36

Птичка, с печальным удивлением чирикнув, вылетела из дома-шалашика.

Новмир и Мая же ещё переваривали прочитанное. Юноша думал, что сейчас Мая ещё сильнее опечалится, и уже готовился её утишать, но женщина вдруг улыбнулась. С грустью, но улыбнулась.

- Знаешь, я ведь чувствовала себя виноватой перед Верой. То обещание… Я не смогла его сдержать и допустила разрушение внутри нашей семьи. Каждый страдал. А когда я увидела, что и Вера бьется в истерике, глядя на произошедшее, то это ещё больше меня сломало. – Мая вздохнула. – Но, оказывается, и она видела свою вину, и так же не могла найти себе оправдания. Но меня, и вообще всех, она простила. – Она немного помолчала, собираясь с мыслями. – А ты… ты винишь меня? – Спросила она у Новмира.

- Нет, все хорошо. – Уверяющим тоном и ласково ответил юноша.

Улыбка Маи заиграла чуть более радостными эмоциями.

- Я рада, что каждому из нас выпал второй шанс. – Говорила она полушепотом. – И даже Вере в какой-то степени… – Её губы немного поджались, а глаза блеснули тонкой прослойкой влаги. – Хоть она и не смогла дождаться своего… – Мая взглянула на виднеющуюся крону Ивы.

- Будь уверена, – Новмир взглянул на Маю. – я проведу каждого по правильному пути. Когда-нибудь никто больше не будет так страдать. Чего бы мне это не стоило.

Она мило улыбнулась, от уголков её глаз расползлись еле заметные добрые морщинки.

- Главное – оставайся человеком. – Мая положила ладонь на дневник Веры.

Когда она уже хотела выйти на улицу, Новмир упрямо ответил.

- Каждый станет человеком! Даже если и придется заставить.

Она жестом позвала за собой и, унеся за собой гробовую тишину, скрылась за проходом. Если бы не обстоятельства, то можно было бы подумать, что Мая так распрощалась с юношей.

Новмира охватило странное предчувствие – он выскочил из домика. Но Мая уже спокойно беседовала с Алексеем, который все ещё был обеспокоен.

Юноша же долго не думал над прошедшим разговором, его нервы перестали бушевать, и он решил отдохнуть под Ивой.

Единственным, чего не заметил Новмир, было то, что взгляд Маи оказался подернут какой-то неопределенностью. Словно она тоже почувствовала неизвестное ей что-то после разговора с Новмиром…

***

Обнаружил себя юноша только тогда, когда он очнулся после многочасового сна. Об этом говорило ноющее тело, будто бы отторгаемое душой. Было тихо. Казалось, все уснули, что было правдой: каждый из нагрянувших сюда гостей не спал, как минимум, сутки.

Пересиливая боль в мышцах, Новмир заглянул за ствол Ивы. Ана находилась всё в той же позе, будто бы подпитывая дерево собственной энергией.

- Ана…? – Ответа не последовало.

Тогда юноша взял лютню и попробовал что-нибудь сыграть, но ничего не выходило. Все ноты обрывались как бы на полуслове в попытке донести что-нибудь окружающему миру. Но Новмир не прекращал.

В конце концов он обнаружил, что злится. На кого? На тех, кто мешает ему вырваться из нынешних обстоятельств, чтобы начать свою благородную миссию по становлению чуть ли не мессией. Стражников, засевших в поместье, он возненавидел больше всего.

Вдруг раздался неприятный недомузыкальный хлопок. Будто бы маленьким хлыстом стеганула по пальцам лопнувшая струна. Юноша осмотрел чуть окровавленную руку, оттолкнул лютню в сторону и снова закрыл глаза, ослепленный ласковым зеленоватым светом окружавшей его кроны.

Прошло какое-то время, и Новмир начал снова проваливаться в дрему.

Но вдруг он почувствовал, как к его груди прислонилась ладонь. Юноша открыл глаза и успел рассмотреть лишь глубоко-зеленые глаза и белоснежную руку, прислоненную у его головы к Иве перед тем, как сознание закрутилось в сияющем бирюзовым, зеленым и голубым вихре. Он звучал смесью ветра, журчания воды и шуршания растений. Природой.