Chapter 651

Следующее испытание оказалось проще задуманного. По сути, оно повторяло предыдущее, но теперь Аттикусу требовалось задействовать ману.

Он сразу уловил сходство с тем, как осваивал второе искусство. Сначала — отработка движений, затем — управление магической энергией. К счастью, с маной он был уже на короткой ноге, что немного облегчало задачу.

Нужно синхронизировать поток маны с каждым движением , — промелькнуло у него в голове.

Но на этот раз все было иначе. Каждый удар требовал точной подстройки маны, а снаряды, окутанные магической оболочкой, стали куда мощнее.

Свист рассекаемого воздуха нарастал — снаряды неслись в несколько раз быстрее. Даже с обострённым восприятием Аттикус едва успевал реагировать. Они мчались с бешеной скоростью, заставая его врасплох.

— Чёрт!

Град снарядов обрушился на него, будто десятки пушечных ядер, врезающихся в человекообразный арбуз.

Он материализовался снова — и тут же услышал искренний хохот Седрика. Аттикус лишь закатил глаза, вернулся в центр зала и принял боевую стойку.

Раздался звон — и магические снаряды рванули к нему, сверкая в воздухе.

На этот раз он был готов. Аттикус превратился в размытое пятно, рассекая снаряды с нечеловеческой скоростью. Лазурные всполохи его меча заполнили пространство.

Теперь он мог не только управлять маной, но и полагаться на её пассивное восстановление. Однако задача оказалась ещё сложнее прежней. Она требовала больше сил, а главное — приходилось держать восприятие на пределе.

Снаряды, как и раньше, казались бесконечными — пока наконец громкий звон не возвестил об окончании испытания. Аттикус получил короткую передышку, после чего его снова заставили подняться и продолжить испытание. Этот изматывающий цикл повторялся несколько дней, пока он наконец не уложился в минимальное время, необходимое для перехода на следующий этап.

— Ты выглядишь как дерьмо, — констатировал Седрик.

Аттикус, едва переводя дух, промолчал. После первой неудачи он умирал ещё несколько раз из-за досадных ошибок, и каждый раз Седрик не упускал случая посмеяться над ним.

Растянувшись на полу, Аттикус наконец отдышался и с трудом поднялся. Эти несколько дней были адом — ему приходилось выжимать из себя последние силы.

Всё было бы не так страшно, будь у него доступ к водной или световой стихии. Помимо помощи в передвижении, его больше всего манили их целительные свойства.

— Что дальше? — спросил Аттикус, поднимаясь.

Седрик усмехнулся, явно развлекаясь его измождённым видом.

— Тебе стоит немного отдохнуть. Следующие уроки поведу я.

Аттикус не стал возражать — напротив, обрадовался возможности передохнуть. Он опустился на пол и провалился в сон на несколько часов.

Проснувшись бодрым, он подошёл к Седрику.

— К сожалению, в моём нынешнем состоянии я не смогу ничего продемонстрировать, — извинился тот. — Но постараюсь объяснить всё так, чтобы ты понял.

Аттикус слегка разочаровался — он лучше всего обучался на примерах. Однако жаловаться не стал. В конце концов, именно по его вине Седрик оказался в таком положении. Заметив молчаливое согласие Аттикуса, Седрик продолжил объяснение.

— Ты освоил базовые движения и научился синхронизировать их с маной. Теперь предстоит соединить каждый удар в единую цепь, а затем слить их в один сокрушительный удар.

"Точно как у Э'арка", — мелькнуло в голове у Аттикуса.

— Угадал, о ком ты подумал, — усмехнулся Седрик, ловя его выражение лица. — Да, принцип схож с тем, что использовал тот эонийский паренёк. Но учитывая твои нынешние возможности, уверен, ты сможешь сделать этот приём куда мощнее и смертоноснее. — Он многозначительно подмигнул, и Аттикус мгновенно понял намёк.

"Моя воля — ключ", — осенило его.

— Теперь к делу, — Седрик снова перешёл в наставнический тон. — Суть проста: соединить каждый удар мановой нитью. Теория элементарна, исполнение — адская работа. При каждом взмахе тебе придётся плести эти связующие нити, не давая им перепутаться. Малейшая ошибка — и всё пойдёт к чертям.

Аттикус кивнул, мысленно прокручивая объяснение. Казалось, всё ясно — нужно лишь сплести мановый узор, объединяющий все удары воедино.

Он тут же приступил к тренировке, заняв позицию в центре зала. В воздухе замелькали мановые снаряды, и клинок Аттикуса пустился в пляс.

Но уже через несколько секунд последовал оглушительный хлопок — перепутавшиеся нити маны, паническая попытка их распутать, потеря концентрации... И очередное болезненное возрождение под издевательский хохот Седрика.

— Ублюдок, — мысленно выругался Аттикус, отряхиваясь и снова занимая позицию.

Оказалось, эта техника куда коварнее, чем он предполагал. Аттикус сосредоточился, мысленно выстраивая траектории снарядов. Каждый полёт, каждый изгиб — всё должно было сложиться в идеальную картину, чтобы найти тот единственный верный удар.

Как только снаряды приблизились, его сознание заработало с бешеной скоростью. Он просчитывал путь каждого, выбирал оптимальные точки для атаки. В этот раз всё шло лучше, чем в первый, но одна ошибка — и снова смерть.

Седрик усмехнулся где-то на заднем плане, но Аттикус уже вернулся в центр комнаты, погружённый в размышления.

Снаряды не останавливаются. Значит, и я не могу перестать вычислять их траектории.

Глубокий вдох — и он снова в бою. На этот раз продержался дольше, но итог не изменился. Однако с каждой попыткой он улавливал закономерности, вносил поправки, оттачивал движения.

Дни сливались в неделю. Аттикус, словно лазурный вихрь, носился по белоснежному залу, рассекая снаряды один за другим.

И вдруг — резкий звон. Выстрелы прекратились. Перед ним замерцала паутина из голубых линий, переплетённых тончайшими нитями.

Седрик подошёл, и его весёлое выражение сменилось недовольной гримасой.— Конечно, ты побил рекорд, — проворчал он. Обычно на это уходило три месяца. Аттикус справился куда быстрее.— Переходим к завершающему этапу.