Так Наоя и Коюки начали понемногу сближаться.

Они говорили на самые разные темы, ходили во множество мест, и чем больше он узнавал её, тем сильнее становилось чувство любви. Все вокруг тепло желали им счастья, и у него голова шла кругом.

Именно это и привело к решающему повороту событий.

— Сегодня… вообще-то у меня дома родителей не будет.

— ………………Чего?

Всё началось с того, что Коюки вдруг обронила это по дороге в школу.

Родителей нет дома.

Это прозвучало для Наои так, будто его ударили молотом по голове – он застыл на месте.

Пройдя пару шагов и заметив это, Коюки поспешно обернулась:

— А-а, н-не так понял!? Папы с мамой не будет, но Сакуя и Сунагимо дома!

— Д-да, точно… ага… конечно…

— Ты это два раза повторил… — с явным холодком заметила Коюки.

Стоило немного подумать и стало бы ясно: Коюки не из тех, кто делает такие смелые намёки. Это было обычное продолжение разговора. Но, похоже, сила её фразы оказалась настолько разрушительной, что его «навык чтения мыслей» временно отключился.

Как бы то ни было, осознать, что он сам неправильно понял чужие намерения, было странным ощущением.

Наоя тяжело вздохнул:

— Похоже, я начинаю превращаться в такого же бесполезного, как Сираганэ…

— Чего? Это кто тут бесполезный?

Коюки нахмурилась.

— То, что ты вечно витаешь в облаках это твоя личная проблема. Не надо перекладывать ответственность на меня. И вообще, я не «бесполезная».

— «Не бесполезные» девушки не подают гостям уголь вместо угощения.

— А-а, это потому что я просто неправильно поставила таймер в духовке!.. Но ты же сам ел и говорил, что вкусно! У тебя вообще язык не работает!?

— Ну так ты же это для меня приготовила. Конечно, я бы с радостью съел, даже если бы это был уголь.

— …Я, конечно, не в том положении, чтобы говорить, но с такой философией ты долго не проживёшь.

Коюки заметно сникла, бормоча это вполголоса. Недавний визит к ней домой был ещё свеж в памяти.

Его тепло приняли, угостили «углём», то есть печеньем, её отец был от него в восторге, его даже на ужин оставили… В итоге родители сказали, чтобы он приходил в любое время.

Можно сказать, знакомство прошло вполне успешно.

(Но вот беда… ни намёка на ромком…)

Его всё время принимали в гостиной, ни шанса заглянуть в комнату Коюки или хоть немного сблизиться.

(Хотя… мы ведь ещё даже не встречаемся. Наверное, так и должно быть…)

Честно говоря, такая дистанция была даже приятной. Но именно поэтому ему хотелось наконец получить чёткий ответ.

(…Вопрос только, когда, где и как это сказать…)

Когда он попытался признаться ей в блинной, Коюки запаниковала и чуть не убежала, если снова выбрать неправильный момент – всё повторится.

Погружённый в эти мысли, Наоя снова пошёл вперёд. Коюки, будто ничего не замечая, шагала рядом и продолжала разговор:

— Т-так вот, возвращаясь к теме… Сегодня вечером папа с мамой идут на поминки к родственникам. Мы с Сакуей остаёмся дома. Так что… ну, понимаешь?

Она замялась, подбирая слова. Но в итоге, вздохнув, всё же сказала:

— Мама с папой предложили… позвать тебя приготовить ужин…

— Да меня уже как зятя воспринимают.

Повторим: они всё ещё не встречаются.

Наоя невольно стал серьёзным. Увидев это, Коюки поникла:

— Д-да… ты прав… наверное, это слишком внезапно… и тебе неудобно…

— А? Нет-нет, вообще без проблем!

Он поспешно замотал головой:

— У меня сегодня нет смены, завтра выходной. С радостью приду поработать домработником.

— Правда?

Лицо Коюки тут же засияло. Похоже, ей было не по себе оставаться дома вдвоём с сестрой.

Она оживлённо заглянула ему в лицо:

— Тогда давай после школы зайдём за покупками. Если честно, мне уже дали бюджет.

— Отлично. Тогда, может, приготовлю что-нибудь, что тебе нравится? Если есть пожелания, постараюсь учесть.

— Хм… любимая еда…

Коюки поправила длинные волосы и с холодным видом заявила:

— Наверное, запечённая утка с фуа-гра, как во Франции. С трюфелями — очень изысканный вкус.

— Ага, конечно. Ты любишь карри, гамбургеры и спагетти с фрикадельками.

— Я знала, что ты не поверишь, но почему ты так точно угадал!? Особенно про карри, мы же его вместе не ели!

Она широко раскрыла глаза от удивления.

Похоже, она уже забыла, как радостно рассказывала ему: «Вчера у нас на ужин было карри!»

Поникнув, Коюки продолжила:

— Уу… ну это же стыдно… любить такие «детские» вещи…

— Да ладно, по-моему, тут вообще нечего стесняться.

— П-правда…?

— Ага. И плюшевые игрушки, и карри – люби что хочешь.

Нахмуренную и неуверенную Коюки Наоя мягко погладил по голове.

— Это ведь и есть ты, Сираганэ Коюки. Тогда зачем себя сдерживать?

— …Может, и так.

Она тихо пробормотала, слегка опустив взгляд, но тут же спохватилась и шлёпнула его по руке:

— Впрочем, мне вовсе не нужно твоё одобрение! И вообще, кем ты себя возомнил?!

Сначала она возмущённо надулась… а затем, словно украдкой, наклонила голову:

— Кстати… А ты любишь карри?

— Ага. По сравнению с модными блюдами «для инстаграма», его куда проще готовить.

— Вот у тебя критерии…

«Всё-таки ты как мама…» — пробормотала Коюки с каким-то сложным выражением лица.

(сравнение с «мамой» – шутка: он рассуждает о еде с практической точки зрения, как человек, который готовит, а не как гурман)

Наоя лишь тихо усмехнулся:

— Тогда давай сегодня сделаем карри. Сакуя-тян ведь тоже не против?

— Да, она его обожает.

— Значит, решено.

— Эм… тогда…

Коюки замялась и потянула его за рукав. Слегка покраснев, она тихо добавила:

— В прошлый раз я толком не помогла… но сегодня постараюсь.

— Д-да, рассчитываю на тебя.

Наоя ответил немного неловко. От её почти просящего жеста сердце у него сильно забилось.

Похоже, добившись обещания, Коюки расслабилась и начала болтать о карри. Ей нравится и карри с нааном, но больше всего – домашний вариант с крупными кусками овощей.

Слишком острое она не любит… — рассказывая это, она выглядела очень оживлённой.

Было видно: она искренне расслаблена.

(Мы и правда стали гораздо ближе, чем раньше…)

Они каждый день разговаривают, она приглашает его к себе домой… и вот так показывает более искреннюю сторону.

Он ясно чувствовал, она ему доверяет. И это было не просто самоуверенность.

Наоя сглотнул. И, собравшись с духом, заговорил:

— Сираганэ-сан.

— А? Что?

— …Я тебя люблю.

— Ч-что!?

Коюки широко раскрыла глаза и застыла. Но тут же спохватилась и замялась:

— А, а-а… ты про карри, да? А то я уж подумала… Ну и говоришь ты – ни подлежащего, ни сказуемого, вообще ничего не понятно!*

Она ворчала, пытаясь отшутиться, но лицо её было ярко-красным.

(в японском часто опускают подлежащее, из-за чего фраза «suki da yo» может значить «люблю» без уточнения «что/кого» – отсюда её толкование про карри)

Конечно, Наоя говорил вовсе не о карри, а о ней. Но он внимательно наблюдал за её профилем – там читались радость, смущение и лёгкая растерянность.

Значит, его слова всё же вызвали у неё ожидание. Та самая Коюки, которая когда-то резко отвергла его признание как «невозможное»…

(Мои чувства почти дошли до неё…!)

Он вспомнил своё обещание: «Когда почувствую, что мои чувства дошли до Сираганэ-сан – тогда и признаюсь».

Значит, момент наконец настал.

— Сираганэ-сан.

— Ч-что…?

Похоже, прошлые слова всё ещё действовали – Коюки нервно подняла на него взгляд. Наоя мягко взял её за руку и прямо сказал:

— Я буду стараться. И когда придёт время… хочу, чтобы ты приняла мои чувства.

— …Ты что, собираешься приготовить настолько сложное карри?

Коюки лишь недоумённо наклонила голову. Так что после школы они вдвоём отправились в тот самый торговый центр, где уже были на свидании.

Было около пяти вечера – магазин был забит домохозяйками. Со всех сторон доносились крики о скидках, и атмосфера напоминала настоящее поле боя.

— Ну что, давай купим ингредиенты для карри. Начнём с овощей.

— Д-да, точно.

Они поставили корзину в тележку и отправились «в бой».*

(К/П: У меня флэшбэки с я женился на однокласснице)

Коюки, толкая тележку, выглядела заметно воодушевлённой. Похоже, она действительно очень ждала сегодняшнего карри.

А вот Наоя витал в облаках.

(Решить-то я решил признаться… но как вообще это делается?)

Утром он лишь постановил не повторять импульсивную попытку из блинной. Та неудача всё ещё была свежа в памяти и Коюки это точно бы не понравилось.

Значит… хотелось сделать всё красиво.

В конце концов, это его первое признание в жизни. Да и Коюки, несмотря ни на что, любит романтику, такая ситуация ей бы точно понравилась.

Но даже определившись с направлением, он не мог придумать конкретный план.

(Может, на фоне красивого ночного вида…? И было бы хорошо с подарком… но что вообще дарят в таких случаях? Плюшевую игрушку… она бы обрадовалась, но это точно не то…)

И тут нехватка опыта дала о себе знать в полной мере. Чем больше он думал, тем глубже закапывался. И сам того не заметив, он уже оказался у овощного отдела.

— Эм… для карри нужны лук, морковь… и ещё картошка.

Коюки огляделась и начала без разбору закидывать в корзину всё, что попадалось на глаза.

Наоя наблюдал за этим, но вдруг спохватился:

— Стой.

— А?

Коюки, держа в руках пакет с картошкой, удивлённо округлила глаза. Это был обычный круглый картофель. Наоя взял его и покачал головой:

— Это обычный «дансяку». Для карри нужно брать «мэкуин».

— Мэ-куин!? Ч-что, в карри кладут кошек…!?

— Это мейн-кун. Порода кошек. А «мэкуин» – это сорт картофеля, который не разваривается. Для тушёных блюд вроде карри лучше использовать его.

Он вернул круглую картошку и взял вместо неё продолговатую. Как только она оказалась в корзине, Коюки восхищённо воскликнула:

— Ого, даже такие различия есть… Это тебя мама научила?

— Частично она, частично сам разобрался.

Заодно он добавил чеснок и имбирь. Они подходят как для усиления вкуса карри, так и для устранения запаха мяса.

— В основном я учился на ошибках. Например, однажды сделал никудзягу, где от картошки вообще ничего не осталось.

— Понятно… значит, всё приходит с опытом.

— Вот-вот. Так что твои угольные печеньки – тоже опыт.

— Угх… надеюсь, это хоть когда-нибудь пригодится…

Коюки поникла, вспомнив неудачу.

— И вообще, продукты жалко, если всё испортишь.

— Ничего страшного. Все твои неудачные блюда съем я.

— В-вот как…

Коюки слегка отшатнулась, но серьёзно кивнула.

Похоже, после случая с «угольным печеньем» она была уверена: Наоя действительно так и сделает.

Она покачала головой с выражением решимости:

— Не хочу, чтобы ты умер слишком рано… Похоже, мне придётся срочно прокачивать навыки.

— Буду ждать с нетерпением. А пока посмотрим, на что ты способна сегодня.

— Хмф, я уже почти профессионал в чистке овощей. Покажу тебе свою изящную технику!

Параллельно они взяли мясо для карри и карри-ру. Добавили ещё и фукудзиндзукэ и по содержимому тележки сразу стало ясно, что сегодня на ужин.

(П/П:фукудзиндзукэ — традиционные японские маринованные овощи, часто подаются с карри)

— Может, ещё что-нибудь нужно?

— Хмм… а!

Коюки вдруг что-то вспомнила. Немного смущённо, переминаясь, она сказала:

— Эм… мама с папой сказали, что можно ещё и сладости купить…

— Тогда выбирай, что любишь.

— Правда? Тогда быстрее, сюда, сюда!

Коюки быстрым шагом направилась к отделу сладостей, а Наоя покатил тележку следом.

Похоже, нужное она нашла сразу. С сияющим лицом она показала яркую упаковку:

— Вот! «Анимал-бисквиты»!

— …Понятно.

Это было довольно популярное лакомство. Маленькие печенья с изображениями животных – Наоя тоже ел такие в детстве.

Коюки с улыбкой смотрела на упаковку и радостно говорила:

— Я их с детства обожаю. Там такие милые зверушки: зайчики, мишки…

— …Ага.

— Иногда даже жалко их есть… но они такие вкусные, что всё равно не могу остановиться… Ой, Сасахара-кун, ты чего? У тебя такое странное лицо.

— Да так… пытаюсь… сдержаться.

— Если хочешь, можешь тоже выбрать себе сладости.

Он ведь собирался признаться в романтичной обстановке. Но стоило ему хоть немного расслабиться и он был готов сделать это прямо здесь, среди полок с печеньем.

С трудом подавляя один из самых «милых» моментов в своей жизни, он всё же закончил покупки.

К дому Сираганэ они пришли чуть раньше шести. Готовка заняла около часа и наконец карри было готово.

— Вау… как вкусно пахнет.

— Ня-а.

Сакуя заглянула в кастрюлю с поднимающимся паром и спокойно произнесла это.

Сунагимо на руках тоже издал что-то похожее на одобрительное «мяу». Кастрюля была доверху наполнена свежим карри.

Куски ингредиентов получились немного крупными и неровными, но благодаря долгой готовке они стали мягкими.

— Вот ведь… Сакуя, могла бы хоть немного помочь.

Коюки, накрывая на стол, бросила на сестру строгий взгляд.

— В итоге всё готовили только мы с Сасахарой-куном. Кто не работает – тот не ест.

— У меня была причина не помогать. Я не хотела мешать.

— Да ты просто лениться хотела. Ох уж эти младшие…

Коюки устало пожала плечами. Сакуя молча уставилась на сестру, а затем тихонько оглянулась назад.

Там стоял Наоя? пока сёстры переговаривались, он всё это время был занят на кухне.

Сакуя слегка наклонила голову:

— Господин братик, переведи, пожалуйста, что сейчас сказала сестра.

— «Сакуя, ты молодец! Благодаря тебе я смогла всё время учиться пользоваться ножом! И потом дам тебе особое печенье-кошечку!» — примерно так.

— Эй! Во время еды не нужно читать эмоции!

Она отрезала это, словно объявление перед фильмом в кинотеатре. Пока они болтали, всё было готово.

Сёстры наложили рис, полили его карри и сели за стол. Увидев крупные куски моркови в «море соуса», Коюки недовольно надула губы:

— Хм… может, всё-таки слишком крупно нарезала…

— Да нормально. Мне даже так больше нравится.

— П-правда? Хмф, значит, я всё-таки идеальна.

Стоило Наое её поддержать и она тут же расправила плечи. Коюки поручили чистку картошки и нарезку моркови.

Руки у неё дрожали, но она справилась и даже не порезалась. Остальное делал Наоя, но для первого «урока готовки» результат был отличным.

Он тоже наложил себе карри и сел напротив. Но перед этим…

— И ещё, Сираганэ-сан, у тебя есть бонус.

— А?

— Ты ведь помогала. Вот, держи.

Он аккуратно положил на её тарелку то, над чем работал. Это был обычный ломтик сыра из холодильника, просто немного оформленный.

Лицо Коюки сразу засияло:

— Ничего себе! Кошечка из сыра!

— Так тоже можно?

— Можно, но украшение – это уже сам себе делаешь.

— Хи-хи, это привилегия тех, кто помогал.

— Че-е…

Сакуя с безразличным лицом сняла плёнку с сыра. У её ног Сунагимо с серьёзной мордой хрустел кормом.

Получилась прямо-таки идеальная картина мирного ужина.

— Ну что, тогда… приятного аппетита!

— Приятного аппетита!

— Приятного.

Они втроём сложили руки и начали есть. Коюки зачерпнула ложку, попробовала и округлила глаза:

— Ой… это и правда карри.

— …А ты думала, что мы готовим?

Комментарий был настолько странным, что Наоя невольно прищурился.

Коюки поспешно заговорила:

— Просто это же моё первое приготовление, а получилось настоящее карри! Хмф, я всё-таки не бесполезная!

— Но если бы были только мы, мы бы взяли готовые бэнто из магазина, сестрёнка.

— Ну да, это удобно… но готовить самому тоже неплохо, правда?

Наоя тоже принялся есть.

Такой шумный ужин у него был давно. Иногда он ел с Кирихико после подработки, но обычно – один дома.

Он уже привык к этому, но всё равно, есть с кем-то гораздо приятнее.

(И к тому же сегодня это блюдо, которое мы приготовили вместе с девушкой, которая мне нравится…)

Даже привычный вкус карри казался особенным. Он улыбнулся сёстрам:

— Я много сделал, так что добавки не стесняйтесь. Если останется, завтра можно сделать карри-удон или сухое карри.

— О, это когда из остатков что-то новое делают! Но мы справимся с таким уровнем?

— Я оставлю рецепт. Сделаю максимально простой, чтобы и вы смогли.

— Тогда хорошо. Сакуя, завтра точно будешь помогать… Сакуя?

— М-м…

Сакуя задумчиво хмыкнула. Казалось, дело не в еде — она продолжала спокойно есть.

Она посмотрела на Наою слегка прищуренными глазами:

— Братик-сама, ты меня называешь «Сакуя-тян», да?

— А? Ну да, и что?

— Тогда странно, что сестру ты до сих пор зовёшь по фамилии.

— Угх… ну, да, пожалуй.

Наоя и сам об этом думал. Сначала он называл Коюки «Сираганэ-сан», а Сакую по имени, чтобы не путаться.

(И как-то упустил момент, чтобы это изменить…)

Они стали ближе быстрее, чем он сменил обращение. Он осторожно взглянул на Коюки:

— Может, мне тоже начать звать тебя по имени?

— Хе-у!? Д-делай как хочешь, мне всё равно!

Коюки спокойно отпила воды, но её рука с стаканом дрожала так, будто кричала:

«Если он назовёт меня по имени, я умру от счастья и стыда…!»

Тогда это хороший шанс. Он тихо произнёс:

— …Коюки.

— БУФФФФ!!

Она резко выплюнула воду, брызги разлетелись во все стороны.

— Ой!

— Кха-кха…

Наоя подбежал и стал гладить её по спине:

— П-прости, наверное, слишком резко… Надо было постепенно…

— Н…

— …Н?

— Н-на… н-ня…

Коюки, красная как рак, пыталась что-то сказать. Он сразу понял, что именно, но молча ждал.

И тут она резко ткнула пальцем ему в нос:

— Н-нахал! Ты всего лишь Сасахара-кун!

— Ага… как и ожидалось.

Он лишь криво улыбнулся. Похоже, она тоже хотела назвать его по имени, но смущение оказалось сильнее.

Она поникла:

— Уу… н-не то… я хотела сказать… на самом деле… ууу…

— Всё нормально. Как и с готовкой — будем постепенно.

Наоя ободряюще похлопал её по плечу. Хоть она и стала более открытой, это оказалось слишком сложным шагом.

(Наверное, и с именами, и с признанием стоит ещё немного подождать…)

Путь всё ещё долгий. Он тихо вздохнул.

Сунагимо будто пожалел его и мяукнул, шлёпая лапой по ноге. Сакуя безэмоционально наблюдала за этой сценой:

— Это тоже ценный контент. Я благодарна за возможность наблюдать. Может, мне лучше уйти в комнату?

— Да не нужно так заморачиваться… хочешь добавки?

— Хочу. Тогда я останусь тут, а вы идите в комнату сестры и… ну, и там пошушукаетесь

— Да ни за что, идиот!

Коюки, вся красная, выкрикнула это и с каким-то упрямством принялась доедать карри.

Глаза у неё слегка увлажнились, но, похоже, она уже пришла в себя. Наоя собирался вернуться на своё место, но…

— …А.

Коюки бросила быстрый взгляд на потолок гостиной и тихо пробормотала: «Забыла…» и это почему-то сильно его зацепило.

Дальше ужин прошёл без особых происшествий. В итоге Сакуя съела три порции, Коюки – одну добавку.

Глядя на их аппетит, Наоя мыл посуду и задумчиво размышлял:

(Сираганэ-сан будто что-то вспомнила… может, наверху что-то есть?)

Коюки быстро доела и сразу ушла на второй этаж. С тех пор она не возвращалась в столовой остались только Сакуя и Сунагимо.

Кухня и столовая были объединены, так что даже сквозь шум воды голос Сакуи был хорошо слышен:

— Сунагимо, как думаешь, какой зал для церемонии лучше?

— Няу?

— Мне вот эта часовня нравится. Новая, красивая… и еда там, кажется, вкусная.

— Няу, ня.

— Ты за синтоистскую церемонию? Белое свадебное кимоно тоже хорошее…

Похоже, она с энтузиазмом выбирала свадебные залы на планшете. Сунагимо просто поддакивал.

(Это же не свою свадьбу она планирует… а нашу с Сираганэ-сан… стоп, что?)

Наоя невольно поднял взгляд к потолку. Наверху, скорее всего, были личные комнаты семьи.

С тех пор как Коюки поднялась, оттуда доносились шаги и звуки передвигаемых вещей.

(Она что-то ищет…? Или просто убирается)

Судя по шагам, она двигалась уверенно и немного торопилась. Если прямо над ним её комната, то…

(Она… хочет позвать меня к себе…?)

От этой мысли сердце резко подпрыгнуло, и он чуть не уронил тарелку. Загадочный взгляд, внезапный уход и уборка…

Если сложить всё вместе, вывод напрашивался сам.

— Да нет, бред. Слишком удобно думаю.

Он резко отмёл эту мысль.

Та Коюки, которая даже не может назвать его по имени, вряд ли позовёт его к себе в комнату…

— Сасахара-кун.

— Ух!?

Голос сзади заставил его вздрогнуть он едва не выронил тарелку.

Обернувшись, он увидел Коюки. Она стояла прямо за ним, он даже не заметил, как она спустилась.

— Ч-что-то случилось?

— Ну… это…

Она теребила пальцы и отводила взгляд. Но затем, будто решившись, сжала кулак и тихо сказала:

— Если Сакуя увидит, она опять начнёт дразнить… так что приходи тайком.

— А?

— Сюда.

И, не дожидаясь ответа, она быстро прошла за кухню. Наоя поспешил следом, там была лестница на второй этаж.

— П-погоди… на второй этаж? Мне правда можно?

— Можно. Быстрее.

Она подтолкнула его в спину, и он, немного растерянный, поднялся наверх. Потолки тут тоже были высокими, вдоль коридора тянулся ряд дверей.

Коюки уверенно направилась к самой дальней комнате. Её спина будто говорила: «иди за мной»… и та самая «глупая мысль», которую он только что отогнал, снова всплыла.

(Да не может быть… максимум попросит что-то тяжёлое перенести…)

Убеждая себя, он неловко прошёл несколько метров по коридору. А за дверью его ждало… типичная девичья комната.

Письменный стол, шкаф, кровать, книжные полки, комод — всё в мягких тонах. Повсюду стояли плюшевые кошки, на стенах милые наклейки.

И, конечно же, там приятно пахло.

Наоя сглотнул:

— П-погоди… это что, твоя…

— Моя комната, спокойно ответила Коюки.

Он потерял дар речи.

Он даже шлёпнул себя по щеке, но это не помогло всё было по-настоящему.

(Да ладно… что вообще происходит…!?)

Она не может даже назвать его по имени и признаться… и при этом приглашает в свою комнату?

Логика полностью рушилась, но он понял одно: нужно её отчитать.

Он положил руку ей на плечо:

— Послушай, Сираганэ-сан. Девушкам нельзя так легко приглашать парней в свою комнату. Ты же недавно в доме Кирихико растерялась, когда мы остались вдвоём.

— Угх… я и сама об этом думала, но… ничего не поделаешь…

Она опустила взгляд и тихо кивнула. Смущённо глядя снизу вверх, она продолжила:

— Ну… ты ведь сегодня готовил со мной… вот я и хотела… отблагодарить тебя…

— О-отблагодарить?

— Но если Сакуя увидит, будет стыдно… поэтому я позвала тебя сюда.

— Отблагодарить… так, чтобы никто не видел…!?

Остаться наедине в комнате девушки, которая тебе нравится…

и услышать такое… у него в голове остался только один вариант развития событий.

Мысли мгновенно окрасились в «розовый».

— П-погоди, Сираганэ-сан! Это… это ещё рано—!

Но…

— …Вот.

— …А?

Коюки протянула ему небольшой аккуратно упакованный подарок. Он взял его и она облегчённо улыбнулась:

— Ты всегда мне помогаешь… это тебе. Я купила это тайком, когда мы были в магазине.

— А… точно, ты куда-то отходила…

Он думал, что она просто за бытовыми вещами ходила.

(Я сегодня вообще туплю…)

Его «интуиция» полностью отказала. Он устало вздохнул.

Увидев это, Коюки вздрогнула:

— М-может, мой подарок тебе не понравился…?

— Чего!? Да нет же! Мне очень приятно!

— Просто я редко дарю подарки… не знаю, понравится ли…

— Да мне от тебя всё будет в радость. Я же даже угольные печеньки ел.

— Ну… да, было такое…

Она неловко улыбнулась — и он немного расслабился. Он снова посмотрел на подарок:

— Можно открыть?

— Д-да…

Он аккуратно развернул упаковку.

— …Платок?

— Угу. Я долго думала… решила, что лучше что-то полезное.

Это был небольшой полотенечный платок: голубой, с вышитыми снежинками.

Скорее женский дизайн, для Наои он выглядел немного слишком милым. Коюки, теребя пальцы, тихо сказала:

— Я купила его в магазине для девушек… поэтому думала, что он может не подойти тебе…

Она робко улыбнулась:

— Но как только увидела, сразу подумала: «Вот это для Сасахары-куна». Не знаю почему… просто доверилась этому чувству.

— …………Ха-а.

— Эй, что за каменное лицо? Я что-то странное сказала…?

— Да нет, ничего. Правда. Спасибо, я возьму.

У него пересохло во рту, язык едва слушался. Но он всё же выдавил эти слова и Коюки облегчённо улыбнулась.

Она хотела, чтобы он носил платок со снежинками. Скорее всего, сама того не осознавая, но это почти ничем не отличалось от признания.

(Да это же… сейчас надо признаваться, разве нет!?)

Место, подарок, правильный момент – всё, над чем он так долго ломал голову, в этот миг стало совершенно неважным.

Чувства переполняли.

Наоя резко схватил Коюки за руку.

— Сираганэ-сан…! Пожалуйста, выслушай меня!

— Э? Кья…!?

— Ух!?

Коюки от неожиданности потеряла равновесие. Наоя попытался её поймать, но в итоге они оба рухнули… И опомнился он уже в положении, где прижимал её к кровати.

Коюки широко раскрыла глаза, не в силах пошевелиться. Постепенно её лицо залилось краской, а в глазах выступили слёзы.

(Плохо…!)

Она уже была на пределе. Если сейчас ещё и признаться, что будет, было очевидно.

И всё же… слова сами сорвались с его губ:

— Я… я тебя люблю, Сираганэ-сан!

— …х!

Коюки резко втянула воздух. На мгновение время будто остановилось.

А затем…

— ААААААААААААААА!!

— Гвх!?

Она оттолкнула его, начала швырять всё, что попадалось под руку и буквально вышвырнула его из комнаты.

В тот момент, когда дверь с грохотом захлопнулась, он успел увидеть — как по её щекам текут слёзы.

Он остался лежать на спине в пустом коридоре, не в силах даже пошевелиться.

Туда подошла Сакуя с Сунагимо на руках. Лицо её было, как обычно, безэмоциональным, но взгляд был ледяным.

— Что ты вообще натворил, оний-сама?

— …………Да. Я во всём виноват.

— Няу!

Сунагимо выскользнул из её рук и шлёпнул Наою по лбу. И сколько бы он потом ни звал её снаружи…

Коюки так и не вышла из комнаты… В итоге Наоя так и не смог нормально извиниться и покинул дом Сираганэ.