34

Но не только поэтому она казалась ему знакомой. Было что-то ещё, что Новмир оказался не в силах объяснить. Путаясь в этом двояком ощущении, он попытался разбудить Ану. Он аккуратно толкнул её в плечо. Кожа продавилась, но вот тело в общем осталось на месте, будто бы он трогал не живое существо, а монументальную статую, обтянутую похожей на кожу материей. Глаза девушка не открыла. Юноша же в ещё большем замешательстве встал рядом с ней и не двигался.

Пока не почувствовал, как позади него встал ещё один человек. Вдруг руки упали на плечо Новмира, и послышался шокированный вздох. Это была Мая.

- К-как…? Что это? – На каждый бессвязный вопрос она тратила чуть ли не весь воздух в легких. – Почему?

Она подошла к девушке и положила ладонь ей на щеку. Заглядывала прямо в глаза, будто бы встретила давно потерянного близкого человека.

- Невозможно…

- Что такое? – Спросил Новмир, поняв, что Мая тоже увидела в этом лице что-то знакомое.

- А я думала, почему она казалась мне такой знакомой. Вера… – Мая с дрожащей улыбкой на лице посмотрела на Новмира. – Ты не помнишь?

Знакомые образы резко всплыли в сознании Новмира: прояснилось больше деталей внешности Веры при их последней встрече. Теперь юноша сам напоминал статую.

В это время Мая уже заключила девушку в объятия.

- Что же ты ничего не сказала? Я так волновалась… на самом деле я даже немного боялась нашей встречи, ведь не хотела, чтобы ты увидела… Я не смогла... Прости меня, – Женщина проронила пару слезинок все такой же застывшей Ане в плечо. – Радость-то какая… – Шепотом искренне закончила она и уже без слов сожалела о том, что Любовь не сможет увидеть возвращение собственной внучки.

Новмир же никак не мог связать в голове то, что прочел в дневнике с тем, что он видел сейчас. Он не мог поверить в то, что это его настоящая сестра, иначе бы Ана дала знак. Даже Верины заметки в книге она не узнала. Неужели просто хорошо притворялась? Нет. Здесь что-то не так.

Он вспомнил, что у него в руках дневник сестры, и решил: Мая должна узнать правду, чтобы, когда Ана очнется, женщина была подготовлена к разочарованию. После он все-таки сдвинулся с места и обратился к ней:

- Мая, дедушка передал мне Верин дневник. Я думаю, ты тоже должна его прочитать. – Юноша протянул томик.

- Ах! – Глаза женщины блеснули. – Поблагодарив, она взяла томик и уже была готова его открыть, но Новмир остановил её.

- Давай лучше не тут. Присядем в тех домиках, и прочитаешь вместе со мной. – Юноша не хотел оставлять Маю наедине с находящейся в этой книжке информацией.

- Хорошо! – Мая, еле заметно как бы подпрыгивая на носочках, вышла за свисающую крону плакучей Ивы.

***

Алексей о чем-то разговаривал в стороне со списанными. Он выглядел более чем дружелюбно и, видимо, пытался втереться в доверие. Упаднический дух этой пары явно беспокоил его, как и её скрытное поведение.

В это же время Мая и Новмир, и залетевшая вместе с ними откуда-то взявшаяся маленькая хрупкая белая птичка, находились в одном из домиков, сидели на кровати. Любопытное животное не раз пытались отогнать, но оно все время возвращалось и настырно садилось на колени Мае. В конце концов, его оставили, и в приподнятом настроении духа женщина начала читать дневник, а Новмир следил за её состоянием. Пока шли первые заметки, написанные ещё до пятнадцатого дня рождения Веры, Мая была спокойна и местами умилялась искренним чувствам маленькой девочки. Как только зашла речь про этот день, женщина на момент напряглась, как бы заглядывая в будущее. А когда Вера упомянула «обещание», которое взяла с Маи, то руки последней дрогнули, а глаза будто бы подернулись дымкой. Она на миг повернула взгляд на сидевшего рядом юношу, после чего поспешила устремить взгляд на страницы.

При появлении на них имени Онуфрия, уголки её губ немного приподнялись, на какое-то время разбив рассеянное выражение лица. Такое происходило на протяжении всей истории сближения двух подростков. И у Маи заметно прояснился взгляд, на рассказе Веры про танец, но долго это не продлилось.

Когда девушка начала описывать в своих заметках задания, на которые её посылали, витающая в воздухе радость исчезла так же быстро, как и появилась. Вера начала писать сухо и что-то более похожее на краткие доклады. Страницы листались слишком быстро, а перерывы между записями становились все больше и больше. Шелестящие в руках Маи страницы стали напоминать стремительно пересыпающийся песок.

Губы. Губы Маи затряслись, когда она начала читать про страдания Веры из-за бабушкиной болезни. Женщина словно переживала отчаяние от разрушившейся надежды на излечение Любови заново, но уже вместе с Верой. Новмир почему-то вспомнил свои чувства при прочтении этих страниц. Тогда он не смог полностью ощутить всю трагичность судьбы его сестры. Нет, его терзала её развязка, но на детали он не обращал столько внимания. Мая же будто проживала каждый момент вместе с Верой, и заставила Новмира взглянуть на историю на этих страницах под новым ракурсом. Она будто бы помогла найти юноше объяснение тому, что он почувствовал тогда, на поверхности реки. Он по-новому взглянул и на Маю. Все эти годы она чувствовала его. Чувствовала каждого человека, и привила это и Вере. Новмир же не успел перенять… Он снова подумал о своей многолетней спячке и о том свете, который точно ещё остался у него внутри.

Может это и есть частичка этого света? Скорее всего. Чтобы я смог вести людей, нужно понимать их. Да. Так я смогу заставить их понять правильность моего пути. Это ведь для их блага. Так Вера, Мая, Ана и бабушка тянули меня до недавнего времени.

Когда юноша вернулся в реальность, Мая с ужасом прочитала строки про признание Онуфрия в лагере. Остановилась. Взяла краешек страницы и несколько минут не могла её перелистнуть, словно тяжелый лист холодного и острого металла. Съежившись как под непосильной ношей, Мая всё же сделала это.

Дневник чуть не выпал у неё из рук. Три слова, вынесенные на отдельный оборот и окруженные кровавыми следами. Взгляд Маи потерялся в страшно начёрканных буквах. Она посмотрела на Новмира, который в ответ еле заметно кивнул, печально поджав губы, и положил руку Мае на ладонь. Как только её отрывистое дыхание вернулось в норму, юноша убрал кисть, и женщина, пытаясь удержать скопившуюся влагу в глазах, перевернула страницу.

Отчаянные и безумные нотки следующих записей били в самое сердце. А Верино описание её приезда домой добивало итак истерзанную Маю. И вот. Последние строчки. Вера готова к последнему шагу и извиняется, Мая нервно, короткими движениями, крутит головой и без звуков двигает губами как бы говоря: «Нет-нет-нет…».

Она с тщетной надеждой переворачивает ещё несколько страниц, но встречает лишь белые листы.

Конец.

Она рыдает в объятиях юноши, из полуприкрытых глаз которого тоже выкатываются безмолвные слезинки. Снаружи, пытаясь успокоить, шуршит ветер, и на кровати рядом с парой беспокойно подпрыгивает хрупкая птичка, все это время будто бы тоже читавшая дневник…

***

Мая утерла глаза и тихо спросила.

- Но кто тогда там?

- Я не знаю. Это было одной из причин, по которой я дал тебе дневник.

Молчание.

- Вера упоминала то, что вложила записки ученого дальше. – Она начала листать томик. Её руки все ещё подрагивали.

Новмир же только сейчас понял, что тогда в лесу не обратил внимания на эту деталь, и теперь пристально смотрел за Маей и её поиском.

Наконец, ближе к концу дневника, они наткнулись на инородные неумело вклеенные листки. Женщине пришлось немного порвать обычные страницы дневника, чтобы раскрыть находку.