Первым ощущением Руперта по пробуждению стал жуткий холод, он попытался укрыться как-то иначе, но это совсем не помогало, этот холод будто шёл совсем не снаружи, будто само его тело не грелось вовсе. После открытия глаз, это морозное ощущение сошло на нет. Он видел перед собой незнакомый потолок. Подняв руку, в его голову полезли странные мысли, ощущение, что он забыл что-то и причём, очень важное. «Я снова умер?» – подумал он, и тут же усмехнулся.

Его рука потянулась к рации и только обнаружив то, что на нём только футболка и нижнее бельё, он стал медленно ощущать своё же тело. Вскоре, он сел на краю кровати, разглядывая своё окружение. Это была определенно не Америка. Это была всё та же чёртова Германия.

Первым его желанием было покурить. Он не знал, когда в последний раз ел или пил, ему хотелось курить. «Но почему? Когда я в последний раз курил? Лет 9 назад… или 11? А почему я бросил?». Посмотрев на прикроватную тумбочку, он решился порыться в ней в поисках чего-то полезного. Удача улыбнулась ему, и в первом же открытом ящике, под парой листков бумаги лежала открытая пачка хороших сигарет, которые, были произведены на аннексированной территории Британских островов. Внутри пачки обнаружилось всего несколько сигарет. Как легко было найти их, так же сложно было найти что-то для их поджигания.

С сигаретой во рту и слоняющегося по комнате в поисках чего-то, его и заметил проходивший мимо русский офицер. Он усмехнулся, что тот сумел найти его сигаретный тайник, но не то, от чего можно прикурить.

— Только очнулся, а уже огоньку нужно? – обратился Михаил к нему на немецком.

Услышав немецкую речь, Руперт вздрогнул, но увидев русского, сразу успокоился обратно. Ему было интересно, почему же он общается с ним на немецком, неужели он сам так похож на немца? На нём ведь должна была быть американская форма, пускай и без опознавательных знаков. Но вспомнил он и то, что в его окружении должны были быть куклы и солдаты Моро. Они могли переключиться на немецкий, но это не отменяло вопрос с одеждой.

Время шло и надо было что-нибудь отвечать, поэтому в ответ он изобразил жест со спичной, опасаясь своего акцента. Михаил рассмеялся, но решил услужить незадачливому курильщику.

— Знаешь, с твоими там неурядица вышла небольшая, поэтому они сейчас разбираются с моим замом и Оливером, что организовали снайперское дежурство. – создав небольшой огонёк, он дал ему прикурить. – Никто не погиб, не подумай, но вот у нас отец Люциан немного набедокурил. С его слов, в вашей компашке он не ощутил ни единого человека. Не знаешь, к чему это, Руперт?

Ещё до последней фразы, Руперт успел присесть на кровать. Он замер и только струящийся дым перед его глазами и шум деревьев с травой из-за окна говорил о том, что время продолжало идти.

— Вы… Знаете моё имя? – Выдавил он из себя.

— Это единственное, что мы точно знаем о вашей компашке, поэтому, я бы не отказался от объяснения для прояснения возникшего недопонимания. – Михаил взял стоящий рядом стул и сел на нём спинкой вперёд. – Вы ведь связаны с тем представлением, что мы наблюдали на днях в небе? От вас такой запах, что даже я ощущаю, а я к волшбе имею слабую расположенность.

— Руперт, лучше ничего им не говори, сейчас к тебе подойдёт Т-Три, пускай лучше будет говорить оно. – внезапно вмешался в поток мыслей Руперта Монро.

///

— Значит, вы взаправду те пилоты, что сбросили магиатомные бомбы на Мюльхайм и Ессен? – Оливер поправил свои очки.

— Об этом уже трубят все радиостанции? – Монро, сидя на столе и проверяя поврежденные посохи.

— Да, даже до сюда доносятся такие новости. Вся Европа стоит на ушах, на восточном фронте от такого небывалый подъем боевого духа, а ещё активизировались партизанские движения. Если вы сможете проводить такие внезапные бомбардировки на регулярной основе…

— Это было больше предупреждение. Не всё пошло по плану, и думается, что если мы ещё раз попытаемся сделать что-то подобное, то так легко всё не получится. – он выставил вперед небольшой посох и тот, после раскрытия, выпустил три небольших камня, парящих вокруг основного. – По, надеюсь, понятным причинам, я не могу рассказать вам всей картины, но вы можете сделать выводы по тому, как потрепаны мои ребята и как их мало.

Кивнули как русские, так и британские солдаты.

Это был второй день пребывания Монро и остальных американцев в этой деревни. К этому времени в себя пришёл Руперт, или же так хотел думать сам Монро, ведь поведение того было совсем не привычным. Это было не самым плохим известьем, но тем, что беспокоило Монро здесь и сейчас. Помимо этого, вся эта деревня и люди находились в пространственной аномалии, на которую, в прочем, обращали внимание все, кроме местных. Они вообще вели себя с вторженцами, пускай и мирными, слишком дружелюбно. Их всех даже разместили в пустующих домах и обеспечивали едой. Из-за военного времени, в деревне было меньше людей, чем обычно, почти все молодые парни и девушки ушли на фронт и оставались одни старики, больные и дети. Это не сильно отразилось на состоянии деревни, ведь тяжелая работа была на нежити, что и обеспечивало людей едой. Из расспросов, находящихся здесь уже почти неделю солдат, Монро узнал о том, что использование скелетов было нормальной практикой, особенно для крупных и средних поселений.

Узнал он и о том, что выйти из деревни невозможно, всякий выходящий за её границы просто оказывается на другой стороне или же теряет ориентацию и идёт сам обратно, не замечая того. Защита от ментального воздействия спасала от последнего, но не от первого. В попытках преодолеть это, они испробовали все возможные варианты, но ничто не дало результатов. Как бы усердно они не спрашивали у местных, те давали уклончивые ответы, если не уходили от них вовсе.

Интересное явление наблюдалось при попытке составить карту. Люди начинали спорить и путаться в расположении дорог и домов. Неизменным оставалось только положение вышки, церкви и цеха, из которого выходило всего пару человек раз в несколько дней.

По признанию отца Люциана, они потеряли несколько душ, не понимая даже когда это произошло. Отсюда надо было уходить как можно скорее. Против них были настроены не столько люди, сколько само место.