- Хм, ты маленько промахнулся. Тебе стоило целиться своей тыкалкой немного ниже. – Андрей не мог понять, пустая ли это бравада, или же человек в латах испытывает настолько большое отвращение к копьеносцу.

- Ты не справишься. Иди уже к этому, - незнакомец как будто бы сплюнул, - солнцеликому. И скажи ему, чтоб больше не совался в этот мир. Он не ваш и на этом точка.

Андрей хотел отойти от копейщика, но тот крепко ухватил его за руку. Андрей потянул, но куда ему было тягаться со стальными мышцами соперника.

- Отпусти! Я к вам не…

Не обращая внимания на крики Андрея, копьеносец ещё крепче схватил его руку и достал кинжал.

- Я не смог защитить его, он умрёт вместе со мной! – Эхо от его голоса прокатилось и застало Андрея врасплох, словно весенний гром, оно прогремело у него в ушах. «А почему же я не волнуюсь?»

Его осенило. Волк не волнуется, когда видит корову. Андрей не волновался, потому что полностью владел ситуацией.

Стоило ему об этом подумать, ветер поменял своё направление. Как будто зная, что должно произойти, он вытянул, прямо-таки вытряхнул из куртки Андрея его записную книжку.

- Убирайтесь, вы мне не нужны. – эти слова он сказал совершенно естественно, как будто бы попросил бутерброд у бабушки или спросил что-то у учителя. Но сейчас он грубил таким существам, которых просто не осознавал.

- Сопляк, да как ты смеешь…! – вскрик золотого война прервал тихий голос мечника.

- Господин, вам лучше не приносить в этот мир #$%^@. Вы даже пока не можете этого постичь. Судя по вашему виду, даже услышать это для вас слишком сложно.

Андрей собирался что-то сказать, но тут его просто переклинило. Он перестал верить, что всё это было правдой, он поверил, что это был сон.

- Да, господин, так, наверное, даже лучше для вас.

Незаметно для Андрея, но мечник оказался очень близко к нему. Не понимая, что он делает, Андрей начал отступать, и копейщик отпустил его руку с возгласом: «Не могу! Я никогда не был рабом Солнцеликого! Чёрт, Альдер, слушай, когда ты найдёшь меч, позови меня и я приду, вместе мы…».

Свет начал окутывать копейщика. Но это не было небесной благодатью, о нет. Это была палящая кара, свет выжигал ему глаза, кожу, зубы, кости. Он испарял саму его душу.

- Всё-таки хороший ты был противник. Как-нибудь приду и к тебе. Но наше время заканчивается хозяин. Счастливого пути и пусть ваша дорога будет также легка, как и ваша рука.

Мечник быстро подошёл к Андрею и резко толкнул его с крыши.

Он летел и вспоминал, то, как обещал себе, всем, что умрёт. Он обещал это, плача у бабушкиной койки, на маминой могиле, возле тела отца или дома его друга. Но он не радовался. Он испытал простое чувство умиротворения, хотя чего-то не хватало. Но об этом он подумает потом, а сейчас… Спать.

***

Шесть месяцев провёл Лепорум во служении колдунье. И совершал он всякое, о чём лучше не упоминать, но самое главное – он помог создать колдунье Вороний Глаз. Он влил в него все те страдания и боль, которые испытывали люди, которых он когда-либо встречал.

И вот настал последний день служения, и спросил Лепорум у колдуньи: «Полюбила ли меня моя избранница?». И ответила ему колдунья: «Да, полюбила. Иди же и наслаждайся пока можешь. А за то, что ты так верно мне служил, дам я тебе кусочек Вороньего Глаза. Коли будет беда, разбей его, и я приду тебе на помощь».

Поблагодарил Лепорум колдунью и пошёл в деревню. Вот уже видит – сад, деревья, а его цветка не было нигде видно. Вдруг ветер переменил свой бег и учуял Лепорум запах пепла. И столько человеческих страданий было в том запахе, что не мог он им дышать и закрыл себе нос платком, когда-то подаренным той девушкой.

Пошёл он дальше по дороге и увидел её. Она сидела со стеклянным взглядом, не шевелясь. Рядом же с ней сидел… Человеком его назвать было сложно. В рваной рубахе, в грязных сапогах – единственное, что цепляло взгляд – это были ножны, висевшие у него на поясе. Резко встал он и громогласный крик его был слышен в далёких лесах Эльфов, которые почитают этот день до сих пор, как рождение Зверя.

И взревел он и вынул меч из ножен. Подул ветер, дрогнула земля и Лепорум в первый раз в своей жизни испугался. По-настоящему испугался.