— Сколько пальцев видишь?!

— А-а-аб…дэ-э-э…э-э-э-а.

— Не совсем правильный, но всё же верный ответ.

Последний кинжал убрал руку от смятого в комок уха лежащего на траве юноши, ну или напоминающего юношу человека, ведь сейчас это изломанное тело было трудно опознать.

Достав из-за пазухи длинную иглу, напоминающую большой шприц, старик воткнул её в брюшную полость Элистера. Находясь в аморфном состоянии, тот даже не дрогнул.

В течении пары часов тело юноши полностью исцелилось: кости встали на место, разорванные участки срослись, выкрученные части встали на место. Хоть тело исцелилось, обширные ожоги остались, Элистер так и не пришёл в себя, правда, теперь он не бормотал всякий несвязный бред, а просто спал.

Последний кинжал всё это время нетерпеливо шагал вокруг маленького бугорка, пока не решил, что его терпение иссякло, и принялся пробуждать спящего сладким сном Элистера. Старик вдавил грудную клетку юноши до самого допустимого края, тот выпучил глаза, хватаясь за побеспокоившую его ногу.

— Слушай, засранец, — старик схватил очнувшегося юноша за плечо и с нечеловеческой силой потянул его вверх, в один миг, поставив Элистера на ноги, — сейчас, я дам тебе кое-что необходимое.

Бывший глава ордена начал рыскать по всем имеющимся у себя карманам. Первое, что он выудил на свет, был прямоугольник 20 на 10 сантиметров и толщиной в пять сантиметров, в общем, деревянный кирпич с красивыми символами по всей площади.

Второй была пирамидка с похожими узорами. Дальше старик доставал всякие объемные фигурки, из разных материалов варьирующиеся от стекла до стали. Все они имели разные размеры, некоторые были размером с бумажник, другие с небольшую кастрюлю.

Старик разложил на траве перед Элистером 11 фигурок, каждая из которых имела красивые символы, а иногда среди них виднелись мини-рисунки, после чего он принял самый мудрый и величественный вид, на какой только мог быть способен.

— Это твой начальный капитал. Ты уже прожил в качестве торговца и знаешь, что без него невозможно выжить на торговой арене. В жизни то же самое, особенно, повторюсь, особенно в твоей. — Последний кинжал ткнул в горячий лоб юноши, — Для тебя эти артефакты — залог жизни, уверен, в путешествии они пригодятся очень скоро.

«Какие артефакты? Вот эти жалкие геометрические пособия? И… путешествие? Меня только что так отпытали, на несколько жизней вперёд, а теперь дают свободу?»

— Не вижу подвоха. Или вы хотите… поохотиться на меня, как на выпущенного зайца? — Элистер полным ненависти взглядом посмотрел на тычущего ему пальцем в лоб старика.

— Вот как нужно воспитывать детей. Надо было раньше провести подобное вразумительное мероприятие, а то только сейчас в твоих словах слышится ласкающий уши почтительный страх.

Старик убрал палец ото лба Элистера и сел на мягкую траву, прикрыв веки. Прошло несколько минут, перед тем как он открыл глаза, смотря куда-то вдаль, ни туда где были холмы с полями, и не туда где виднелась окраина леса, его взор был направлен намного дальше.

— Элистер, то, что с тобой будет происходить… тебе никто и ничто в мире не поможет преодолеть «это», только ты сам, помни об этом. Единственными подспорьями, которыми я смог тебя снабдить были и будут страх с ненавистью. Ненависть будет гнать вперёд, а страх будет держать в узде, артефакты… так, мелочь, хоть и необходимая.

— Я могу сказать тебе множество заезженных фразочек, что-то вроде: «Будь собой» или «У тебя свой путь», но всё это сплошная ложь, которую люди сами придумали, чтобы держать себя в собственной позолоченной клетке. Почему мы не можем быть кем-то другим? Почему у нас должен быть какой-то свой путь, а если я захочу свернуть и пойти другой дорогой или может повернуть назад?

— Я сделал всё, чтобы ты даже не задумывался об этих вопросах, делая всегда и везде то, что тебе хочется. Для этого…

— Как я понесу все эти «артефакты»? В руках, в ногах? Всё это даже в вещмешок не поместится. Подумал ли ты о том, старый хрыч, как я буду таскать эти охеренно красивые и полезные кубики? — Элистер подошёл и пнул какой-ту кожаную фигурку в Последнего кинжала.

— И какое путешествие? Я в душе не ебу, где нахожусь, и куда мне идти. Меня же везде ищут, верно? Так, куда мне, по-твоему, улепётывать, без своей Личины?! Дебил блять ебанутый! — Элистер подошёл к сидящему на траве старику и начал на него кричать.

Последний кинжал сидел на траве, держа в руке пойманный артефакт, и глядя на поносящего его юношу исподлобья. Любой смотрящий со стороны человек понял бы, что подростку сейчас крепко влетит.

— Надеюсь, ты осознаешь, что сейчас с тобой будет? — Старик нацепил свою дурацкую улыбку, медленно наращивая своё давление Зактана.

— Сам же сказал, чтобы я делал всё, что только захочу, мне вот резко захотелось послать тебя нахер. Пошёл нахер! — Элистер широко улыбнулся, он вплотную приблизился к Последнему кинжалу, наклоняясь всей своей талией, — а что мне будет? Да ничего, разок другой поиздеваешься над моим бренным телом и отпустишь в это путешествие сеять хаос, не так ли?

Элистер становился всё наглее, как будто подражая ему, давление Зактана возрастало.

— А сколько людей из твоего великого и могучего ордена канули в лета? Ой, прости, глупый вопрос, о количестве ведь не идёт речи. Они все погибли. Ты же, как бродячая псина, вынужден шляться по этой земле до конца своих дней, которых тебе осталось не так уж и много. Умрёшь где-нибудь в лесочке, возле канавки, в которую дикие звери справляют свою нужду.

— Последний кинжал, великий убийца прошлого, древний орден, Тьфу, хуйня на постном масле…

— По-мол-чи, — старик схватил лицо юноши своей шершавой мозолистой рукой, тем самым закрыв ему рот, — бред не неси. Это правда, что я не хочу тебя убивать. Но такой уж я человек, моё желание может поменяться в любой момент. Также моё решение относительно жертвы ордена могло измениться в любой момент.

Бывший глава ордена опустил подростка на четвереньки, так чтобы Элистер находился ниже его плеч.

— Твою работу или скорее обязанность я объясню позже, когда ты станешь тем, кого весь орден так долго ждал. Если кратко, то ты должен стать лучшим убийцей во все времена, пока же ты не готов, много чего ещё не доделано. Этот недостаток исправит время… и Личина.

Последний кинжал был противоречивым человеком, в принципе, как и все люди в целом. Он принимал только самые категоричные решения, но в тот же момент он мог поменять мнение и совершить совершенно разнящиеся со своим решением действие. Стоит отдать ему должное, старик никогда не был нерешительным или медлительным в любом деле.

— Когда очнёшься от пиздюлей, примени Личину и шуруй на все четыре стороны. Сдохнешь — не судьба, выживешь — ну что ж, возможно ещё свидимся.

— Н-н-но… «Если я применю Личину, я просто ебнусь. Сейчас у меня целый рой в голове из разных личностей, что же будет, когда я нырну туда? Гадать не нужно, я однозначно сойду с ума, а все, что было до этого, будет просто цветочками» …

— Ты же не собираешься умирать? Вот и сделаешь так, как я скажу, — Последний кинжал достал из внутреннего подола балахона каменную коробочку с простым замком, — мало осталось, однако… для детей ничего не жалко! Твой любимый Зарарин, вдыхай.

Не успел Элистер задержать дыхание, как старик закрыл коробочку.

— Хе-хе, ты чего напрягся, я ж пошутил, — Последний кинжал встал с места, зайдя за спину юноше, — токсин ты принял ещё тогда, когда очнулся, а подействует он… Сейчас!

«СУКА-А-Я-я-я бл-я-я-я!»

Старик не стал придумывать что-то новое и начал с той же пресловутой голени.

…

Юноша очнулся на той же поляне, где ещё недавно его месил пресловутый старик. Оглядевшись по сторонам, подросток не нашёл Последнего кинжала, только покалывание в затылке, как радар сообщало, что этот опасный гандон рядом.

Артефакты лежали на земле ровно в ряд, всего их было 11. Ещё на земле лежал длинный черный балахон и больше ничего.

Элистер помнил, что ему велел сделать бывший глава ордена Кинжала, как помнил и то, что будет, если он этого не сделает. Набросив на себя широкий балахон, больше напоминающий бурнус, Элистер обнаружил, что эта одежда прекрасно подошла бы уличным торговцам, которые продают запрещённые вещества в огромном ассортименте. Бурнус сам по себе был большим, кол-во же и глубина карманов в нём просто поражало.

Элистер похватал красивые фигурки и распихал их в почти бесконечные карманы, от чего одежда резко прибавила в весе. Засунув за пазуху последнюю из имеющихся фигурок, он в ещё один пару раз оглядел окрестности, но колющее чувство не собиралось пропадать, явно свидетельствуя о притаившемся «недоброжелателе».

«У меня нет выбора… ведь умирать я и правда не собираюсь» — в последний раз посмотрев на чистое, хотя и местами грязное от облаков небо, Элистер применил Личину.

Процесс активации Личины был достаточно легок, нужно было просто вспомнить. Воспоминания должны были принадлежать тому, в кого надо было превратиться, весь жизненный цикл поглощённого уже был в голове у Элистера, единственное, что требовалось — пережить все воспоминания заново, для Элистера это не составляло труда.

Самой сложной задачей было схватить из всего этого водоворота воспоминаний, мыслей, идей и чувств, ту самую личность, которой принадлежат очень малая часть, практически, крохи из огромного водоворота. Здесь легко можно сойти с ума и остаться овощем на всю оставшуюся жизнь.

Слой за слоем личности как тяжёлые ватные одеяла накладывались на Элистера, когда их количество перевалило за десяток, юношу начало трясти из стороны в сторону словно пьяного.

«Где…же…я. Тихо. Тихо. Надо просто выбрать» — подросток начал вспоминать. Сначала был задний двор конюшни и кучка детей, потом группа задир из вышестоящего кольца города, дальше… а дальше всё пошло по пизде.

«Что за хрень?! Такого раньше никогда не было!» — Элистер быстро погружался в глубины своего бездонного сознания.

Всё смешалось. Сейчас он чей-то дедушка, а в следующий миг оказывается женщиной поварихой, но это оказывается неправдой, и вот он ребёнок, забрасывающий комками грязи бездомную кошку, однако всё произошедшее иллюзия, на самом деле Елика всю жизнь прожила в Уаре, и последние два года она работает официанткой.

Их было много, намного больше чем подразумевал Элистер. Предполагаемые 37 поглощённых личностей обернулись целым полком, каждая личность несла свой глубокий отпечаток, который Элистер никак не мог отвергнуть или отстранить, ведь все они были частью его.

Почему их так много? Кто все эти личности? И что сейчас будет? На первые два вопроса ответить достаточно легко, если вспомнить о том, как появился нынешний Элистер… или же Пётр, а это и неважно, ведь теперь это один человек. В наследство от самого себя Элистеру достался очешуительный кладезь знаний и опыта. Проблема была в том, что эти знания и опыт принадлежали десяткам и сотням личностей, которых, когда-то ещё за гранью этого мира поглотил Пётр.

Воспоминания были вместе с нынешним Петром везде и всегда, поэтому он знал, кто эти люди у него в голове и сколько их всего. Их было 1082. Именно столько воль, разумов поборол и пожрал Элистер в том совершенно черном пустынном пространстве, тогда он был не в себе, поэтому только сейчас смог вспомнить точное число.

Так что же сейчас будет? А вот на этот вопрос нет точного ответа. Может быть, разумы поглощенных существ обозлятся на Элистера по вполне ясной причине. Может быть, воли, потерявшие свою личностную часть, притянутся и соединятся, наконец, объединившись сами с собой, это тоже можно было объяснить. Однако… Почему бы не быть третьему варианту?

Элистер перестал тонуть в пучине своих мыслей, застыв в как будто разукрашенном ребёнком пространстве. Повсюду были совершенно хаотичные разноцветные пятна, линии, рисунки и сценки.

«Где это я? Тело…я его не ощущаю. Вот я здесь, — Элистер посмотрел в сторону ярко-красной кляксы, — и вот я там» — он не сдвинулся ни на шаг, но красная клякса стала намного ближе, а окружающее пространство изменилось, добавив новых красок, и убрав прежние.

— Эхъ-эхъ-эхъ, вы, Элистер, не так ли? — Элистер не услышал ни одного звука, он каким-то образом просто уловил голос, который был ему знаком.

— Энше хте? Нованький, аль вадущий? — Этот голос был тоже знаком.

— Человек. Человек. Молодой. Молодой. Элистер. Элистер.

— Поспал, пора и в свет выходить!

Последующие сотни голосов были все без исключения знакомы Элистеру, ведь это были его голоса. Вокруг его собственного сознания (именно так предположил Элистер) начали возникать комочки чистого незамутненного белого огня, напоминающего слабый свет старой керосиновой лампы.

«Меня слышно?» — Элистер почувствовал положительный настрой бывшего себя и решил сразу перейти к делу.

— Боже, что ты как не человек, говори все.

— Я тут стараюсь, слова формирую, а ты решил похалявить?

— Так, господа, кто его, вообще сюда пустил?

Кое-где послышались возмущенные тем, что только им понятно, голоса, но в основном все голоса умолкли, явно чего-то ожидая.

— Вы, все, собираетесь со мной объединятся? — Элистер пристально оглядел пространство вокруг себя.

Сознания притихли, из огромной оравы огоньков послышался старческий бас: «Это было бы глупо, с какой стороны не посмотри»

— Я понимаю. Мой мозг и психика не выдержат такого давления, но если парочку я смогу присоединить…

— Ты не понял, мы не хотим к тебе присоединяться, — послышалась другая речь

«Что?»

— Да, мы часть тебя, а ты часть нас и по сути, мы — один человек, хоть и не совсем… Совсем ненормальный. Но что ты можешь дать нам всем?

— В смысле что? Всё, что есть и будет у меня ваше, — Элистер начал осознавать, что происходит.

— Твоя жизнь постоянно на волоске, тебе то и дело от кого-то прилетает, у тебя нет комфортной жизни. Ты не властен над своей жизнью и судьбой. Так смысл нам жить также как Элистер, если можно запереться в собственных грёзах? — Диалог подхватил громкий трескучий шёпот.

— А вы не думали, что я просто сдохну там, в реальности, и все вы канете в небытие вместе со мной.

— Мы, ты, я это знаем, но это же не меняет нашего, твоего, моего решения. Зачем так долго и хуёво существовать, если можно неплохо пожить чуть поменьше прописанного срока? — ответил Элистеру уже другой огонёк.

— Ну вы…

— Не стоит Элистер оскорблять самого себя, ведь мы это…

— Да-да, ты это я, одной крови ля-ля тополя, пошли нахер короче. Блять, и чё мне делать? Я тут думал, сейчас заново утерянные извилины приобрету, и всё как по маслу пойдет, а вот хуй, товарищи интроверты своё мнение имеют.

— Мы не интрове…

— Завали ебало, никакой от вас пользы, сидите у меня в башке и мозг разъедаете. Учёные умы, гении своего времени, необычайно умные. Да кому вы пиздите? Обычные паразиты-потребители, ещё и злобные вдобавок.

— У тебя сейчас проблемы поважнее будут, чем наша бесполезная для тебя жизнь! — Заговорили огоньки.

— Поэтому, уладь там всё у себя!

— Когда же заживёшь счастливо и непринуждённо, мы к твоим услугам!

— А пока что выживи. Прощай, Элистер!

Огоньки, красочный мир — всё потухло, и Элистер потихоньку начал приходить в сознание. Открыв глаза, он увидел перед собой окровавленное дерево, голова сильно болела, а рот был полон крови и земли.

Как только юноша пришёл в себя, он сразу же упал на траву, схватившись за окровавленную голову.

«Ох-х-х-х-х, про них-то я забыл. Как же хочется… разъебать себе голову к чёртовой матери»

В сознании Элистера буйствовали мысли убитых им людей. Тридцать семь личностей пытались свести с ума своего убийцу, какие только сцены не всплывали в разуме Элистера. Эмоции быстро возникали и также быстро исчезали.

Грусть, обида, интерес, раскаяние. Любовь, надежда, надменность, ужас. Страх, гордость, доверие, унижение. Радость, неприязнь, скука, стыд. И так много раз с множеством вариаций.