— Это.., - один из его подчиненных нахмурился, устремив взгляд на стол.

— …не ваше дело, - закончил за него Марус, строго посмотрев на целителя. – Мне помнится, что я назначил вас на утренний обход пациентов, так почему вы ещё здесь?

Тот стушевался и, тихо извинившись, поспешил покинуть кабинет управляющего в лазарете, перед этим не забыв покоситься на дневник Ивис, который так сильно его смутил.

Марус проводил парня взглядом, после чего вернул внимание к записной книжке, которую разбирал последние несколько дней, прошедшие после побега заключенной. Скорее всего, если про это узнает кто-то из управляющих лиц, ему в лучшем случае сделают выговор, в худшем – вовсе снимут с поста, но на данный момент целитель в последнюю очередь хочет думать о своей репутации и будущей карьере. Яван умирает у него на глазах, а человек, который мог им помочь, сбежал, и в Коллегию даже если вернется, то очень-очень не скоро. Что ему остается делать, кроме как искать решение проблемы самому?

С усталым вздохом рухнув в кресло, Марус открыл дневник и, игнорируя боль в глазах от малого количества сна, вновь принялся за чтение. Разбирать это бумажное хранилище… мягко говоря не просто. Ивис явно никогда не рассчитывала на то, что её записную книжку кто-нибудь прочитает, потому что все записи здесь сделаны хоть и аккуратным, хорошо читаемым почерком, но идут они в разнобой без какой-либо последовательности. Следом за наблюдением роста полевого растения написано глубокое рассуждение на тему воздействия Тьмы на человеческое тело; за списком каких-то книг, которые она, видимо, хотела купить и прочитать, следует детальное описание проклятья и предполагаемые способы его устранения. Многие строчки перечеркнуты, потому что, как гласят маленькие приписки рядом с ними, «потеряли свою актуальность, новая информация на странице какой-то там», на углах листов всегда располагаются либо бессмысленные каракули, либо формулы разной степени важности, одним словом – крайне сложный для освоения материал.

Но Марусу ничего не остается, кроме как в нем копаться в надежде найти нужную информацию. Сказать, что на это уходит много времени – ничего не сказать, особенно если вспоминать то, что страниц в дневнике в несколько раз больше, чем кажется на первый взгляд. Он понятия не имеет, как Ивис добилась этого эффекта, но записал в список дел спросить её об этом, если они, конечно, ещё когда-нибудь встретятся.

«Запись 112.

440 г. Э.р. 4 месяц второй семерки, 3 число.

Катация зеленая крайне плохо подходит для алхимической выдержки. У меня взорвалась последняя колба.»

Марус мог лишь тихо хмыкнуть, представляя, какое разочарование испытывала Ивис после этого происшествия.

«Запись 113. Наблюдение 113-01.

440 г. Э.р., 4 месяц второй семерки, 5 число.

Возможно, открыт новый вид проклятья.

Прибыла в город на острове архипелага воздуха. Взяла с доски объявление, в нем говорилось о каких-то звуках из заброшенного дома, которые не давали людям спать, многие хотели переехать в другой район из-за того, насколько жуткими были эти звуки. Хозяин объявления описал их как: «болезненные стенания, как будто кого-то там на цепи держат». Стража никаких следов преступлений не нашла и разбираться в этом не спешит, так что жители решили обратиться к наемникам.

Я пришла в указанный дом и сначала ничего странного не увидела. Звуки действительно были, но я не могла определить их источник, так что пришлось остаться там на некоторое время чтобы всё изучить. В конце концов случайным образом наткнулась на мышиную нору, где увидела что-то похожее на стеклянный барьер, который каким-то образом образовался между слоями стен, там стоны были немного громче. Получив разрешение от соседей, я убрала доски с одной части дома и обнаружила, что внутри всё заросло странным, неизвестным мне кристаллом багряного цвета. Звук шел от него, хотя был немного приглушен, как будто эхо. Пришлось разобрать приличную часть дома чтобы добраться до источника – чердак, люк на который было невозможно открыть. Использовала Тьму. Там всё пространство было забито этим кристаллом, было буквально невозможно подняться, так что снова пришлось применить разрушение, чтобы забраться внутрь. Ориентируясь на звук, я сделала туннель и наконец добралась до источника – человека.

Его тело было разорвано кристаллом, я сначала даже не поняла, что это гуманоид, потому как увидела только изуродованные остатки рук и тела, но потом наткнулась на голову и он заговорил со мной, тогда всё стало ясно. Человек буквально молил меня убить его и я, придя к выводу, что его уже не спасти, так и сделала, уничтожив его голову. После этого стоны прекратились.

Я взяла часть кристалла на анализ, результат - он состоит из крови, мяса и прочих частей человеческого тела, но главное не это. В нем очень хорошо видны следы Света, при чем не обычного, у него как будто другое действие, более агрессивное. Чтобы добиться формирования такого материала с помощью Света, необходимо изменение, которое бы неизбежно затронуло всю органику, сделав из неё другой, более твердый материал, но в данном случае ничего не изменено, ни кровь, ни мясо. Это больше похоже на искажение, чем на изменение. Пока не спешу с выводами, но вполне вероятно, что здесь не обошлось без Тьмы.

Дополнение: это действительно проклятье. Описание в записи 175.»

Наконец-то на глаза попалось хоть что-то относящееся к делу. Марус оживился, внимательно читая каждую строчку, чтобы не пропустить ничего важного. Похоже, это был первый раз, когда Ивис столкнулась с проклятьем Красного льда и что ещё лучше – она оставила указание на нужную запись. Возможно, в её дневнике всё же есть хоть какое-то подобие порядка.

Недолго думая, целитель спешно начал листать страницы в поисках сто семьдесят пятой записи, пока наконец не нашел нужную.

«Запись 175. Наблюдение 175-01.

445 г. Э.р., 7 месяц первой семерки, 19 число.

Проклятье Красного льда, назовем его так. Пока что получает первое место в моем ранге проклятий, из-за его жестокого воздействия. Дополнение: информация недействительна, теперь он занимает второе место.

Тело жертвы разрывает кристалл из крови и плоти, который непрерывно растет, при этом поддерживая жизнь в человеке. Пораженный никогда не умрет и будет чувствовать воздействие льда на него, эти мучения продлятся до того момента, пока его не убьют посредством уничтожения головного мозга. Страдают от этого только сильные маги Света, дошедшие минимум до класса старшего, когда они попадают под колоссальное воздействие Тьмы, им достается либо Паутина, либо Красный лед. Лечение проклятья пока не представляется возможным без поддержки целителей. Дальнейшие наблюдения пораженных будут отобраны и записаны только те, которые представляют наибольший интерес.

Первый пациент (1-175-01) – командир городской стражи, во время битвы с темным магом попал в радиус устроенного тем взрыва. Встретилась с ним, когда из его тела уже прорастал лед. От безысходности позволил мне осмотреть его и попытаться вылечить. Итог – смерть. Была поражена слишком большая часть тела, извлечение льда не представлялось возможным из-за того, что кристалл поразил жизненно важные органы. 1-175-01 погиб на операционном столе при попытке извлечь часть льда. Вывод: извлечение кристаллов невозможно, если поражены органы.

Второй пациент (2-175-01) – ребенок потомственных старших магов, в двадцать лет добралась до такого же класса, в двадцать два попала под нагрузку Тьмы в пещерах, копившуюся там, видимо, крайне долгое время. После этого не могла нормально использовать магию из-за того, что при каждой попытке сотворить заклинение по всему телу начиналась боль. На момент моего прибытия лед не вышел за пределы тела, но ощущался при нажатии, жизненно важные органы не задеты, поэтому было решено оперировать. Итог – смерть. Операция прошла успешно, но через неделю кристалл вновь вырос. Прооперировала ещё раз и через неделю появился новый. Третью операцию девушка не выдержала.

Третий пациент (3-175-01) – бродячий маг, беглый преступник, до этого был воином при Совете, ушел после того, как его отправили на границу Пепельных вод с целью разведки. Погиб по моей вине. Жалобы были примерно те же что и у второй пациентки, поэтому я сразу поняла, что это Красный лед, но из-за недостаточной осведомленности решила, что лучше дождаться, когда лед станет ощутим, чтобы понять, не задеты ли органы. Итог такой же, как и у 2-175-01 – две операции и третья конечная. Только потом наконец додумалась как следует препарировать тело и увидела, что поддерживающая система искажена. Вероятно, 3-175-01 можно было бы спасти, если бы я сразу уничтожила искаженную часть системы.»

«Запись 176.

445 г. Э.р., 7 месяц первой семерки, 25 число.

Итог всех проведенных исследований:

1. Проклятье Красного льда можно вылечить только на начальном этапе, если уничтожить искаженную часть поддерживающей системы. Как только лед начинает ощущаться нажатием, жертву уже не спасти. Прогрессия проклятья зависит от частоты использования магии.

2. Самостоятельное лечение в одиночку невозможно. Как и в случае Озверения, здесь необходима комплексная работа не только Тьмы, но и целителей, так как даже на начальном этапе, после уничтожения поддерживающей системы, будет необходимо извлечь уже образовавшийся лед и восстановить утерянные части тела.

3. Альтернатив лечению с помощью Тьмы нет. Поддерживающая система схожа с нервной, множество каналов проходят по всему телу человека, обеспечивая возможность использовать магию. При поражении Красным льдом искажается достаточно большая область системы и хирургическим путем удалить её будет крайне затруднительно, если вообще возможно, придется резать чуть ли не всё тело пациента.

4. Лечение Красного льда крайне рискованно даже с идеальным контролем Тьмы. Поддерживающая система тонкая и хрупкая, будет крайне сложно различить области тела, которые необходимо удалять, шанс уничтожить не ту часть примерно 80 на 20. Необходимо разработать средства для более аккуратного и менее рискованного воздействия на тело.»

Долгое время Марус сидел в молчании, мрачно смотря на аккуратные, ровные строчки, которые несут в себе отнюдь не приятную информацию. Итак, его хрупкие надежды на лечение были разбиты вдребезги холодными и, что самое печальное, обоснованными выводами Ивис. Спасти Явана от Красного льда не получится без использования Тьмы – очевидный факт, который целитель, тем не менее, упорно пытался отрицать, лелея в себе пустые надежды, словно упрямый подросток.

Усталость от постоянного чтения беспорядочных записей сменилась усталостью от осознания собственной беспомощности. У Маруса есть связи, деньги, положение и больше двадцати пяти лет практики в лазарете, но всё это не имеет никакого сраного смысла перед лицом проклятий. Сейчас он может только по часам выдавать пораженным обезболивающее и безучастно смотреть на то, как молодой парень, не проживший и двадцати лет, умирает мучительной смертью из-за идиотизма его отца. Ещё никогда в своей жизни целитель не хотел никому врезать так сильно, как Закиру.

Стены собственного кабинета стали мозолить глаза, воздуха, казалось, начало не хватать и в тишине помещения стал отчетливо слышен рой собственных мыслей, медленно начинающий съедать сознание. Марус, понимая, что не может продолжать тут сидеть, резко встал, после чего направился к выходу из кабинета, надеясь на то, что небольшая прогулка прояснит его разум. Сейчас как раз раннее утро и в Коллегии практически нет людей.

Шаги целителя эхом отдавались от стен в пустых коридорах, и гнетущую тишину, повисшую в воздухе, не прерывал ни один голос кроме тихих покашливаний стражи, которой стало в разы больше после побега заключенной. Очень скоро Марус понял, что прогулка не помогает – как бы далеко он не ушел, мысли остаются с ним, такие же ядовитые, как и прежде.

«Старый идиот, ты действительно верил в то, что сможешь вылечить проклятье?» - язвительно звучала одна из них. – «Десятки тысяч ученых и целителей до тебя не смогли, а ты сможешь?».

«Ты ведь дал парню надежду» - упрекала другая – «привел ему заключенную, убедил согласиться на лечение и всё ради чего? Ради того, чтобы поставить его перед фактом смерти. И чем, скажи мне, ты тогда лучше Закира?».

«Да волнует меня этот Закир!» - гневно кричала третья – «Всё это происходит из-за него! Яван поражен из-за него, Острова земли до сих пор изолированы из-за него, моя единственная надежда на лечение сбежала из-за него! Высокомерный ублюдок даже не понимает в чем его вина, как этот идиот вообще оказался на посту главы?!».

В груди медленно закипает гнев, в то время как ладони невольно сжались в кулаки до дрожи.

«Да, оправдывай всё Закиром, а не собственной глупостью. Ты же с самого начала прекрасно понимал, что Явана не спасти, никого нельзя вылечить от проклятья. Неужели ты…»

— Да стой ты, глупое животное! – послышался раздраженный голос, вырвавший Маруса из невеселых мыслей.

Очнувшись, целитель понял, что дошел до внутреннего двора Коллегии, где расположен сад, в котором несколько дней назад он разговаривал с госпожой Иламон. Кусты неподалеку затряслись и вновь стали слышны тихие ругательства, произнесенные сквозь сжатые зубы. Марус насторожился и, намеренно замедлив шаг, тихо подошел к источнику звука, стараясь не думать о том, что для прохожего это наверняка будет веселым зрелищем – представитель целителей Коллегии земли крадется к кустам в саду.

Внезапно, стоило ему подойти достаточно близко, из листвы с пронзительным воем вырвалась пустынная лиса, а следом за ней Яван, схвативший животное на лету под живот. Марус замер, а вместе с ним и парень, уставившись на него широко раскрытыми глазами, словно пойманный олень. Некоторое время они стояли в неловком молчании, пока лис не укусил Явана за палец и тот, тихо выругавшись, не отдернул руку, из-за чего животное наконец смогло вырваться и ускакать в соседние кусты.

Марус проводил лиса взглядом, после чего посмотрел на подопечного, стараясь подавить улыбку, которая так и лезет на лицо.

— Это Хвост? – поинтересовался целитель, сложив руки за спиной.

— Кто? – Яван уставился куда-то в сторону, решительно отказываясь встречаться с ним взглядом.

— Пустынный лис, о котором так печется Камилия, - пояснил Марус. – Она до смерти боится, что ты о нем узнаешь и заставишь выгнать.

Яван недовольно посмотрел на кусты, куда убежал Хвост, и, нахмурившись, пробормотал:

— Я не так далек от этого решения…

Марус со смешком вскинул бровь, после чего заглянул за листву, из которой вынырнул парень вместе с лисом. Там он, к своему удивлению, увидел полу размотанный рулон бинтов, несколько склянок с алхимией и кусок мяса, одиноко лежащий на тарелке. Чем бы тут не занимался Яван, выгонять Хвоста он точно не собирается.

— Чего ты здесь вообще забыл? – тем временем засуетился юноша, вставая перед Марусом чтобы загородить обзор на бинты с мясом. – У тебя разве нет дел в лазарете?

Любой другой человек, наверное, подумал бы, что он зол, но целитель провел с этим мальчишкой слишком много времени, чтобы не увидеть в его действиях очевидного волнения.

— Решил прогуляться, - ответил Марус, после чего сразу же перешел к интересующей его теме. – Хвост ранен? Зачем ты сюда бинты с алхимией притащил?

— С чего вдруг ты решил, что мне есть дело до этой грязной лисы? – тут же вскинулся Яван, сложив руки на груди. – Просто я поцарапался и решил обработать рану.

— Надо же, - хмыкнул целитель, - а мясо зачем?

— Затем что… - Яван на несколько секунд замолчал, явно пытаясь придумать ответ, после чего, с абсолютно серьёзным лицом, выдал:

— Я решил попробовать новый деликатес.

Никто не может обвинять Маруса в чем-либо, когда он после этих слов, не сдержав веселья, громко прыснул и рассмеялся до боли в легких. Очевидно, Явану такая реакция не понравилась, потому как он, с крайне смущенным выражением лица, тут же начал негодовать.

— Ты смеешь смеяться надо мной?! – явно пытаясь придать своему голосу как можно больше угрозы, воскликнул он. – Быстро успокойся, пока я не позвал стражу!

— Не стоит, - между смехом выдавил Марус, помахав рукой, - они.. ха-ха, будут удивлены твоими гастрономическими идеями, ха-ха!

Сказать, что Яван был этим возмущен – не сказать ничего, так что целитель вскоре спешно подавил веселье, решив, что не стоит злить парня ещё сильнее. Сделав глубокий вдох и выдох, мужчина смахнул выступившие слезы и, кинув быстрый взгляд на злосчастное мясо, сказал:

— В следующий раз выбирай кусок с костями. Пустынным лисам нужно много кальция чтобы наращивать панцирь на спине, одной «мякотью» ты их не прокормишь.

— Да с чего ты..! – Яван, казалось, хотел снова начать оправдываться, но, видимо поняв, что итак сказал глупость в попытке отвертеться, оборвал себя на полуслове, смущенно уставившись на свои ноги.

— Ради Семерых, чего ты так бесишься? – Марус легко хлопнул его по спине. – Нет ничего плохого в том, что ты пытаешься сделать что-то для девушки, которая тебе нравится…

— Да не нравится она мне! – тут же воскликнул Яван, пряча заметно потемневшие от румянца щеки. – Что ты пристал вообще?!

— Конечно-конечно, - примиряюще поднял руки целитель, серьёзно опасаясь того, что юноша сбежит.

Понимая, что доказывать ему что-то бесполезно, Марус перевел взгляд на кусты, среди листвы которых виден силуэт лиса, настороженно следящего за ними. Немного подумав, он прошел мимо Явана и взял кусок мяса, после чего направился к спрятавшемуся зверьку.

— Что с ним? – спросил целитель, медленно подходя к кустам, чтобы не спугнуть Хвоста.

Яван по началу упрямо молчал, демонстративно отвернувшись, но в конце концов оглянулся, и тихо сказал:

— Какие-то придурки увидели его и начали гонять по всему саду. Задняя лапа сломана.

Марус издал тихое «мгм» в знак понимания и присел на корточки перед кустами, аккуратно выставив руку с мясом вперед. Некоторое время Хвост продолжал прятаться, угрожающе рыча, но в конце концов, видимо, голод стал сильнее него, потому как лис, не переставая настороженно глядеть на них, медленно выбрался из листвы и схватил зубами еду.

Пока он ел, целитель, наклонив голову, осмотрел его задние лапы. Одна из них действительно доставляет зверьку неприятные ощущения, потому как Хвост держит её на весу, опасаясь опираться.

— Неприятно, но много времени на лечение не уйдет, - вынес свой вердикт Марус. – Возьми в лазарете спицы, зафиксируй и перевяжи лапу, следи чтобы он не сгрыз повязку. Я могу использовать Свет, но животные переносят его несколько хуже, чем люди, тем более такие мелкие.

— Не надо, - покачал головой Яван, хмуро смотря на поедающего мясо Хвоста. – Камилия снова начнет бегать как бешеная, если не увидит его…

Парень резко оборвал себя на полуслове, видимо осознав, что проговорился. Резко отвернувшись, он раздраженно процедил:

— Заткнись.

— Я ничего не говорил, - заметил Марус.

— Ты смотришь.

Целитель тихо рассмеялся и, не сдерживаясь, растрепал волосы на макушке Явана, не обращая внимания на его недовольный взгляд.

— Разреши ей держать лиса у себя, чтобы такого больше не случалось, - предложил мужчина.

— Ещё чего, - фыркнул Яван. – Правила для всех одни и, согласно правилам, в Коллегии запрещено держать животных.

— Сделай исключение, - пожал плечами Марус. – Скажи, что это для исследований или что-то в таком духе.

— Если я проявлю благосклонность к определенным людям, то покажу, что управление Коллегии может проявлять слабость, - покачал головой Яван. – Одни тут же начнут выстилаться чтобы выбить себе послабление, а другие разводить сплетни за спиной. Что подумают обычные люди? А что подумает отец?

Сердце целителя тут же упало при упоминании Закира. Честно говоря, он не понимает необъяснимой верности, которую испытывает юноша, пытаясь выслужиться перед главой и, вероятно, никогда не поймет. Даже будучи пораженным неизлечимой болезнью, Яван продолжает упорно загонять себя в рамки заместителя главы и делать всю грязную работу, за которую не хочет приниматься его отец. Марус так и не может определиться, благородство это, или глупость.

— Разумно, - в конце концов сказал он. – Что ж, поступай как посчитаешь нужным, но я бы на твоем месте позволил себе маленькую вольность. Всяко лучше, чем загружать бедняжку бесконечной работой.

Когда Яван снова начал возмущаться и оправдываться, целитель лишь мягко рассмеялся, наконец почувствовав легкость в мыслях.

***

Остров Заката является, без лести и прикрас, одной из достопримечательностей архипелага. Зе́мли, целиком и полностью отданные науке и исследованиям, каждый месяц здесь собираются ученые со всех островов, чтобы обсудить работы и найти инвесторов для своих проектов, каждая конференция – аналог светскому вечеру, только чтобы попасть сюда нужно иметь не дворянские корни и положение в обществе, а хотя бы одну опубликованную научную работу за плечами. Тогда, может быть, если организаторы посчитают работу интересной, тебе придет аккуратный конверт с приглашением внутри.

С самого подросткового возраста я была знакома с этим островом не понаслышке. Родители приходили сюда не так часто, как хотелось бы, но каждый раз, когда они посещали здешние конференции, я могла лишь с замирающим сердцем и глазами, полными любопытства, слушать речи именитых ученых и их обсуждение каких-либо проблем, или исследований. Сказать, что это было моим самым любимым событием в году – не сказать ничего. Я своего дня рождения ждала не так сильно, как поездку на остров Заката.

Жаль, конечно, что в этот раз цель моего прибытия совсем другая, но старое, знакомое взволнованное ожидание, поселилось в груди, как и прежде. Я в который раз поправила парик и, перепроверив наличие всех документов, направилась ко входу в Закатную академию наук – одно из самых престижных учебных заведений архипелага и место проведения конференции. Высокое, вычурное здание симметричной формы, стены сделаны из серого кирпича, заметно потрескавшегося и пострадавшего за всё время существования академии, но это не портит вид, а наоборот – показывает, какую долгую историю пережила эта организация. Множество резных колонн у парадного входа, большие панорамные окна на втором этаже, сверкающие в свете солнца купола из зеленого стекла, а рядом с основном зданием видны несколько пристроек, не уступающих главному корпусу по богатству и архитектурной задумке – в крыше одной из них располагается большой телескоп, направленный в небо. После однообразных квадратных домов в городах, каждый из которых отличался от предыдущего разве что положением на земле, академия кажется какой-то… инородной что ли. Красочной, выбивающейся из общей коричнево-рыжей палитры Островов земли, совершенно не вписывающейся в картину архипелага, хотя ироничен тот факт, что она стоит на этом острове ещё со времен Охотников.

Перед академией есть просторный, круглый двор, окруженный ухоженной растительностью, в его центре расположен симпатичный фонтан, вокруг которого возведены четыре трехметровые статуи, изображающие научных деятелей, выпустившихся из этой академии. Когда-то среди этих статуй была Элиза Виомор. Сейчас на её месте какой-то исследователь, сделавший не малое, но и в половину не так много, как мама. Губы сами собой растянулись в сардонической ухмылке.

Подойдя к парадному входу, у которого уже столпился десяток людей, я предоставила стражникам документы и приглашение, после чего, получив их утвердительные кивки, прошла внутрь, окидывая взглядом знакомые богато украшенные золотом залы, на стенах которых висят большие, тяжелые картины с портретами всех знаменитых ученых, однажды обучавшихся в этом месте. К счастью, за пятьдесят лет здесь ничего не изменилось.

В коридорах тут и там стоят студенты и работники заведения, в задачи которых, видимо, входит слежка за гостями, и довольно скоро один из них подхватил меня под руку, предложив провести в один из нескольких актовых залов академии, где уже собрались другие приглашенные участники в ожидании начала конференции. Я любезно согласилась на помощь студента и покорно пошла за ним.

Наконец, оказавшись в нужном помещении, я поблагодарила юношу и тут же начала бегать взглядом по гостям в поисках нужного мне лица. Ахимон – уже пожилой мужчина с ухоженной бородой и седой косой за спиной, значит ищем кого-то похожего, благо людей вокруг не так много, как на каком-нибудь светском вечере. Этим мне научные конференции всегда и нравились – казалось бы, важное собрание, на котором собираются важные люди, но на деле посмотришь на гостей и при всем желании не сможешь сказать, что это знаменитые ученые со всех Островов земли.

Люди вокруг меня одеты в определенно дорогие, но простые официальные костюмы, да скромные платья, и единственная вычурность, заметная в их одежде – редкие украшения на шее, или руках, да и то они зачастую представляют собой невзрачные подвески или маленькие сережки. Нет музыкальной группы в конце зала, нет сотни слуг, бегающих между гостями с подносами, нет мозолящего глаз блеска и дороговизны, которой пытаются выделиться буквально все на любом дворянском вечере. Есть лишь спокойная, словно водная гладь, атмосфера, царящая внутри зала, благодаря которой сразу становится понятно, что люди сюда пришли не богатством меряться. Мне не понадобилось много времени, чтобы расслабиться и влиться в эту атмосферу. Такие собрания определенно лучше скучных светских событий.

Облегченно выдохнув, я начала свой путь через зал, непрерывно бегая глазами по гостям. Большая часть приглашенных уже расселась по местам перед сценой, на которой ещё идут приготовления к конференции, но некоторые, сбившись в небольшие группы, стоят по углам зала, бурно что-то обсуждая, и среди всех этих людей не видно нужного мне лица. Хотя, может, это просто я его не замечаю, потому что несколько сложно сосредотачиваться именно на лицах, когда на глазах повязка, а в ушах звучат обрывки обсуждений разных исследовательских работ, или научных книг, о которых я, в общем-то, тоже была бы очень не против поболтать. К сожалению, не сегодня.

— Прошу вас, проходите, - послышались слова работника и, непроизвольно оглянувшись, я наконец увидела знакомые серые глаза, а также осунувшееся в старческих морщинах лицо.

Ахимон, как и в первую нашу встречу, выглядит соответствующе своему статусу. Длинные, седые волосы он аккуратно зачесал и заплел в косу, закинутую за спину, а бороду, видимо, немного подстриг, потому что она кажется несколько короче, чем я помню. На плечах рубашка и строгий, бурый пиджак с золотой заколкой на груди, да такого же цвета хорошо выглаженные брюки на ногах. Ему не хватает только монокля на глазу для образа интеллигентного мужчины, чопорно составляющего расписание дня и предпочитающего хорошо заваренный чай алкоголю. При первом взгляде так сразу и не скажешь, что этот человек может быть причастен ко множеству смертей.

Медленными, размеренными движениями потирая бороду, Ахимон, не кинув на работника, встречающего его, ни единого взгляда, быстро осмотрел актовый зал, после чего легко подхватил разговор с ближайшим человеком, нацепив на себя добродушную улыбку. Я, стараясь не выдавать своей слежки, решила последовать его примеру, тем более что долго искать собеседника мне не пришлось.

— О, так вы тоже слышали новость об этом? – группа из трех человек находится недалеко от меня. – Идея об использовании магии пути Тьмы для борьбы с проклятьями, немыслимая дерзость

— И всё же она имеет смысл, - ответил ученому другой, пожав плечами, - Коллегия природы уже подтвердила, что их ученицу спасли от проклятья.

— Если говорить об этом без учета Запрета, то должен заметить ужасную опасность подобного лечения, - сказал третий. – Тьме необходим контроль и без него любая попытка вмешательства скорее убьет пациента, чем спасет его. Честно говоря, на мой взгляд нам нужно продолжать искать способы лечения с помощью алхимии, и не переходить на столь… агрессивные методы.

— Но ведь алхимия не всемогуща, - влезла в разговор я, подходя к группе ученых, демонстративно стуча тростью по полу.

Когда все взгляды устремились на меня, я, поняв, что вмешалась слишком резко, неловко прокашлялась и произнесла:

— Прошу прощения за то, что встряла в ваш разговор. Меня зовут Ивинол Нотмест, я изучаю алхимию и её воздействие на человеческое тело, в последние годы веду исследования в области проклятий. Не против, если я присоединюсь к дискуссии?

— Пожалуйста, - спокойно кивнул один из них, - интересно узнать ваше мнение.

— Спасибо, - улыбнулась я, краем глаза наблюдая за тем, как Ахимон с пустой улыбкой слушает какую-то женщину, бурно жестикулирующую руками. – Так вот, возвращаясь к теме… с недавнего времени я придерживаюсь мнения, что применение Тьмы в целях медицины всё же имеет место быть. Алхимия способна на многое, но даже у неё есть ограничения в виде порога интоксикации.

— При правильном применении реагентов, ни один больной не столкнется с интоксикацией, - хмуро заметил один из моих собеседников.

— И именно в этом заключается проблема, ведь для лечения проклятья нужно неправильное применение, гораздо более агрессивное, чем установлено алхимическими правилами.

Очень быстро я втянулась в бурное обсуждение проклятий, даже несколько позабыв о своей изначальной цели прибытия. Ученые передо мной говорят строго, возможно даже немного недовольно, но они, в отличие от обычных обывателей, лишены предвзятости и «ценностей», которые вбивает в голову людям пропаганда Совета. Можно ли обвинять меня в том, что я, впервые за долгое время вступив в дискуссию с хорошими оппонентами, увлеклась процессом? В нынешнее время так сложно найти нормальных собеседников.

— И тем не менее, я убежден, что с помощью Света можно добиться не меньших результатов, - настаивал на своем один из ученых, - надо лишь найти правильную технику его использования совместно с алхимией.

— Против конфликта не существует правильной техники, - покачала головой я. – Тьма и Свет несопоставимы, то, что можно совершить с помощью одного пути, нельзя сделать с помощью другого, это константа.

— Хотите сказать, что Свет не способен лечить так, как способна Тьма? – раздался голос позади и боковым зрением я увидела ещё одного человека.

Ахимон вальяжным, расслабленным шагом подошел к нашей группе, встал рядом со мной и, сложив руки за спиной, посмотрел на меня внимательным взглядом. Я мысленно ударила себя по голове, ругая за то, что совсем забыла про свою изначальную цель прибытия, но снаружи лишь растянула губы в приветливой улыбке и сказала:

— Могу я узнать, с кем разговариваю?

— Доктор Ахимон, может быть, слышали обо мне, - легко ответил мужчина. – Простите что прервал вас, просто не мог пройти мимо столь интересного рассуждения, прошу, продолжайте.

А как мне продолжать, когда ты рядом? Всё рвение и запал, с которыми я рассуждала о магии, мгновенно исчезли, сменившись настороженностью и напряжением, которое пришлось спешно прятать за маской задумчивости.

— Хм-м, - протянула я, потерев подбородок пальцем, - касательно вашего вопроса… Тьма не лечит, она лишь оказывает необходимое для выздоровления действие, которое, как правильно подметил один из моих собеседников, может быть опасным. И все же, я считаю, что с помощью Запретного пути можно сделать для пораженного гораздо больше, чем с помощью Света или алхимии, просто надо знать, как его использовать.

— Что конкретно? – нахмурился один из ученых. – Вы, в лучшем случае, уничтожите пораженную часть тела, на этом всё. То же самое можно сделать с помощью хирургии, результат будет неизменным.

— С помощью хирургии вы сможете изучить всё тело пациента на наличие пораженных областей? – спросила я. – Сможете найти все, даже самые маленькие, задетые участки тела, чтобы избежать рецидива? Сможете извлечь их, не разрезая всё тело пациента?

Впервые за весь разговор, у моих оппонентов не нашлось слов для ответа. После нескольких секунд задумчивого молчания, я, не переставая настороженно коситься на мужчину рядом, произнесла:

— Люди не хотят даже подумать о возможности использования Тьмы в благих целях, и в этом их ошибка. Пока человечество заперто в своих предрассудках, мы все равно что животные, избегающие плодоносного дерева из чувства страха перед неизвестным.

После этих слов на губах Ахимона внезапно появилась довольная улыбка и он, совершенно не обращая внимания на остальных участников беседы, сказал:

— Впервые слышу столь интересные мысли от местных ученых. Могу я узнать ваше имя?

— Ивинол Нотмест, - с готовностью ответила я.

На несколько секунд мужчина замолчал, смотря на меня странным, нечитаемым взглядом, как будто ожидая, что я сейчас рассмеюсь и скажу, что это шутка. Понятия не имею, почему моё представление вызвало у него такую реакцию, но, когда молчание уже было на грани перехода в неловкую стадию, Ахимон, словно очнувшись от транса, вежливо улыбнулся и подал мне руку.

— Подумать только, не знал, что вы стали изучать эту область науки, - произнес он. – Как вы смотрите на то, чтобы обсудить это за чашкой чая, пока не началась конференция?

— Конечно, - ответила я, принимая его помощь, после чего обратилась к остальным ученым. - Благодарю вас за хорошую дискуссию.

Те кивнули, после чего начали переговариваться между собой, в то время как Ахимон повел меня через актовый зал в другое помещение, которое оказалось столовой академии, куда приглашают гостей чтобы отдохнуть и скоротать время перед началом конференции. Мужчина остановился на несколько секунд, рассматривая комнату, после чего направился к дверям, что выводят на просторный балкон, где также находятся столики, вдалеке от любопытных глаз и ушей. Закрыв дверь и выбрав приглянувшееся ему место, Ахимон предложил мне присесть, на что я согласилась, параллельно пытаясь успокоить мысли в голове.

Так. Вот я наедине с главным подозреваемым. А что дальше-то?

Что ж… мне надо узнать у него информацию и понять, действительно ли он ответственен за то, что происходит с Островами земли. Учитывая всё, что про него известно и слова Безликого, сомнений в причастности этого человека к Сетям практически не остается, но всё же мне хотелось бы удостовериться в этом, прежде чем предпринимать какие-либо грубые действия.

— Значит, Ивинол Нотмест, да? – слова Ахимона вывели меня из раздумий. – Какая забавная шутка.

Я недоуменно вскинула бровь, не совсем понимая, что смешного он нашел в этом имени.

— Прошу прощ…

— Снимите повязку, госпожа, мы оба знаем, что вы всё прекрасно видите, - даже не дав мне закончить предложение, сказал мужчина, сложив руки в замок.

Все дальнейшие слова так и застыли в груди, не в силах вырваться. Я замерла, пораженно уставившись на Ахимона, в то время как тот посмотрел на меня с холодным спокойствием в глазах, контрастирующим с его добродушной улыбкой. Так… что-то определенно идет не по плану.

— С чего вы это взяли? – в конце концов выдавила я, надеясь на то, что ещё смогу удержать образ.

— Ивинол Нотмест – леди моего сердца, к сожалению, уже почившая.

…

Вот оно что.

С губ невольно сорвалось тихое ругательство и я, не скрывая досады, легко хлопнула ладонью по столу. Ну конечно, помощь от советника и без подвоха? Бред. Как вообще можно было поверить в то, что Безликий просто решил мне помочь, не сделав никаких подстав?

Боги, у него что, какой-то пункт на счет того, чтобы представляться умершими родственниками? Сначала в Коллегию воды пришел с новостью о том, что родители, оказывается, живы, теперь выдал мне документы на имя погибшей любовницы Ахимона, что за несносный человек.

— Кем бы ни был ваш информатор, он выбрал на редкость неудачную личность для прикрытия, - усмехнулся, тем временем, мужчина, наблюдая за моей реакцией.

— Ваша правда, - пробормотала я, зажав переносицу между пальцами. – Глупо было ожидать другого.

Ахимон хмыкнул, после чего развел руками и сказал:

— Итак, могу я узнать, что за человек со столь интересными домыслами прячется за этой повязкой?

На некоторое время я замерла в нерешительности, взвешивая все «за» и «против», но, в конце концов сдалась, и всё же сняла повязку, предварительно повернувшись к окну спиной, чтобы никто не видел моего лица.

— Моё имя Ивис, - сказала я, сложив руки на столе, - мне давно хотелось поговорить с вами, доктор.