Глава 1158: Генералы

Это было… странно.

Хихиканье? Сейчас, посреди всего этого хаоса? Только безумец мог позволить себе такое.

Но, глядя на Аттикуса, на его ухмылку, ставшую еще шире и безумнее, Лисара и Каэлит не сомневались. Он и вправду был не в себе.

Внезапно багровые доспехи Аттикуса вспыхнули, и по его руке хлынула волна мощи.

Лисара даже не успела понять, что происходит — его удар достиг ее меча… и раздался взрыв.

Ее крик пронзил воздух, когда рука, вместе с частью груди, отлетела в сторону.

Аттикус захохотал — свободно, дико, безудержно. Он исчез, и клинок Каэлита впустую рассек воздух. Но прежде чем тот успел среагировать, Аттикус уже обрушил свой меч на него с чудовищной силой.

Глаза Каэлита расширились. Тот же вопрос, который не давал ему покоя с самого начала, снова всплыл в сознании:

«Что это за ребенок?!»

Они собирались измотать его, заставить перенапрячь Волю. Но теперь, после всего, что он им показал, после этого проклятого смеха, который не выходил у них из головы, стало ясно:

Он не сражался с ними.

Он играл с ними.

И когда взгляд Каэлита застыл на клинке, готовом раскроить его надвое, в голове пронеслась одна мысль:

«Неужели мы падем здесь?.. Перед кем-то из низших миров?..»

Если в средних мирах узнают, что наследники Мира Природы проиграли ребенку из глубин, их имя будет опозорено. Отец не простит такого унижения. А если он разгневается… полетят головы.

Но сейчас это уже не имело значения. Никто, кроме близнецов, не видел того, что видели они.

Перед ними был не ребенок.

Если они и проиграли, то не мальчишке.

А чудовищу. Пылающий клинок просвистел в сантиметре от черепа Каэлита. Его взгляд ожесточился, в глубине зрачков вспыхнула ледяная решимость. Но...

— Брат!

Крик Лисары разорвал воздух.

Лоза мертвой хваткой впилась в лодыжку Каэлита и рванула его назад в последний миг.

Катана рассекла пустоту. Но огненный серп, выпущенный клинком, не знал промаха.

Удар прочертил в земле километровую траншею, расплавив камень в бурлящую лаву. Дым клубился, шипя, поле бтвы превратилось в адский пейзаж.

Но близнецы, вынырнувшие из дыма с потными лицами и расширенными от ужаса зрачками, не видели разрушений вокруг.

Они смотрели только на него.

На этого безумного ребёнка, чей смех, вопреки всему, всё ещё звенел в воздухе.

— Брат... — голос Лисары дрогнул.

Каэлит повернул голову, но взгляд его по-прежнему был прикован к чудовищу, парящему в дыму.

У Лисары бывали и лучшие дни. Грудь её была выжжена изнутри, руки почернели, словно обугленные головешки. Клинок Аттикуса больше не торчал в её теле, но его Воля продолжала бушевать в её жилах.

Глаза Каэлита потемнели.

Да, они часто ссорились. Но даже тогда они оставались единственными в этой проклятой семье, кто по-настоящему заботился друг о друге. Остальные были поглощены интригами. Политическими играми. Ненавистью.

Потомки Мира Природы славились своим безумием и бессердечием. Один из них даже выслеживал братьев и сестёр одного за другим — лишь бы остаться единственным наследником.

Но он и Лисара всегда были другими.

И сейчас, глядя на младшую сестру, искалеченную и едва живую, Каэлит почувствовал, как что-то острое сжимает ему горло. Из каждой клетки его существа извергалась одна яростная мысль — убить.

Он ещё не знал как, но решение было принято. Даже ценой собственной жизни... Это чудовище должно умереть.

Его Воля вырвалась наружу, проникла в раны Лисары, выжигая из неё последние следы Воли Аттикуса. Голос Каэлита прозвучал ледяно:

— Используем Воплощение.

Глаза Лисары вначале расширились, потом сузились.

Твёрдый кивок.

Уискер и многие другие считали близнецов Блум и Блайт единым целым не просто так.

Всё дело было в Воплощении.

Превращении Воли в осязаемое существо. В живое продолжение намерения.

У каждого владеющего этой силой было своё уникальное Воплощение. У Уискера — его звери. У Садовника — его дерево.

Но у близнецов его не было. По крайней мере, по отдельности.

Их Воля всегда оставалась... неполной. Двумя половинками одного целого.

Чтобы стать целым, им нужно было слиться.

Каэлит положил руку на плечо Лисары, и их Воли встретились, разливаясь вокруг мощными волнами.

Глаза вспыхнули ослепительным пламенем, когда их взгляды вонзились в безумную фигуру, всё ещё парящую в воздухе и всё ещё смеющуюся.

Их голоса слились воедино:

— Воплощение!

... Дрожь битвы докатилась до последнего убежища Альянса.

Даже сквозь защитный пурпурный купол, ограждавший людей от чудовищного напора сталкивающихся воль, каждый удар порождал волны, сотрясающие землю. Люди вглядывались в небо, окрашенное в кроваво-красные, ослепительно-белые и ядовито-зелёные всполохи — с мучительной, почти безумной надеждой.

Аттикус прибыл и вступил в схватку с близнецами, и тогда Парагоны, сквозь адскую боль разрываемого сознания, ринулись наводить порядок. Их тяжёлые ауры накрыли убежище, и под этим гнетущим давлением хаос стих. Люди замерли, оцепенев, вперив взоры в горизонт, где мерцали вспышки битвы богов.

Никто не знал, как разнеслась весть, но все уже шептали одно имя: — Аттикус Рейвенштайн...

Губы дрожали, голоса прерывались. Это был он — тот, кто встал на пути угрозы. Представители других рас Альянса всё ещё не понимали в полной мере его силы, довольствуясь обрывками слухов. Но люди... у них не было сомнений. Они знали своего Апекса. И на их лицах читалась лишь надежда.

Но хрупкое затишье длилось недолго. Небо внезапно потемнело, поглощённое тенями.

Головы взметнулись вверх, дрожь усилилась.

Со всех сторон владений выползли военные корабли Зорванов — бесконечная армада, заполонившая небосклон. Их сияющие корпуса пылали зловещим светом, устремлённым к последнему оплоту Элдоральта.

Дженера прищурилась, как и остальные Парагоны. Но их внимание приковали не корабли.

Нет.

Они смотрели выше — туда, где в безупречном строю замерли четыре фигуры.

Генералы.

Boosty: https://boosty.to/destiny_translator