала всё.

Он извинился. Он переживал.

Это была случайность. Но она всё равно его оттолкнула.

— Я… просто не знаю, что делать, когда мне говорят «люблю»…

И тогда всплыли воспоминания. Когда-то у неё была лучшая подруга.

Они говорили друг другу «я тебя люблю».

Но однажды Коюки услышала, как та говорит:

— Я тебя… ненавижу.

С тех пор она не верит в «люблю».

— …А если он теперь меня ненавидит?..

Она уже готова была снова расплакаться… Но тут:

— Мяу!

Кот вскочил на подоконник. Снизу послышался шум.

(Вор?!)

Она выглянула и…

— Ты что делаешь у меня во дворе!?

— Ой, заметила.

Через десять минут Коюки вышла в сад.

— Ты… что вообще творишь?..

Наоя стоял у стола, расставляя бумажные стаканчики.

— Сначала вот, — он протянул ей брелок.

— Это…?

— Сигналка. Если что — Сакуя, Юи и Тацуми сразу прибегут.

— Это вообще нормальная мера предосторожности!?

Он поклонился:

— Прости за тот раз. За то, что полез вперёд… и за всё остальное.

— Нет… это я…

Она опустила взгляд:

— Я всегда такая… не могу быть честной… слабая…

И рассказала всё, про подругу, про страх.

Про то, что она рада, но боится.

— Я не знаю, как ответить…

— Это нормально.

Он взял её за плечи:

— Я рад, что полюбил тебя. Правда.

Он вытер её слёзы тем самым платком.

— Ты слишком всё усложняешь.

— Я ведь совсем не милая…

— Кто это сказал? Мне нравится и такая ты.

— У тебя вкус плохой…

(Типичная цундере-реакция: отрицает комплимент)

— Я тоже понял, торопиться не стоит. Мы оба новички в этом. Будем идти постепенно.

— Но если я и дальше буду так тянуть… я даже не знаю, когда смогу нормально ответить…

— Да не парься. Вся жизнь впереди. Думаю, за ближайшие лет семьдесят я точно дождусь ответа.

— Ну откуда в тебе столько оптимизма

— Да это же очевидно. Потому что ты мне нравишься.

Наоя произнёс это совершенно спокойно и уверенно.

От этих слов Коюки на мгновение даже затаила дыхание, но его это ничуть не смутило.

Он лишь мягко улыбнулся и легко хлопнул её по плечу.

— Ладно, это пока отложим. Чего стоять, давай присядем.

— Э-э… подожди… «отложим» это нормально вообще…? Это же вроде серьёзный разговор…

— Нормально-нормально.

Сказав это так, будто ничего особенного не произошло, он усадил её на стул.

Налил сок в заранее приготовленный бумажный стаканчик, и Коюки, понемногу отпивая, нахмурилась.

— Я так и не спросила… это вообще к чему всё было? Что это за подготовка…?

— А, ну… я подумал, может, устроим небольшую вечеринку в честь примирения.

— Вечеринку… ты прям как папа…

Она пробормотала это с лёгким недоумением и усталостью.

Но Наоя не стал на этом зацикливаться и начал разбирать пакеты у себя под ногами.

— Смотри. Во-первых, апельсиновый сок. Потом те самые печеньки с животными, которые мы недавно брали.

— Ну да…

— Дальше, фотокнига с котами. И вот ещё – книга с автографом от Кирихико.

— …Подожди?

По мере того как он выкладывал вещи, на лице Коюки всё явственнее появлялось замешательство.

Вскоре стол оказался завален самым разным: напитки, сладости, книги, журналы, всякие кошачьи мелочи…

Со стороны это выглядело как абсолютно хаотичный набор. Коюки всё сильнее наклоняла голову, явно не понимая.

— Это… вообще какая вечеринка?

— Вечеринка из вещей, которые ты любишь.

— …А? …Подожди, это что сейчас было…

Это был не восхищённый возглас, а откровенно шокированный. Коюки с побледневшим лицом и полуприкрытыми глазами оглядела стол.

— Тут реально всё, что я люблю… Подожди… тут есть вещи, про которые я вообще не рассказывала… Ты же не у Сакуи спрашивал… да?

— Нет. Просто сделал выводы по твоему поведению.

— Жуть какая… Это реально жутко звучит…!

— Ох, как же приятно видеть такую невинную реакцию.

Коюки уже начала привыкать к его «чтению людей», так что обычно реагировала спокойнее.

Поэтому такой откровенно ошарашенный взгляд – почти как награда.

Наоя с улыбкой достал из самого большого пакета ещё один предмет. И в этот момент глаза Коюки широко распахнулись.

— Э-это же…

— Ага. Та самая игрушка, которую мы не смогли достать на первом свидании.

Это был большой плюшевый кот с широкой улыбкой*. Чтобы его выиграть, пришлось скормить автомату немало монет, но Наоя ни о чём не жалел.

(К/П: Чеширский? Я тож хочу!!!!)

Он опустился перед Коюки на одно колено и протянул ей игрушку.

— Я никогда не буду отрицать твои чувства. Я приму тебя целиком.

— …!

Коюки резко вдохнула. Её взгляд дрожал, она переводила его то на Наою, то на игрушку.

— Поэтому сейчас я хочу спросить только одно… Ты… уже можешь поверить, что я правда тебя люблю?

— …Угу.

Коюки приняла игрушку и крепко прижала её к себе. В её глазах больше не было прежней неуверенности.

Наоя облегчённо выдохнул и улыбнулся.

— Тогда всё отлично. Давай сегодня просто оторвёмся как следует.

А с завтрашнего дня — будем двигаться дальше, потихоньку. Я готов ждать сколько угодно.

— Угу… угу…

Коюки, не отпуская игрушку, тихо кивнула.

Слёзы капали на смятое плюшевое лицо, но теперь с ней всё будет в порядке.

(про себя)

Ну… сейчас этого достаточно. Даже с обращениями, можно менять всё постепенно…

Ответ на признание, похоже, ещё не скоро. Но Коюки уже сделала шаг вперёд.

И пусть это происходит понемногу это тоже неплохо. Погрузившись в эти мысли, Наоя сделал глоток сока…

И в этот момент Коюки робко подняла голову. С заплаканными глазами, но с самой яркой улыбкой:

— Спасибо тебе… Наоя-кун.

— Пф-ф-ф-ф—!!

БА-ДУМ!

Он не просто подавился соком, он с размаху рухнул на землю, грохнувшись на спину.

Каким бы проницательным он ни был, к такому он точно не был готов.

Распластавшись на земле на спине, он мог только хрипло стонать, едва переводя дыхание.

— Это уже вообще нечестно… серьёзно, это перебор…

— Ч-что!? Почему!? Помогите…! Кто-нибудь, помогите-е-е!!

Коюки запаниковала и в панике дёрнула сигнал тревоги. Пронзительный звук защитного брелока разнёсся по тихому жилому кварталу.