Поле драмов, вдалеке пасутся овцероги, а в руках у меня Гальвудская монетка, номинал хоть и маленький, зато своя.

— Эля! Эля! Засранец мелкий, иди матери помоги! — кричала откуда-то из далека, такая близкая, но такая далёкая женщина.

«Имя пацану уёбищное досталось»

— Ну, мам, а кто же присмотрит за стадом?!

— Я сейчас твоего брата позову, он и за стадом присмотрит, и за тобой хорошенечко присмотрит, дня три ещё за тобой присматривать будет!

— Да что с этим стадом! Мам я бегу к тебе на выручку!

— Тише, тише, иди спокойно, — мать последний раз посмотрела в мою сторону, прежде чем скрыться в тени дверного проёма маленького каменного домика.

«Стоп. Овцероги? Эля? Это… Я? А… Мать? Дом… Семья» — резкое пробуждение было ответом на все заданные и не заданные вопросы.

Элистер резко принял сидячее положение на циновке и начал блевать одновременно пытаясь получить хоть каплю кислорода для изголодавшихся лёгких. После он упал там же, где и лежал.

«Элистер, Пётр или ещё кто-то там — неважно, важно, что живой... Но этот парень… странно, что он ещё жив, в этом средневековье, — Элистер продолжал лежать на циновке и осматривать своё тело, прислушиваться к чувствам, — Да уж, походу парню досталась очень плохая генетика, ну или его прокляли сами боги» — осмотр был неутешительным, хоть парень не был глухо-слепым инвалидом, но всё равно далеко не ушёл или не отполз… В общем: слаб; худ; бледен; сломано по руке и ноге; по ощущениям Петра у парня проблемы со многими органами, включая сердце, глаза и лёгкие.

«Полный набор блять» — хмыкнул про себя Элистер.

«Большую часть памяти я потерял, но… я знаю, что я её потерял, а это уже плюс. Хоть воспоминания этого тела и не всеобъемлющие, кое-что да имеется. А по моим воспоминаниям, эм-м-м-м, вроде только Пётр, жаль, жаль, но именно его знания и опыт в первое время мне будут полезнее всего»

— Да я ж его ток веткой стукнул, ну посмотри, посмотри же, она же тонюсенькая, а он, он взял да свалился как озимый. Да ещё и ногу себе крякнул, ай-я-яй. — здоровый детина шёл сбоку от маленького человека, одетого в потёртую жилетку с такими же потертыми штанами и имеющего густую бороду, впалые карие глаза и крупную лысину на голове.

Подойдя к ребёнку, он начал осматривать и прощупывать его тело, всё сильнее хмурясь: «Рука, нога — сломаны. Походу он уже ранее очнулся, ну да ладно, выбрось его куда-нибудь».

Человек также быстро ушел, как и пришел, оставив растерявшегося амбала и ребёнка одних.

— Всё-таки сломал, эх, придётся Органу десять медяшек отдать, — здоровяк невинно улыбнулся, — ха, а если я быстренько выброшу мальчонку, то он ничего не узнает, и медяшки отдавать не придётся? Токмо надо пацанёнка зверью отдать, не буду же я этот грех на себя брать. — Здоровяк довольно покивал, небрежно взял тело в одну руку и большими шагами пошёл прочь от лагеря беженцев…

…

«Сильный мудак, я чуть по палам не сломался, пока несли, но… он ещё и выносливый. Как же далеко он меня занёс?» — облокотившись на деревце, Элистер начал осматривать окрестности, ориентируясь по мху на деревьях, он выбрал северное направление и поплёлся в более густой участок чащобы, которая переходила в настоящий лес.

«Ёж. Неплохо, нет, то, что надо» — Элистер стоял на краю оврага, глядя на крупного ежа.

Похромав к крупному булыжнику, он взял палку и с помощью рычага начал передвигать его к оврагу. Подгадав момент наименьшей бдительности ежа, булыжник был сброшен, а ёж оказался при смерти.

Добив добычу и с горем пополам освежав её тем, что под руку попалось, Элистер начал потихоньку восстанавливаться.

Он долго терпел боль и скрежет костей, сейчас он уже чувствовал, что болевой шок и отключка недалеко. Передохнув и поев сырого мяса, надо было решать проблемы с переломами, а единственный возможный вариант сейчас — это прямая правка и шины.

Сделав и то и другое, Элистер натерся листьями, хвоей деревьев, кустарников и лёг спать под крупный куст. Ночь была тёмная, а ветер холодным.

Проснулся Элистер от чувства смертельной опасности, его внутренний радар сформировался ещё во время кровавых стычек тюрьме, когда немного вздремнув, можно было уснуть навсегда. Перекатившись боком в левую сторону, он почувствовал удар в грудь и хруст ребер. Отлетев на пару метров, Элистер поднял взгляд на страусопадобное существо с толстой лысой шеей, лохматой головой с клювом и короткими ногами.

Страус бросился к мальчику, угрожающе наклонив шею с головой и клювом вперёд.

Элистер уклонился в сторону. Страус щелкнул клювом в его сторону, по инерции врезавшись своей тушей в ствол дерева.

*Чвак*

Элистер увидел шанс и воткнул в глаз твари подвернувшуюся палку, но страус даже ни пикнул, а только начал яростно вертеть массивной шеей и щелкать клювом.

Пацан получил свою долю мощных ударов, и как не кстати, один пришелся по сломанной ноге, окончательно доломав её, теперь нижняя часть берцовой кости была под углом в 45 градусов. Элистер не обращая внимание на травмы и боль быстро пополз в сторону страуса и вынырнул позади него.

Достав из рубахи крупные иглы ежа, он быстро вонзил их в колени звери. Страус вскрикнул и упал, впечатовшись головой в землю. Элистер прыгнул изо всех сил с одной ноги и вонзил иглу в другую глазницу врага. Зверь больше не шевелился.

«Что за мир» — пацанёнок выглядел жалко, он поплёлся к ближайшим булыжникам — нужно было ремонтировать ногу.

Прошло два месяца.

Огромный монстр скакал по деревьям, цепляясь за ветки своими тридцатисантиметровыми клинковидными когтями. Он был похож на пятиметрового ленивца, только голова походила на медвежью, а лапы были более длинными и мускулистыми, они, скорее всего и были главным оружием зверя.

Вдруг зверь гаркнул, упал с ветки, шлепнувшись об камень. Быстро очухавшись, он начал яростно реветь, потом принюхиваться, а позже лихорадочно бегать и скакать по округе ища что-то. Проведя в поисках несколько минут, зверь стало двигаться всё медленнее и медленнее, пока не упал и не стал тяжело дышать.

*Свуш*

Откуда-то из кустов в голову ленивцу прилетел дротик с мужскую руку. Ленивец издал слабое затухающее рычание, прежде чем умереть.

«Похоже, у этого животного есть сопротивление к токсинам пурпурных пестиков западных впадин, не знаю как к другим токсинам, но к ним, скорее всего тоже имеется» — думал Элистер, выхрамывая из ближайших кустов.

На нем было одето что-то вроде маскхалата, но с открытой головой и пестрыми растениями на нем, на всем теле были элементы самодельной брони из шкур, костей, экзоскелетов и прочих материалов. Оружие было много: клинки, дротики, трубка, иглы, склянки с опасными веществами — всё это было распихано по всему телу.

Элистер начал очередное свежевание, это уже было рутиной. Охота, тренировка слабого тела, исследование нового мира — эти три важные вещи входили в его ежедневный план.

Этот мир был беспощаден к слабым, но ещё более беспощадным он был к сильным.

Жил был хорёк, обычный такой хорек — серая шёрстка, короткие лапки, мясо с гулькин нос. И никому этот хорёк был не нужен, бегает — и пусть бегает, таких тьма тьмущая по миру носится.

Спустя пять лет хорек вырос, стал в 4 раза крупнее, отрастил когти, клыки, густую шерсть, в общем теперь за ним не охотились какие-то слабые змеи, лисицы и прочий сброд. Но зато за ним теперь охотились рыси, волки, люди-охотники. И вот выживание хорька подходит к концу, и он трупиком лежит на спине улыбающегося охотника. А ведь он даже не успел пожить, только и делал, что сбегал и прятался, а тут, один раз расслабился — второго раза уже не будет.

Справедливо? Конечно, нет. Вот только и хорьку, и охотнику уже плевать на эту несправедливость. Один тулуп, а другой трясёт этим тулупом перед торгашом, рассказывая, как он туеву кучу времени потратил на выслеживание редкого зверя, набивая тулупу тем самым лишний грош.

В лесу было много разных, ранее не встречавшихся Петру животных, растений, насекомых. Их было очень много, так много, что Элистер на одном клочке земли мог бы сидеть и искать новое для себя днями и ночами, он это часто и делал, ведь знания — сила. Яд пурпурных пестиков — один из результатов его поисков вслепую.

Элистер думал о том, куда ему пойти сегодня для своих открытий и что за инструмент ему сделать из этого ленивца, как своим чутким восприятием он почувствовал едва уловимую дрожь земли.

«Что это такое?». Дрожь земли становилась всё четче и четче, вот и кустов выползла змея, потом пробежала группа волков: мыши, медведь, собаки на двух ногах, даже крупные насекомые — все они, как будто от чего-то бежали в одном направлении.

«О, всё живое, обладающие хоть крохотным разумом, пытается спастись бегством от того, что находится в той стороне. А чем я хуже?» — Элистер пошёл быстрым шагом туда же, куда и весь лес, бежать он не мог из-за хромой ноги, она плохо срослась и теперь была ещё одним минусом в копилку его тела.

Спустя час все звери слились в одну бешено мчащуюся волну монстров. Элистер, обмазавшись безносой ягодой (она отнимала обоняние существа на какое-то время), сидел на огромном существе похожем на помесь кабана и буйвола, животное даже не чувствовало это тридцатикилограммовое недоразумение.

Прошло два дня, а толпа всё ещё бежала, большинство существ отставало или делало минимальный перерыв и уже шло дальше, так как сильно уставало. Кабан-переросток оказался выносливым, он до сих пор нёсся, хотя и сделал две остановки, он был в первых рядах волны.

Лес вдруг резко закончился, и перед Элистером предстала живописная картина: город, застрявший где-то между средневековьем и новым временем, был окружён монолитной красной стеной, а вокруг города происходило кровавое сражение лесных существ и людей.

Если быть точнее, то битва происходила на трехметровых красных стенах, которые были на большом расстоянии от города, они расположились полукругом, прямо напротив леса, кое-где стояли строительные леса, а недоделанные участки стены заполняли либо солдаты, либо трупы.

«Сейчас только мелкие твари с периферии леса атакуют стены, но подойдет крупняк с более глубокой части леса и этой стене, и её защитникам — пиздец, — у Элистера было чёткое видение картины, — я вижу только один приемлемый вариант в этой ситуации, — он достал из за спины метровый штырь, — спасибо что подвёз» — следующим движением Элистер быстро и точно вогнал штырь в затылок кабана, голова зверя была настолько большой, что только кончик штыря показался из зрачка глаза. Кабан тихо взвизгнул, и его огромная туша с громким звуком упала на землю усеянную камнями, ветками и мягкой травой.

Не мешкая, Элистер сделал достаточный разрез на брюхе кабана, чтобы протиснуться внутрь, потом пролез внутрь звериной туши, скрепил края разреза тем, что было и начал ждать, дыша через трубку, протиснутую в зазор закрытого разреза.

…

— Пошли безымянного за Генрадом, — на высокой стене стояли три человека, один стоял прямо у зубцов стены, остальные стояли по бокам позади него, подчёркивая его особое положение среди других людей.

— Одного? Но милорд, это… — человек в зеленом кожаном доспехе и с капюшоном попытался договорить, но его перебили

— Сэр Украм, милорд хочет отправить нового члена формирования на это задание, надеюсь, дальнейшие объяснения вам не нужны? — Перебивший был одет в алую мантию, был виден только его острый подбородок с козлиной бородкой, он даже не повернул голову к человеку, которого перебил, а в его голосе была едва уловимая насмешка.

Украм ощутил эту долю насмешки, но он не стал продолжать разговор и замолк, только его стало более мрачным.

Взгляд милорда, отдавшего приказ об убийстве, был холоден, а лицо, гладко выбритое, в глубоких морщинах, было каменным.

Спустя минуту, со стен незаметно спустилась тень и быстро двинулась в сторону битвы.

…

— Держитесь бойцы, победа близка! Тварей всё меньше и меньше! Скоро прибудет подкрепление— Генрад продолжал выкрикивать приободряющие реплики, в которые сам слабо верил, зато он верил в свой кистень, щит и в своих оставшихся подчинённых, которые были элитой среди всех бойцов в его полку, впрочем, осталось их едва ли сотня.

*Ух!* *Визги и рычание зверей* *Глухие удары об щиты*

Солдаты стояли кругом, ощетинив копья и выставив щиты вперед. Командующий этого последнего рубежа обороны был на подхвате, убивая пробравшихся внутрь лесных существ или сильных тварей, с которыми не могли справиться его бойцы.