Утром, когда Иванна проснулась, она все еще была в объятиях своего отца. Девочка взглянула на своего папу, протерла глаза и он весело рассмеялся.

— Хорошо спала?

— Да.

— Тебе больше не хочется?

— Да. Я хочу встать.

Когда она громко зевнула, Данте встал, держа ребёнка на руках. После того, как умерла её мать, никто больше не обнимал её так. Руки отца были такими теплыми и удобными.

Иванна обняла его большие, крепкие плечи и потерла свои щеки о них. Её папа счастливо засмеялся.

— Ты голодна? Умойся и поешь...

Данте, держащий дочь, внезапно замолк. Иванна, слушавшая так полюбившийся ей спокойный голос отца возле своего уха, посмотрела вверх. Папа смотрел на что-то.

— Сэндвич, ты его съела?

— Сэндвич?

— Хлеб на столе. Я принес его тебе на ужин вчера и оставил, потому что ты спала.

Иванна проснулась ночью, посмотрела на стол и съела хлеб, овощи и мясо. Она съела одну порцию, а вторая осталась такой же, свернутой.

— Да. Я проснулась и была голодна.

— Даже когда ты ела я не заметил тебя.

Данте был ошеломлен. Ребёнок не только встал и залез на его колени, но он даже не знал, что она съела сэндвич. Он почувствовал себя немного странно. Вспомнилось время, проведенное им с Луизой.

— Мне нельзя было есть его?

Иванна испугалась, когда её папа с серьезным выражением лица посмотрел на наполовину пустую тарелку.

— Нет. Мне жаль, что ты была вынуждена есть в одиночестве.

Данте с грустным голосом пришел в себя и поцеловал её в висок.

— Мне не сложно поесть одной...

Нет, он не считает хорошим то, что она говорит. Данте посмотрел на оставшийся сэндвич Иванны. Хлеба и овощей сверху нет. Видимо, она не знала, как правильно есть сэндвич. Подумав о том, как ребенок, вероятно, старался разобраться, кушая в одиночестве, он почувствовал умиление и печаль.

— Но мне грустно, если ты ешь одна.

Иванна наивно кивнула, она никогда бы не подумала, что Данте, сказавший это, сам часто пропускает приёмы пищи, потому что ему они надоедали. Девочка замерла, когда он потянул за веревку рядом с её кроватью.

— Что это?

— Потянешь за неё - придут люди. Тебе не нужно никого звать самой, поэтому позже, когда будешь одна, если захочешь увидеть кого-то, просто потяни за эту верёвку.

— Я правда могу?

— Конечно.

Когда ты потянешь за верёвку, придут люди. В тюрьме, как бы она ни плакала, к ней никто не приходил, кроме тех случаев, когда у неё высасывали силу или приносили еду. В доме её папы столько интересных вещей.

Спустя некоторое время вошла Элен*. Она ласково улыбнулась, увидев Иванну в объятиях Данте, и мягко помахала рукой.

— Может, я принесу воду для умывания?

— Да. Приготовь и завтрак.

Элен принесла воду в небольшом деревянном ведерке из ванной комнаты. После того как ванну разбили, она немедленно была убрана. Но Иванна до сих пор не заходила в ванную комнату, потому что она была полностью обставлена белым мрамором. Данте сполоснулся в ванной, а Элен увлажнила мягкое полотенце и тщательно вытерла лицо и руки Иванны.

"Все ванные в резиденции одинаково обставлены, мне придется пройтись и поработать над каждой из них. В них не должно быть белого мрамора."

"Нужно вызвать подрядчика."

"Когда состояние Иванны улучшится, я вызову кого-нибудь, чтобы сделать расчёты. Ремонт всех ванных комнат в этом доме займет довольно много времени и потребует больших ресурсов."

— Не так уж и плохо освободить поместье.

"Теперь, когда Иванна может выйти в сад, сможет ли она когда-нибудь выйти за территорию особняка? Я хочу показать ей места которые любила её мама."

"Это хорошая идея."

Всё нужно обдумать, исходя из прогресса лечения. Могло бы это быть возможно через год или около того?

Данте надел халат, слегка подсушил мокрые волосы и вышел из ванной комнаты. Элен ушла, чтобы приготовить еду, а Иванна одна гуляла по комнате, играя с игрушками. Иванна держала мягкий мяч, набитый хлопком, и когда Данте вышел, она подошла к нему. Данте привычно обнял Иванну.

— Твои волосы мокрые.

— Это нормально, скоро они высохнут.

Её маленькая ручка коснулась мокрых волос. Данте сел на диван, прижимая Иванну.

— Иванна.

— Да.

— Тебе не неудобно двигать пальцами?

Иванна открыла глаза и посмотрела на свою руку. Она начала двигать пальцами, но не была уверена.

— Мне не неудобно.

— Ты не чувствуешь боли?

Вместо ответа она взглянула в глаза Данте.

— Мой папа сказал, что просто потому, что я не чувствую боль, не значит, что нет раны. Итак, я ранена?

Красивые глаза Иванны начали двигаться. Данте погладил ребенка по голове.

— Можешь сказать.

Иванна задумалась на мгновение, затем покачала головой.

— Мне не больно.

— Тебе не больно, но без лечения ты не сможешь держать меч. Что ты хочешь сделать?

— Должна ли я лечиться, даже если мне не больно?

— Даже если сейчас ты не чувствуешь боли, по мере твоего взросления она будет накапливаться. Тогда ты уже не сможешь держать меч.

— Почему?

— Для того чтобы держать меч, требуется много усилий, но если тебе станет больно, ты не сможешь их приложить. Если ты будешь держать меч с больным телом, твое состояние только ухудшится.

Глаза Иванны опустились.

— Тогда я никогда не смогу использовать меч?

— Если тебя сейчас начать хорошо лечить, сможешь. Но лечение будет очень болезненным. До такой степени, что ты можешь захотеть его прекратить.

— Боль - это не страшно. Я могу вытерпеть.

Когда его глаза опустились, ребенок улыбнулся и протянул руку к Данте.

— Если я смогу держать меч, как моя мама, я выдержу боль. Если так, то меня будут хорошо лечить. По сравнению с высасыванием моих сил, это совсем не больно.

От этих тяжелых слов Данте стало тяжко на душе. Какой болью должно было быть для пятилетнего ребенка сказать это. Данте обнял ребенка, простерши руки.

— И здесь тепло, тихо и нет боли, поэтому я могу вытерпеть. Папа, сестра и брат сказали, что они будут рядом со мной, поэтому я могу перенести что угодно.

Данте глубоко вздохнул, услышав голос ребенка у своего уха. Худые руки Иванны обняли его плечи, словно утешая его.

— Мои папа, сестра и брат сказали, что если мне будет больно, они разделят всё со мной, поэтому я могу вытерпеть. Я больше не одна.

Прошло всего три недели с тех пор, как ребёнок пришел сюда. Время, которое Данте обычно считал слишком медленно идущим, теперь казалось очень быстротечным вместе с Иванной. Раньше каждый день был болезненным, но не сейчас. Теперь дни всегда приносили что-то новое, и он с нетерпением ждал утра.

Дни, когда он наблюдал за ростом своего ребенка, казались прекрасными и полными эмоций.

Поскольку она была дочерью, о существовании которой он вначале даже не знал, он не знал и о моментах, когда она страдала, поэтому это чувство тронуло его ещё сильнее. Было ещё более потрясающе, когда он чувствовал, что его ребенок постепенно излечивается, как сейчас.

— Да. Папа будет здесь. Я всегда буду защищать тебя вместе с сестрой и братом. Мы будем твоей силой.

— Да.

Иванна обняла плечи папы и уткнулась лицом в его грудь. Его сердце билось. Звук был громче, чем когда папа засыпал, но ощущение сердцебиения, ударяющееся об её уши, все равно было приятным. Голос папы заставлял её чувствовать себя комфортно. И поэтому Иванна оставалась в объятиях папы до тех пор, пока не принесли завтрак, с радостью наслаждаясь этим приятным звуком.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Лечение Иванны началось вскоре после того дня. Это было возможно благодаря тому, что неустойчивое состояние Иванны сильно улучшилось после иллюзии о разрушении алтаря. В противном случае Иванне, как бы она ни была знакома с болью, пришлось бы помучиться. Было бы действительно больно исцелять её искривленные кости.

Когда Иванна проходила лечение, Данте, несмотря на свою занятость, откладывал все дела и оставался рядом с ней. Бывали моменты, когда он держал её за руку. И если ситуация была серьезной, лечение проводили пока Данте держал Иванну на руках.

Близнецам запретили подходить к ней во время лечения. Маленьким детям не очень хорошо видеть, как их младшая сестра непрерывно кричит. Иванна не была против болезненного лечения, поэтому близнецы сидели тихо в своей комнате и ждали окончания процедуры.

Иногда, когда они слышали её крики сквозь закрытое окно, брат с сестрой брали мечи и отправлялись на тренировку вдали от комнаты Иванны. Близнецы вместе махали своими мечами, чтобы развивать свою силу и защищать свою сестру от страданий.

Когда лечение заканчивалось, они сразу бежали к Иванне, которая грустно плакала вместе с Данте. Бинты, обмотанные вокруг обеих рук для закрепления костей, выглядели действительно болезненно. Данте вытирал слезы с лица дочери.

— Извини, Иванна. Папа очень сожалеет.

Он жалел ребёнка, который не мог громко плакать и с покрасневшим лицом проливал слёзы; его сердце разрывалось. Данте прижал губы ко лбу Иванны и крепко обнял ребенка. Ребёнок, уставший и измученный, только тяжело дышал, проливая слезы.

— Тем не менее, давай еще подержимся. Давай будем терпеливы еще немного. Будет лучше. В будущем все будет лучше.

Её пальцы так сильно болели, что она не могла ими двигать. Иванна всхлипывала с опущенными руками, сидя в объятиях Данте.

"Больно. Очень больно. Это было не так больно, как когда мне высасывали силы, но больнее, чем когда меня били."

Слова "Я хочу прекратить" заполнили её голову.

"Я ненавижу быть больной, ненавижу испытывать боль. Ты говорил, что будешь защищать меня, но я хотела закричать и спросить, почему ты делаешь мне больно."

Тем не менее, Иванна решила плотно заткнуть губы и спрятать голову в объятиях папы.

"Я хочу быть как моя мама, которая могла мастерски владеть мечом. Меч и Святой Дух слились, как танец моей матери."

Но если она сдастся сейчас, она не сможет этого сделать. Она даже не сможет держать меч, и когда вырастет, ей будет еще больнее. Если она не хочет быть больной всю жизнь, ей нужно переболеть сейчас.

"Я ненавижу быть больной. Я чувствовала боль всю первую жизнь, пока не умерла."

"Я не хочу умирать, чувствуя боль, ещё раз."

"Если я снова проживу жизнь так, я лучше выберу что-то, что причинит мне кратковременную боль."

— Я тоже очень сожалею, папа.

"Потому что у меня есть папа. Я могу вынести это, потому что мой отец, которого не было в моей первой жизни, обнимает меня и разделяет боль со мной."

"Потому что у меня есть старшая сестра и старший брат, которые защищают меня, теперь я могу вынести боль, проглотив слёзы."

Иванна прикусила губу и закрыла глаза. Чистые слёзы, которые не получилось стереть, стекали по её щекам, горящими от боли. Они были такими горячими, что Иванна почувствовала, что она действительно жива. Лечение продолжалось в течение долгого и медленного времени, так как её состояние было плохим. Иванна едва могла двигать руками, и Данте бодрствовал дни и ночи, чтобы заботиться о своем ребенке.

И три месяца, будто ничего не случилось, пролетели в мгновение, так как работа продолжала литься рекой.

—

*прим.ред. На анлейте имя персонажа пишется "Alaine", в следствие чего предыдущие переводчики переводили его как "Алейна", однако по нашему с нынешним переводчиком мнению, Элен звучит намного правильнее и приятнее на слух, так что отныне мы меняем это имя. Извините за путаницу.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Переводчик: mozzarella

Редактор: Денег нет

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━