Какова святая?

– Тебе действительно нужно таким быть холодным? Разве ты не говорил, что вы были друзьями долгое время?

– Это основание для того, чтобы я был добрым?

Он задал вопрос с особой выразительностью, так как не видел причин быть добрее, даже если он был знаком с этим человеком в прошлом. Игнис больше ничего не сказал.

Честно говоря, сколько бы они ни общались, важно, что они давно не виделись и, по-видимому, не обменивались письмами. Неудивительно, что они стали незнакомцами. Это не должно удивлять, но…

– Разве ты не говорил, что хочешь всегда быть добрым и хорошим перед святой?

Он говорил, что не хочет быть как Лисандро, который вёл себя одним образом перед святой и совершенно иначе, когда она его не видит. Даже Игнис честно думал, что это не смешно. Кто был Фрей? С толстыми и высокими стенами вокруг себя, он притворялся, что улыбается, когда дело касалось других людей, и не был тем, кто дружил со всеми. Он был холодной личностью, которая любила только себя и смотрела свысока на других.

На его лице была улыбка, но в его глазах стыл холод. К нему было трудно подойти, так как он сам мешал приблизиться. Несмотря на то, что он был огненным, тело Игниса дрожало от холода, ещё никогда не шедшего от людей.

– Она никогда не встретится с Юни.

– Ты не можешь знать, что будет.

– Тогда я скажу, чтобы она не виделась с ней, сыграю невинность. Для нуны я буду добрым и чистым ребёнком.

Широко улыбаясь, Фрей и правда выглядел самой невинностью, не знавшей этого мира.

***

«Я не мог найти человека, которого искал. Я не покидал надежду, из-за чего время шло быстрее. Мне не удавалось найти этого человека, но я нашёл друга, пожертвовавшего своей жизнью за меня. Я думал, что должен дать ей то чего она хочет, и из-за этого оставил записку с контактами дворцовой семьи. Я заблокировал любую возможность злоупотребления этим, так что вам не нужно беспокоиться. Там нет ничего, равного жизни, но я прекратил нашу связь, поняв, что она можешь перерасти во что-то. У меня было много историй, яркость которых я не смогу передать в письме. Я правда хочу увидеть тебя, Нуна.

И жаль, что твой дебют уже прошёл. Я собирался вернуться вовремя, но вы сделали это, как только тебе исполнилось 18 лет… Я знаю, что пропустил, не увидев Нуну во время совершеннолетия, но с этого момента я не хочу больше упускать ничего. Я увижу всё своими глазами, и буду хорошо хранить это в памяти. Мне многое нужно сказать при нашей встрече. Я скоро буду. Нуна, я так по тебе скучаю. Вероятно, вернусь к тому времени, когда ты получишь это письмо.

P.S. Я ещё не отправил тебе свой подарок, хочу отдать лично. Я потороплюсь и вернусь к вам.

***

Письмо дошло до возвращения Фрея, в мою девятнадцатую весну. Я сложила его и отправила в коробку к другим его письмам. Эта коллекция постоянно пополнялась на протяжении многих лет. Подарки, что он мне дарил, также накапливались, и была комната для подарков, которые я получила от Фрея.

– Ваше святейшество…

- Хм?

Новости о возвращении Фрея заставили меня неосознанно улыбнуться. Пока я потягивала чай, было видно Ута чувствует себя беспокойно.

– Ваше святейшество, вы собираетесь пропустить?

– Что это на этот раз. Халатность?

– …Да.

Ута ответила, сдерживая слезы, словно она ела горчичные семена(1). Она хороший ребенок, который плачет над многими тривиальными вещами. Ута была моей личной горничной с детства, поэтому так суетилась, даже если я немного пострадала.

– Но имеет ли это смысл? Как ваше святейшество может быть такой небрежной!

Я недоверчиво посмеялся над новостями, которые только дошли до меня. Это был слух, который постепенно распространялся, и явно подрывал репутацию святой.

– Ты слышала о том, что они сказали, будто у меня скверный характер?

Слухи поползли потому, что я вела себя откровенно, так что это не беспокоило меня.

– Я продолжаю говорить им, потому что эти люди действительно ничего не знают!

Уменьшив волнение Уты, я ответила с небрежностью:

– Ну, этот слух расходился не в первый раз.

Словно эти сплетни меня не касались, я взяла книгу. В моей жизни не было никаких изменений, жила ли я в храме или дома. С тех пор, как я начала учиться в школе, храм работал над тем, чтобы сделать меня святой. Теперь всё делалось через храм, наряду с волонтерской работой и другой официальной волокитой. Профессиональные школы и детские дома со временем стали более стабильными, а организации по оказанию помощи бедным начали расширяться. Всё началось с храмов в имперской столице, но храмы в других регионах также изменились. Когда они впервые спрятали святую, конечно, была обратная реакция.

Храм был обвинен в попытке монополизировать святую, дворяне протестовали. Они протестовали против того, что храм успел сделать, и мне было интересно, кто наделал столько шума. Дворяне, в конечном итоге, поддерживались моей матерью, и храм организовал своих собственных людей. Я была в тяжёлой ситуации все эти годы. В основном, независимо от того, насколько слабыми были святые, их божественная сила всё ещё была могущественной. Следовательно, никто не выражал много недовольств в вопросе о способностях святой – эта сила ослабляла многих, и над ней явно нельзя было насмехаться. И более того, после того, как я появилась, произошел возврат божественной силы. Этот слух разошёлся, и в любом случае, это был мой план.

Не нужно делать это девяносто девять раз. Сделай хорошо один раз и закончи. Я хорошо это усвоила. Ни одного вопроса не возникло, даже когда я решила вернуться домой после окончания министерской академии. Обычной реакцией было: «Я знала, что так будет.»

Начиная со школы я занималась волонтёрской деятельностью и всегда говорила, что делаю это по привычке. И это значило то, что я отправлюсь в храм, но вернусь домой, однако не перестану быть святой.

Из–за того что я нарушала спокойствие тем, что видела сны, где Лисандро убивал меня, люди говорили: «Вот кем она является. Не удивительно.»

Даже если в храме не было святой, работа не прекращалась.

Те, у кого не было работы, отступили в проф. школы, раскрыли свои таланты, и, в конце концов, получили работу. Те, кто получал еду в программе питания, позже пошли добровольцами в храм, потому что они хотели отблагодарить его за то, что получили. Я никого никогда не благословляла, кроме императора, наследного принца Кримсона, моей семьи и Фрея. Другими словами, я сохраняла свои способности, использовала их в меру. Некоторые хотели, чтобы я лечила их небольшие ранения, но я отказала каждому. Если слишком долго проявлять доброжелательность, то люди посчитают, что имеют на неё право.

После регрессии я симпатизировала одной цитате в фильме, что я посмотрела раньше. В нем многие люди жаловались на одного человека, но этот персонаж только любезно улыбнулся.

– Моя божественная сила слаба, и если я использую её слишком рано, я не смогу сберечь её для тех, кто действительно нуждается в ней. Тогда что произойдет, если случится что-то серьёзное? Если вам всё равно на то, умрет этот человек или нет, вы всё ещё хотите, чтобы я вас лечила?

Это был открытый сарказм, но сказанный с дружелюбным выражением лица, поэтому все остались спокойными. И действительно, ещё одна причина заключалась в том, что у меня был неприятный характер.

Даже если в империи теперь есть святая, понимание этого постепенно оседало. Святой Бога Л'аквила, который никогда не покинет империю. Это слишком. Это было очень хорошо для меня. Вот почему даже если бы были разговоры о том, что я небрежно отношусь к своим обязанностям, как сейчас, и имею ужасный характер, я останусь безнаказанной.

Прежде всего, такие слухи часто опаздывают.

Прошёл год с тех пор, как я оставалась дома, словно в уединении.

– Если всё так, разве разговоры о халатности не должны были пойти раньше? Они действительно опаздывают.

Я не обратила особого внимания на слухи.

– Я слышала, как говорят о том, что принцесса не та, за кого себя выдаёт. Поскольку вы показываете своё лицо только для волонтерской работы, в наши дни всё больше и больше людей ругаются, что вы на самом деле не святая.

– Хм.

Я теребила углы книги, которую читала. Была только одна причина, по которой могли появиться такие слухи.

Полагаю, кто-то пытался испортить мне репутацию.

Зачем им это?

Я не обращала особого внимания на такие вещи. Даже если бы я была проклята, я всё равно была той, кто держал бразды правления.

То есть ничего бы не случилось, даже если бы они меня ненавидели.

Поскольку я был святой, лучшее, что они могли сделать, это лишь бубнить что-то. Они не смогли бы прикоснуться ко мне, так как я была дочерью герцога в этой Империи.

Кроме того, независимо, действительно ли они сплотились за "мир" или думали, что святой должен принадлежать народу, ситуация была недостаточно острая, чтобы обеспокоить меня.

Я не знаю, есть ли у того, кто участвует в этом, мозг или что-то в этом роде. Честно говоря, я не понимаю.

Что, если они совершат ошибку, а я решу переехать в другую страну?

Ута взглянула на меня и спросила.

– Что нам делать?

– Оставь это.

– А?

Ута была в шоке, но я спокойно повернулась к книжной полке.

– Ты когда-нибудь видела, что я обращала внимание на слухи?

– Нет, но…

Слухи о том, что я не готова быть святой меня не беспокоили. Святой тоже был человеком.

Есть вещи, которые я хочу делать, вещи, которые я не хочу делать.

Однако вдруг кто-то потребовал, чтобы человек отдыхающий выступил как святая, несмотря на то, что я уже говорила более ста раз, что не буду этого делать.

– Но даже если я идеально пользуюсь своими божественными силами, как святая, что произойдёт? Я стану идеальней для пользования людей?

– Это…

Ута также считала, что это так, и не могла этого опровергнуть.

После, размышляя, я почувствовала себя более отдохнувшей, думая, что проблема решит сама себя.

– Слухи, которые быстро распространяются, также быстро утихнут.

Хотя я сказала это, слухи всё ещё появлялись, словно из ниоткуда, и это было странно.

Действительно, это не могло выглядеть хорошо для людей, так как я не делала ничего как святая, кроме волонтерской работы в течение последних двух лет.

Однако сколько бы я не думала об этом, слухи всё равно опаздывали.

Почему мы обнаруживали то, что было вчерашними новостями?

Просто чтобы подорвать мою репутацию?

– Храм ничего не сказал, верно?

– Да. Возможно, они думали, что слухи утихнут, так же, как и принцесса.

Ответ Уты казался более мрачным из-за шума за окном.

Ута налила мне чай и сразу подошла к окну, где её ждал белый голубь. Это была птица-посланник из храма.

– Принцесса, кажется, это послание из храма.

Ута передал записку, висевшую на шее голубя.

– Что там сказано? Как и ожидалось, они беспокоятся, верно?

– Да. Они хотят обсудить наши действия.

Я встала с дивана и подошла к своему столу, вытащила лист бумаги и написала ответ храму.

Я просто сказала, что они не должны беспокоиться и что это слух, который меня не тревожит.

Если это слухи что будут развиваться или утихнут, меня это не коснётся.

Если слухи вырастут, то я могу просто вернуться к своим обязанностям святой. Если он исчезнут, то я продолжу жить так.

Храм работал гладко без святого почти семьдесят лет.

Нет, сам по себе он работал не очень гладко, но в любом случае…

Люди также только что получили помощь.

Однако когда появился святой и человек, на которого они могли положиться, их поведение изменилось до такой степени, что могло беспокоить.

——

(1) плачет, когда ест горчичные семечки - это когда кого-то заставляют делать то, что он или она предпочли бы не делать, но все равно делает вид, что наслаждается этим.