— Ради богов, мама! – раздался до крайности раздраженный юношеский голос ещё до того, как я успела подойти к нужному дому. – Смирись уже с реальностью!

Я замедлилась и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, аккуратно выглянула из-за ствола дерева, чтобы посмотреть на окраинный домик, куда меня послала хозяйка таверны в поисках Мавьи. Перед моим взглядом предстало типичное деревенское жилище, только заметно покосившееся и пострадавшее от времени, за ним явно давно не ухаживали судя по кривому, во многих местах обрушенному, забору и мутных окнах, пыль на которых заметна даже с такого расстояния. Однако внимание привлекает не бедственное положение дома, а люди перед ним – полная женщина средних лет и юноша лет где-то девятнадцати, который на голову выше неё.

Оба выглядят плохо. У женщины – вероятно той самой Мавьи – лицо бледное и крайне усталое, о чем прекрасно говорят глубокие синяки под её карими глазами и тонкие, потрескавшиеся губы, которые она то и дело поджимает от нервов, или сдерживаемых слез. В немытых русых волосах уже видно приличное количество седины несмотря на ещё относительно молодой возраст Мавьи, а на руках очень заметны вздувшиеся от нагрузок вены и первые морщины. Одежда деревенская, грязная, во многих местах порванная, неухоженная – женщина явно плохо заботится о себе уже достаточно долгое время.

Юноша смотрится не сильно лучше. Бледный, поджарый, с заметной мускулатурой, которая, тем не менее, плохо скрывает его истощенность, видимую в позе и том, как парень постоянно опирается о забор, как будто у него уже нет сил стоять на ногах. Черные короткие волосы растрепаны и больше походят на птичье гнездо, одежда такая же потрепанная жизнью, но, в отличие от женщины, юноша явно уделяет себе больше времени, потому как много грязи на нем не видно. Это, полагаю, старший сын Мавьи? Хозяйка таверны вскользь упоминала о нем.

— Милый, ты просто устал, - тихо пробормотала женщина, смахивая со лба пот. – Отдохни, ты много работал…

— Конечно я много работал, а что мне остается? – ни капли не сбавив гнева в голосе огрызнулся юноша. – Ты целыми днями выслушиваешь бредни от шарлатанов и веришь в то, что они помогут, а мне только и приходится, что зарабатывать деньги! Что тебе наплели про исцеление на этот раз? Что она наследующий день поправится?

— Мы только начали лечение, возможно скоро ей станет лучше…

— Да ты взгляни на то, что он тебе дал – это обычное варево, которое каждый идиот может сделать! И он за это попросил золотую подвеску?! Семеро, это буквально была семейная реликвия, а ты продала её за стакан какой-то бесполезной жижи!

Мавья шумно выдохнула и нахмурилась, после чего подняла на сына взгляд, в котором хорошо читается усталость, перемешанная с отчаянием.

— Твоя сестра страдает от проклятья, - медленно произнесла она, - я пытаюсь ей помочь, а ты чуть ли не каждый день устраиваешь истерики. Неужели нельзя проявить хоть каплю сострадания?

— И как ты ей помогаешь? Приводишь в дом обманщиков, которые рассказывают сказки об исцелении, а потом воруют все вещи и сбегают в закат? – всплеснул руками юноша. – Если бы проклятья можно было бы вылечить, мы бы сейчас тут не стояли, взгляни уже правде в глаза – ей не помочь.

— Эдари! – воскликнула Мавья и с размаху хлопнула ладонью по забору, так что тот пошатнулся и чуть не упал. – Как ты можешь такое говорить?!

— А что ты хочешь, чтобы я сказал?! – снова вспылил Эдари. – Что надежда ещё есть, или что это варево поможет ей вылечиться?! Ради богов, она буквально вчера напала на тебя, а ты продолжаешь верить в какое-то чудо!

— Я ничего не хочу слышать об этом! – отрезала женщина, и в её голосе отчетливо слышна дрожь из-за подступающих слез. – Никакого сочувствия к собственной сестре и матери! Если ты так думаешь, то почему вообще здесь остаешься, а?! Иди поселись у рабочих на полях и оставь нас тут, раз мы для тебя такая обуза!

Не став слушать ответа сына, Мавья развернулась и ушла в дом, с размаху закрыв дверь, из-за чего хлопок дерева разнесся, кажется, по всей округе до самой таверны. Эдари на это лишь разгневанно всплеснул руками, громко выругался и широким шагом направился куда-то прочь от дома, явно не желая продолжать разговор с матерью. Я же, в свою очередь, осталась тупо стоять у нечастного дерева, смотря вслед удаляющейся спине юноши.

Что ж… эм… похоже, я стала свидетельницей семейной драмы. Неловко как-то. Такое противное чувство на душе появилось, как будто я не случайно пришла к моменту их ссоры, а специально подглядывала, чтобы узнать побольше грязных тайн. Ужас какой.

Но моей цели это всё таки не отменяет, разве что откладывает её. Мавья сейчас наверняка не в самом добром расположении духа, так что, наверное, стоит немного подождать, прежде чем приходить с предложением помощи. Тем более, что она, похоже, не в первый раз имеет дело с людьми, которые пытаются вылечить проклятья, так что, возможно, разговор будет трудным, но мне ничего не остается. Может, смогу в качестве платы выпросить у неё нити и проводку до ближайшего города, где можно будет найти побольше объявлений и возможностей заработать.

Решив ещё некоторое время побродить по округе, чтобы дать Мавье возможность успокоиться, я дождалась, когда солнце начнет медленно клониться к закату, после чего вернулась к нужному мне домику и постучала в дверь три раза. Долгое время ответом была лишь тишина и какие-то тихие шорохи, слышимые внутри строения, так что пришлось постучать снова, и вот тогда уже, спустя где-то полминуты, послышался скрип открываемой двери.

— Эдари, я уже всё сказа.., - начала было говорить Мавья, но замолкла, когда встретилась со мной взглядом и поняла, что это не Эдари.

— Здравствуйте, - улыбнулась я. – Меня зовут Ивис, я странствующая наемница и медик. Слышала, ваша дочь страдает от проклятья?

Будет проще, если я сразу начну с дела. Нет смысла пытаться аккуратно подводить к нужной мне теме, только время зря потеряю.

А Мавья, тем временем, окинула меня странным взглядом с головы до ног, а затем испустила крайне тяжелый вздох, от которого, наверное, стало грустно даже деревьям, шелестящим неподалеку.

— Так вы очередная целительница проклятий? – протянула женщина, оперевшись плечом о косяк двери.

— Я бы так себя не называла, - ответила я, невольно поморщившись от того, как несуразно звучит «целительница проклятий». – Скорее у меня просто есть определенные познания в области поражений и их лечении.

— И сколько же вы хотите за свою помощь? – прямо спросила Мавья, видимо тоже решив перейти сразу к делу.

— Полагаю, что нисколько, - пожала плечами я. - Как я понимаю, вы уже не раз сталкивались с обманщиками, выдающими себя за медиков, так что на плату не особо рассчитываю. Всё, что мне нужно – пара катушек нитей Света и возможность дойти до ближайшего города.

Конечно, на лице Мавьи тут же появилось недоверие и она, нахмурив брови, посмотрела на меня таким взглядом, как будто услышала какую-то очевидную ложь и ждет, когда же я рассмеюсь и скажу, что всё вышесказанное – шутка. Я, однако, делать этого не стала и, заметив реакцию женщины, лишь развела руками, после чего сказала:

— Не делайте поспешных выводов и решений. Мой метод лечения может вам очень не понравиться, так что давайте мы поговорим об оплате после того, как я осмотрю вашу дочь и сделаю выводы.

По началу Мавья не двигалась, явно находясь в раздумьях и сомнениях, но довольно быстро сдалась, то ли слишком уставшая для размышлений, то ли слишком отчаявшаяся для того, чтобы перебирать свои варианты спасения. Женщина молча отошла с прохода и пропустила меня в помещение, лишь махнув рукой в знак того, что можно заходить.

Обстановка внутри дома соответствует тому, как он выглядит снаружи – бедная, старая и неухоженная. Узкий, поцарапанный стол у маленького окна, покосившиеся полки с посудой на стенах, пыльный, порванный во многих местах, ковер на полу и стойкий запах старости, который пронизывает, кажется, всё здесь. Но долго рассматривать внутреннее убранство дома я не стала и быстро переключила своё внимание на одноместную кровать у дальней стены, где лежит человек, а если точнее – девочка, которой по виду нет и пятнадцати.

И что ж, на этом моменте я наконец поняла, что конкретно изменилось в моём зрении. Ещё даже не подойдя к кровати я могу сказать, что девочка поражена, потому что пространство вокруг неё странным образом исказилось и пошло черными трещинами, словно битое стекло, которое до сих пор каким-то образом остается собранным и не разлетается. Множество крупных и мелких смоляных линий окружает больную, словно клетка, но что ещё более странно - эти линии медленно и едва заметно двигаются, слабо выгибаясь и меняя форму, словно находятся в воде.

Раньше я ничего такого у пораженных не видела и очень сильно сомневаюсь, что это какой-то новый, неизвестный мне вид проклятья. Очевидно, это как-то связано со словами Еро о том, что мир будет ощущаться иначе.

Я медленно подошла к кровати и, невольно задержав дыхание, поднесла руку к трещинам, пытаясь понять, что это такое. Стоило только моей ладони оказаться в радиусе черных линий, как кожу обдали сильнейшие мурашки, и я почувствовала внутреннюю дрожь от резонанса с Тьмой.

— Что за.., - тихо пробормотала я, не сводя недоуменного взгляда с девочки и пространства вокруг неё.

Резонанс невероятно сильный. Ещё никогда до этого я не видела такого отклика Тьмы на мои действия. Ранее чувствовать Тьму удавалось благодаря уколам в коже тут и там, а также странным, эфемерным ощущениям, которые проходили через мой мозг, однако сейчас всё совершенно по-другому. Я даже не коснулась пораженной, а уже чувствую, как магия воздействует на её тело, и чувствует это не только мой разум и кожа, а, кажется… всё. Не только кончики пальцев, которые обычно имеют прямой контакт с телом пораженного, но и ладонь, одолеваемая мурашками, а также ощущением того, как Тьма медленно, словно тонкие иголки, пронизывает тело пораженной. Не только разум, но и что-то глубоко внутри меня, что откликается на колебания магии, как будто может их чувствовать. Это так странно. Но в то же время как будто естественно. Почему-то какая-то часть моего сознания совершенно не взволнована происходящим и спокойно говорит, что так и должно быть.

Так… ладно. Это что получается… я начала видеть Тьму? Учитывая возникший резонанс, когда я поднесла руку к трещинам, других вариантов не остается. Но что же тогда меня смутило там, в лесу, где никакой Тьмы быть не могло? Я нахмурилась и перевела взгляд на стены дома, в котором нахожусь, чтобы попытаться снова понять, что же конкретно стало другим в моем восприятии мира.

В голове возникла идея о том, что мысль об изменении окружения как о мозаике была не такая уж и странная, а даже наоборот – правдивая. Только сейчас, осмотрев пораженного Тьмой человека, я наконец смогла дать хоть какое-то определение тому, что за странные, непривычные вещи начали видеть мои глаза – маленькие, едва заметные осколки, похожие на детали мозаики, практически незаметные на фоне окружения, но при должном внимании всё же отличимые от общей картины. Их можно заметить в трещинах досок, из которых состоят стены и потолок дома, в огне свечи, горящей на прикроватной тумбочке, в швах одежды как Мавьи, так и моей собственной, в предметах и в украшениях, во всем. Они пронизывают, кажется, весь мир и являются его неотъемлемой частью, которую мне до этого просто не удавалось замечать.

Что самое интересное – больше всего этих осколков скопилось вокруг девочки, там, где между частями мозаики начинают появляться черные трещины.

— Вау, - пробормотала я, - просто вау, старик.

— С вами всё в порядке? – послышался голос сбоку и, повернув голову, я увидела Мавью, поглядывающую на меня с явным беспокойством в глазах.

Ах да, точно. Я же сюда пораженную пришла лечить.

— Да, просто задумалась, - растянув губы в доброжелательной улыбке, ответила я. – Сейчас осмотрю вашу дочь, и дальше мы уже решим, что делать.

Потом разберусь с моими новыми особенностями зрения, сейчас надо заняться делом. Мавья после моих слов коротко кивнула, в то время как я пододвинула к себе стул и, сев возле кровати, откинула одеяло, которым была укрыта девочка.

Пациентка выглядит вполне стандартно для человека, страдающего от проклятья - худая, бледная, практически серая. Губы сухие и потрескавшиеся, под глазами синяки, русые волосы мокрые у корней из-за пота, одежда во многих местах порвана из-за чего видны участки кожи, на которых остались красные раны. Что ещё более примечательно – девочка привязана к кровати веревками.

Я перевела взгляд на черные трещины и поняла, что их становится заметно больше возле левого бедра пораженной. Откинув одеяло ещё ниже и закатав штаны, в которые она одета, я посмотрела на левую ногу и увидела ожидаемую картину – кожу, окрашенную в разные оттенки серого.

Итак, во-первых, моё умение видеть всю эту странную магическую мозаику может быть полезными, а во-вторых, это Озверение. Если оно задело только ногу и ещё не дошло до органов, то лечение вполне может быть возможно, если же дошло, то, к сожалению, с девочкой придется попрощаться, только если где-то по близости не окажется пары целителей и алхимиков.

Я вновь вытянула руку и приблизила её к пораженному бедру, остановившись в считанных миллиметрах от кожи, желая проверить то, насколько сильным может быть резонанс. И результат меня не разочаровал – даже не касаясь тела, я могу чувствовать границы Озверения и пораженную проклятьем область, при чем чувствую я это на удивление хорошо, гораздо лучше, чем раньше, когда работала напрямую с кожей.

Проклятье, можно сказать, «молодое» - ему нет и недели, а потому и разрастись оно пока не успело. Основной пострадавшей конечностью остается левое бедро, Озверение поразило большую его часть, но не настолько, чтобы вставал вопрос об ампутации. При должной сноровке и правильно проведенной операции ногу можно сохранить, а дальше уже работа за целителями. Также, проклятье успело зайти за границы тазобедренного сустава, но, к счастью, не достигло живота и находящихся там органов. По всем признакам вмешательство не должно быть таким сложным для организма девочки, как, например, в случае Амаита, у которого было задето несколько жизненно важных органов и его пришлось вводить в алхимический анабиоз. Следовательно, вероятность успешного лечения становится гораздо выше.

Подумать только, на какие, черт возьми, жертвы пошел старик? Зрение у меня улучшилось настолько, что я начала видеть Тьму; осязание, может быть, немного пострадало, но зато резонанс с магией стал крайне сильный, так что я могу определить тяжесть проклятья даже не касаясь человека. Что Еро вообще со мной сделал?

— Ну что там? – голос Мавьи, стоявшей рядом, вырвал меня из усиленных раздумий.

— …лечение возможно, - с промедлением ответила я. – Поражена только нога, поэтому проклятье можно уничтожить, но…

Я замолкла, встала со стула и повернулась к Мавье, приготовившись к тяжелому разговору.

— Но есть пара нюансов.

Женщина склонила голову на бок и развела руками, как бы показывая, что готова слушать.

— Во-первых, надо где-то купить успокоительные и снотворное, при чем сильное, либо я сама могу их сделать, но мне нужно алхимическое оборудование и некоторые реагенты, - начала перечислять я. – Девочку надо стараться навещать как можно реже и не говорить с ней, чтобы не провоцировать сильные эмоциональные реакции. Во-вторых, вам надо где-то найти целителя, который сможет помочь вам с восстановлением после лечения. Желательно приступить к процедурам сразу же после проведенного лечения. В-третьих, если всё пройдет хорошо, вам будет необходимо пройти курс терапии и следующие несколько лет принимать лекарства в определенной дозировке. И в-четвертых…

Я замолкла и тяжело вздохнула, пытаясь подобрать в голове нужные слова. Всегда было сложно сообщать людям о том, что лечение проклятья будет проходить с помощью Тьмы, потому что никогда нельзя предугадать их реакцию. Тем не менее, когда в моей голове уже начало сформировываться объяснение, Мавья неожиданно издала смешок и спросила:

— Вы будете использовать Тьму?

Наверное, мой взгляд был настолько удивленным и недоуменным, что женщина не сдерживаясь рассмеялась, после чего произнесла:

— Вам стоит перестать представляться своим именем. После Островов земли об Ивис Виомор не слышали только глухие.

Я на мгновение встала в ступор, осознавая слова Мавьи, после чего недоверчиво нахмурилась и спросила:

— Всё это время вы знали о том, что это я?

— Сначала не поверила, - пожала плечами та. – Но лицо у вас точно такое же, какое и в газетах было, ещё и в алхимии явно сведущи.

О, вот оно как. Так значит моё лицо ещё и в газетах вывешивали, замечательно. Теперь помимо нитей и средств на дорогу придется озаботиться маскировкой, потому что если в деревне меня ещё могли не узнать, или, как Мавья, не поверить, что это я, то вот в городе таких поблажек не будет. Впрочем, другого ожидать и не стоило – очевидно, Совет решит показать всем лицо «главного преступника», чтобы народ видел, на кого всю вину решили свалить.

— Ладно, - пробормотала я, - хорошо, понятно. Так… вы согласны, или..?

Мавья ответила не сразу. Сначала она перевела тоскливый взгляд на свою дочь, которая без сознания лежит на кровати, привязанная к деревянной основе старыми веревками. На лице женщины вместе с грустью отразилась невероятная усталость, как будто у неё уже не осталось сил для того, чтобы возражать, или с чем-то бороться. К сожалению, мне очень часто приходилось видеть такое выражение лица – оно было практически у всех родственников пораженных, которым долгое время приходилось иметь дело с тяжелыми последствиями проклятий. Они отчаялись, устали и единственное, на что у них сохранялась надежда – это на спокойную смерть для пострадавшего.

— Мне приходится держать мою девочку привязанной к кровати, чтобы она не напала на меня и не навредила себе, - произнесла Мавья. – Хуже участи для неё, наверное, уже не будет.

Вернув взгляд ко мне, женщина развела руками, как бы показывая, что не особо возражает против моего вмешательства.

— Надеюсь, слухи не врали вы действительно знаете, как лечить проклятья, - сказала она.

— Не врали, - кивнула я, - но пораженная всё равно может умереть от факторов, которые я не способна контролировать.

Мавья крупно вздрогнула и испустила дрожащий выдох, как будто снова пытаясь сдержать слезы - она определенно очень болезненно воспринимает любые разговоры о смерти её дочери. Тем не менее, мне необходимо, чтобы женщина осознавала правду и вероятность того, что девочка не выживет. Принципы и всё такое.

— Вы должны понимать все риски, - произнесла я. - Моё вмешательство будет наименее сложным этапом лечения, всё самоё опасное начнется после. Вы должны действовать быстро, чтобы контролировать состояние дочери и увеличить её шансы на выживание, понимаете? Я помогу вам на первых порах восстановления – выпишу все необходимые лекарства, помогу с их изготовлением и прослежу за приемом, но всю остальную работу вам придется делать самостоятельно.

Непонятно почему, но мои слова вызвали у женщины какую-то странную реакцию – она замерла и подняла на меня смятенный взгляд, словно не может поверить в то, что слышит. Несколько секунд промолчав, Мавья тихо, вымученно усмехнулась и, покачав головой, заметила:

— А вы действительно отличаетесь от «целителей проклятий». Те бы мне уже серенады пели о том, что моя дочь обязательно поправится.

Испустив долгий, тяжелый вздох, Мавья посмотрела в окно, за которым солнце медленно клонится к горизонту, окрашивая небо в рыжие тона, после чего, видимо приняв в голове какое-то решение, коротко кивнула самой себе.

— У нас есть пара целителей, раньше работали в лазаретах Коллегии воды, - сказала женщина, - я поговорю с ними, должны помочь. Алхимическое оборудование займу у травника, он тут, неподалеку живет, у него же можете попросить нужные вам реагенты, думаю там много всего найдется. А по оплате..?

Она посмотрела на меня взглядом, в котором так и читается волнение, как будто Мавья боится, что я сейчас назову непомерную для неё цену. Мне оставалось лишь развести руками и сказать:

— Как и говорила раньше. Пары катушек нитей и прохода до ближайшего города будет достаточно.