|Отступаем|

|Сэр, …|

|Отступаем. Никакие деньги не стоят потерянной жизни|

То, что выкрадывать наследника у профессиональных убийц было плохой идеей, командир гвардии много раз говорил, но кто его слушал? Его домыслы и предупреждения проигнорировали, отправив всю элиту гвардии дома Марангос на эту безрассудную и опасную миссию.

Хоть он и был уровня Коммандос, но таких сильных людей здесь было предостаточно. О том, что многие силы отправят своих лучших людей на захват наследника, дом Марангос знал прекрасно. Однако выгода была слишком большой, чтобы отказываться от неё.

— Так, следующий на пути... дом Марангос, — командир гвардии уровня Коммандос начал озираться в поисках голоса.

Только когда он в очередной раз хотел повернуть голову, что-то хрустнуло, и Коммандос упал наземь со свёрнутой шеей. Всем гвардейцам дома Марангос было ясно, что их командир уже не встанет. Они видели только силуэт убийцы, перед как тот резко исчез, он успел одним движением устранить одного из сильнейших Гёвдеров гвардии их дома.

Гвардейцы быстро встали спиной к спине, но атаки со стороны так и не последовало.

«Думаю, король послал меня и с целью устранения оппозиции тоже» — Главный Наблюдатель уже ушёл с места убийства Коммандоса и был в коридорах крепости безымянных.

Запах сырости, мрачность и узкие каменные проходы — всё это было ему до отвращения знакомо. И не мудрено, можно сказать, что Главный Наблюдатель тут родился.

Детство Таласк не помнит, как и своё настоящее имя, все детские воспоминания из него вытравили, как что-то ненужное и мешающееся. Он был одним из тех ребят, которые сотнями поступали в крепость безымянных для одного сумасшедшего монстра.

Таласку можно сказать повезло, среди тысяч детей он единственный выжил и стал личным учеником Последнего кинжала, тот возлагал на него большие надежды и прикладывал все силы для его обучения.

Мальчик рос, а его талант к Гёвде и чувство битвы поражал даже самого Последнего кинжала. Уже в восемь лет Таласк стал Аскером, в девять Бойцом, в двенадцатилетнем возрасте он имел уровень Воина, а в 19 он достиг уровня Коммандос, что приравнивало его к статусу нумерованного Кинжала.

Обычно, Гёвдеры уровня Коммандос это старики, пробывшие всю свою жизнь на полях брани и побывавшие в десятках смертельных битв. Редко среди них можно было увидеть, хотя бы, мужчину лет 60-ти. То, что Таласк достиг этого уровня в таком возрасте, было невероятно.

Таласк рос, из мальчика он превратился в мужчину, все в ордене Кинжала думали, что Последний кинжал уже выбрал наследника в лице этого величайшего таланта. Но вот сам Последний кинжал до сих пор никого не выбрал, у него был другой замысел.

Глава ордена не добился своей цели, он долго и внимательно наблюдал за своим учеником, никогда не отводя от него пристального взгляда. Последний кинжал знал своего ученика как облупленного, и ученик его сильно разочаровывал.

Последний кинжал не мог сделать из Таласка лучшего убийцу, не мог передать ему Личину и не мог сделать его наследником, даже при всех талантах юноши. Причина была проста: Таласк имел чувства. При всех зверствах, которым подвергался мальчик, он всё-таки смог сохранить свою человечность.

Будучи ещё наследником, нынешний глава ордена тоже не был бесчувственным чудовищем, это после передачи ему Личины он обезумел. Он не знал, что явь, а что выдумка, где его рука, а где нога, не мог разобраться не то, что со своим телом или мыслями, ему был не подвластен контроль над собственным «я».

Не сумевши преодолеть безумие, нынешний Последний кинжал свыкся с ним, так и оставшись безумцем в обличие разумного человека. Таласк стал бы таким же, а у главы ордена была другие планы, поэтому поиски среди толп, прибывающих в крепость детей, продолжались.

Шли годы, Последний кинжал, погрузившись в свои поиски с головой, уже совсем забыл об ордене, наследнике и о Таласке тоже. Орден продолжал убивать, Таласк рос, а глава ордена искал того самого. Так бы и продолжалось, но произошло то, что никто не ожидал.

«Ну и где же он?» — Главный Наблюдатель, он же Таласк, двигался по очередному узкому коридору.

Он проверил уже все уровни крепости, но никого похожего на наследника так и не нашёл, попадались безымянные и такие же вторженцы как и он сам, с этими и с теми разговор был коротким, точнее его вообще не было.

— Кого-то ищите?

— Да, ищу. Очень хотелось бы взглянуть на наследника ордена.

|Помните: ждём Последнего кинжала|

|Это итак ясно. Против Зактана такого уровня нам не справиться|

|Я сразу предлагала вызвать помощь|

Таласк стоял посреди узкого коридора зажатый по обеим сторонам двумя Кинжалами. Первый и Третий Кинжал ринулись в атаку, чтобы потянуть время, коридор был узок, поэтому ограничены были и нападающие, и защищающиеся.

Главный Наблюдатель просто топнул ногой, и каменный пол вокруг него проломился, а осколки посыпались на поджидавшего в засаде снизу Восьмого кинжала.

— Недооцениваешь, — Таласк посмотрел на стоявшего в углу помещения Восьмого кинжала. — Ты теперь в ордене главный?

Эфис не стал говорить, а накинулся вместе со своими подчинёнными на Гёвдера уровня Зактана, хотя сам был Коммандосом, как и его подчинённые.

Эфису много чего хотелось сказать: Последнему кинжалу — что он старый козёл, который никогда не годился на роль главы ордена; Таласку — что он неблагодарный выродок, столько сил на него было потрачено, а он, сучонок…; Всем безымянным: прошлым, нынешним и дай А’тас будущим — простите, мне очень стыдно, я сделал всё что мог.

Восьмой Кинжал мог бы сбежать, выжить и собрать орден заново, конечно, не такой обширный и влиятельный, но всё же. Только было кое-что, что исключило любую попытку бегства всех членов ордена.

Это кое-что было ни чем иным как Последним кинжалом. От этого гада не спрячешься и не убежишь — найдёт и убьёт. Но было ещё несколько немало важных причин: воспитание и кодекс ордена Кинжала; присутствия наследника в недрах крепости; ну и сами враги ордена, которые приложат максимум усилий по отлову и допросу всех безымянных.

Все эти факторы и то, что Последний кинжал будет сражаться вместе со своим орденом, побудили большинство членов ордена защищать свой древнейший оплот от противника, превосходящего по силе и количеству.

Бой длился недолго, какие бы усилия не прикладывали Кинжалы, но они не смогли и коснуться одежды Таласка, тот же не затейливо отрубил сначала руки, а потом ноги, каждому.

— Н-н-ну? — Главный Наблюдатель склонился над истекающим кровью Эфисом.

— Кха-ха, кха-ха, — Восьмой Кинжал хрипло засмеялся, — П-п…шёл н-н…нахер.

— Погоди, погоди, у нас ещё долгие десять минут, у нас и у твоих друзей. Ближайшее время я не дам вам умереть. — Мужчина улыбнулся одними губами, однако глаза сохранили неизменный холод человека, готового пытать и убивать без зазрения совести.

Только Таласк схватил Эфиса, как обнаружил, что у Восьмого Кинжала отсутствует сердцебиение, тот был мёртв. Проверив других Кинжалов, он убедился, что у них также отсутствуют сердцебиения и соответственно признаки жизни тоже.

«Сами отравились, или кто-то помог? И где мне теперь этого наследника искать? — Главный Наблюдатель запрыгнул мощным прыжком наверх и направился на крепостную стену, — где же этот ебанутый старик, он же глава как-никак»

Таласк поднялся на самый верх крепости и начал ждать, наблюдая за обстановкой внизу возле крепости.

Битва уже подходила к концу, она длилась не более двух минут, но валяющиеся то тут, то там тела свидетельствовали об очень интенсивном сражении. Безымянные пытались оказать сопротивление, но быстро умирали под напором хорошо слаженных групп противников.

Впрочем, скоро стычки утихли, и нападающие принялись обыскивать всю крепость, однако теперь они избегали друг друга и вступали в бой только при сильной необходимости.

Вскоре крепость безымянных была полностью зачищена от членов ордена Кинжала. Спустя ещё какое-то время весь оплот ордена был обыскан. Каково было удивление и злость людей, когда они поняли, что в крепости ничего нет, ни наследника, ни богатств, только стены и камень.

Таласк уже по завершении всеобщего сражения с безымянными отправился в столицу. Ему нужно было доложить о ситуации королю и напрячь всю разведывательную сеть Розумуца на поиски возможных мест нахождения наследника ордена. Хоть орден и был фактически уничтожен, но его богатства не были найдены, а глава ордена Кинжала был самой большой угрозой для королевства (вышестоящих лиц).

Последний кинжал долго смотрел на то, как в древнейшую обитель всего ордена входят кучки людей. Он не знал, кто эти люди, но знал, чего они хотят и, что будут делать. Скорее всего, крепость безымянных станет очередным замком местного царька.

Жалел ли он о своём выборе? Нет, не жалел, так нужно было. Эта жертва выиграет ещё немного так нужного времени.

«Я же говорил тебе, Эфис, что я никогда никому не доверяю» — глава разгромленного ордена сидел на земляной горке, хоть он и чувствовал сильную горечь утраты, но решение уже было принято и его не изменить, к тому же он не хотел его менять.

Последний кинжал знал, что у Эфиса были свои мотивы и свои амбиции, такой союзник для главы ордена был вреден, поэтому Восьмой кинжал и его подчинённые были брошены в общий жертвенный котёл. Этот так называемый «друг» себе уже имя давно придумал, прям как предатель Таласк. У членов ордена Кинжала вообще не должно было быть имён, только номер, в крайнем случае, позывной.

«Таласк. Этот во всём, гадёныш, хорош. Лучше ничего не делать, а то только след ему подкину, — старик ещё немного посидел на тёплой земле, прежде чем медленно пошагать в сторону крепости, — след следом, а забрать кое-что надо»

…

— Смешай часть от болотного хищника с горным корешком, — Генс сидел в мягком кресле, закинув ногу на ногу и крутя пальцем в воздухе, — должно получиться снадобье слепоты или что-то в этом роде.

Прошла неделя с начала познания Элистером такого искусства как создания ядов, хотя метод дробления, смешивания и объединения нужных ингредиентов вряд ли можно было назвать искусством.

Элистер быстро схватывал всё налету, плюс ему помогали знания, приобретённые в лесу. Там он тоже создавал токсичные вещества, так как сам никак не мог тягаться с тамошними дикими зверьми, поэтому с некоторой спецификой создания токсинов он был уже знаком.

Великому исследователю и лекарю сильно не нравилось, что мальчик вообще чему-то учиться, так он ещё и не просто учился, а самообучался и брал от слов Генса всё, что только можно было взять. Таким образом, Генс решил говорить настоящими загадками. Впрочем, Элистер уже достаточно поднаторел в создании ядов, поэтому загадки мужчины в кресле для него были ещё одной пакостью, не больше.

Юноша не стал применять телекинез, чтобы взять ингредиенты для очередного яда, а подошёл к ящикам с компонентами и начал внимательно перебирать предполагаемые составляющие нового яда. Спустя пять минут на столе уже лежал ряд из корешков и каких-то кусочков разной плоти.

— Может тебе бинты сменить? Давай лучше сегодня передохнем, и ты себя в порядок приведёшь, и я. От тебя вонять уже начинает, — Генс демонстративно зажал нос.

— Господин Генс, мы не должны отвлекаться на такие мелочи вроде плохо пахнущих бинтов. Тем более вы выглядите как человек, который находиться в полном порядке, — Элистер начал дробить и смешивать в маленьких пропорциях выбранные ингредиенты.

— Дерзишь? Тебе преподать урок хорошо воспитания? — Третий после Лигофа зыркнул в сторону юноши, того же кольнуло неприятное чувство страха.

— Никак нет, Господин Генс, я сейчас же сменю бинты, — юноша отошёл от станции и принялся разматывать бинты.

Элистер уже испытывал «уроки» Генса на себе, было больно, неприятно и всё это длилось долго. Все эти необоснованные пытки со стороны наставника вызывали в Элистера только два чувства: страх и ненависть.

Последнее время по отношению ко всему он мог испытывать только страх и ненависть, это было странно и непривычно. Ни интереса, ни наслаждения, ни отвращения, всё исчезло, оставив лишь страх, ненависть и кое-что ещё, что перекрывало эти два чувства.

Оно присутствовало ещё раньше, его было сложно уловить, но оно было. Гораздо чётче Элистер ощутил это чувство в лаборатории Генса, когда читал книги, а по-настоящему ощутить это чувство он смог, когда применил свой элемент на человеке. Это была жадность, огромная, всепоглощающая жадность до всего существующего на свете.

Когда Элистер только начал применять элемент кан, он ощутил некое удовлетворение. Это было приятно, когда он мог делать с человеком всё что его душе угодно, но потом этого стало мало, хотелось большего, потом ещё большего и ещё. Так он потихоньку, помаленьку потакал своей жажде «владеть всем и вся», пока один своевольный энпер ни разрушил его маленький мирок и ни причинил ему в прямом смысле этого слова обжигающую боль. Уже перед тем, как тот человек поджог его труды, Элистер решил посмотреть на Генса как на личность, а не на как очередного человека.

Он прокрутил в памяти поведение исследователя, его характер, мышление, а потом, взглянув в эти глаза полные отвращения и скрытого страха по отношению к себе. Элистер решил, что это враг и его нужно убить при первой же возможности. Последующие пытки от великого исследователя только подтвердили уже принятое решение и укрепили накопленную ненависть и страх.

Элистер снял грязные промасленные бинты, оголив обезображенное кровоточащими ожогами тело.

Замотавшись в новые бинты, он направился обратно к химической станции, как вдруг после двух шагов его задушила уже такая знакомая и бесящая боль, гуляющая во всем сосудам тела.

— Будешь продолжать огрызаться, значит, будешь продолжать получать наказания, — Генс всё так же сидел в кресле, только его палец указывал в сторону Элистера и вертелся по замысловатой траектории.

Спустя час Генс остановил пытку, скорее не от чувства достаточности наказания, а от простой скуки. Последнее время он только и делал, что задавал загадки да мучил паренька, но рецепты ядов парень стал слишком быстро отгадывать, а мучить его раз через раз как-то надоело.

Третий после Лигофа отбыл в свою комнату, не забыв забрать все ингредиенты для создания множества опасных и не очень отрав. В лаборатории остался один скрюченный в три погибели Элистер, его раны открылись, и бинты опять стали маслянистыми от крови, перемешенной с сукровицей.

«Недолго…недолго» — юноша с ненавистью посмотрел в ту сторону, где должен был быть Генс.

Элистеру очень сильно хотелось потерять сознание, отключиться от постоянно накатывающей боли, вот только времени на это не было, он не мог позволить себе потратить полдня на такое обезболивающее как отключка.

Встав с мокрого и вонючего от непроизвольных испражнений пола, Элистер поплёлся к химической станции. Юноша отвернулся в сторону и резко засунул два пальца в глотку, после того как его вырвало он начал копаться в рвоте. Найдя округлый объект, напоминающий очень маленький желудочек, он положил его на стол.

После Элистер достал из уха какой-то комок, а из соседствующих неподалёку на полу испражнений была взята ещё одна порция ингредиентов и, нет это было не говно. Наконец, опустошив все закрома, он принялся дистиллировать что-то вроде Циконита и часть тела токсичного животного, в варку пошёл желудочек с содержимым.

«Я теперь не то, что слышать одним ухом, я ж теперь даже сесть не смогу, про посрать вообще стоит забыть. Но так было нужно сделать»

В течении следующих четырёх часов Элистер синтезировал собственноручно придуманный токсин. Методом тыка, проб и ошибок с третьего раза получилось приблизительно то, что он хотел, яд был смертоносен и давал фору своей жертве в одну минуту, пока не достигнет центральной нервной системы.

В принципе у Элистера было ингредиентов только на две попытки, но эти две попытки не удались, и получились второсортные токсины. Да, от них тоже мрут, только на это уйдёт пару дней, а время срабатывания яда для Элистера в его простом плане было очень важным.

Пришлось помучиться и большую часть времени потратить на компоновку нового яда из двух провальных. Попробовав малую часть яда на себе, Элистер убедился, что яд силён и достаточно быстро подействует на взрослого человека.

«Считай часы своей жизни, тварь»

---

Ранги Гёвдеров

1.Аскер

2.Боец

3.Воин

4.Коммандос

5.Зактан