— Знаешь, Посланник…

Девушка в белом прервала историю, затаив молчание.

— Что ты хочешь сказать?

Девушка поднялась из-за стола и подошла к стеллажу. Он был почти пуст, но в нём хранилась одна единственная книга, которая была значительно толще предыдущей. Ирида смотрела на эту одинокую книгу, а Посланник стоял рядом с ней и слушал внимательно:

— Когда беда случилась, я пыталась спасти архив этого мира. К сожалению, уцелели лишь немного листков, а также этот раздел. Её не поглотил огонь, поскольку кто-то, мы до сих пор не можем выяснить кто, специально обложил её в самые крепкие соединения, которые только могут быть.

Тут Посланник прервал её:

— Я вижу. Те маленькие книги, в которые ты вклеила листки архива, сгорели. Когда мы приходили сюда, я видел маленький огонь из стороны, от которой мы шли.

Она кивнула, отвечая немым «да», взяла книгу с полки и они обратно направились за стол.

Сейчас на столе лежало две книги: одна была обычная, страниц в ней немного, но уже можно было увидеть слабые угольки на них, а другая — толстенная, будто сумку всем чем только могли набили. В одной такой умещалось наверное четыре или пять таких обычных.

Ирида выставила их вместе, открыв лишь прошлую, чтобы дорассказать историю:

— Сейчас я держу последние записи об этом мире, что пал много циклов назад. Помни каждую историю, ведь ты Посланник.

***

Середина мая — время выпускных. И в этот день на улице словно золотым блеском сияло солнце, при этом поддувая прохладным ветерком. Во дворе школы старой школы собралась толпа из школьников: девушки одеты были в классическую советскую форму чёрного сарафана с белым фартуком, а парни в белую рубашку и чёрные брюки — так, по традиции, каждый год наряжались одиннадцатиклассники на Последний Звонок.

Посреди этих людей одиноко стояла девушка с белоснежно-золотистыми волосами, одетая по традиции школы, но украсившая свой наряд небольшим серо-голубым бантиком. Аня нервно дожидалась своего молодого человека, которого никак не могла застать.

Когда она пришла к нему домой, то Саша сказала: «Ой, а он ушёл уже. По делам, точно не говорил, зачем». «Интересно, какие у него могут быть делать в день Последнего Звонка?» — с недовольством подумала она и пошла в школу. В школе он тоже никому не помогал, значит извне. Беспокоить та не стала и ждала его во дворе с другими выпускниками. Ждала, а народ при этом уходил и уходил, становясь всё меньше.

Сейчас и вовсе находилось, грубо говоря, полтора землекопа — она, да некоторые учителя. Аня, конечно, могла дождаться и внутри, но уже из принципа ждала. В любом случае, если он не появится в течение пяти минут, учителя и так загонят её на Последний Звонок, потому что он уже в течение пятнадцати минут должен начаться.

К счастью, опоздавший уже бежал со всей скоростью. Его было видно из далека, а потом Аня уже готовилась его поколотить, но подумала, что, пожалуй, не станет. Когда тот наконец подбежал, едва запыхаясь, Аня спросила:

— Ну и где ты был?!

— Надо было срочно помочь…

Донимать его не стала и они быстро прошли в актовый зал.

Несколько неделями раннее Миша спросил Аню про Рену: знает ли та о том, что та пользуется её телом в какие-то рандомные моменты и вообще, что это было? На что та ответила:

— Да, Рена говорила мне. Так она поможет, если я случайно окажусь в беде. Случается по инерции, как ситуация стукнет. А так, я не особо разбираюсь в этом, а что?

— Да знаешь, когда ты так внезапно упала и мы в каком-то чудном месте оказались, мне страшно стало. Но, раз ты знаешь, то всё нормально.

— Вот и славно.

Она мило улыбнулась и они продолжили идти по аллее. Миша преврал ей, потому что не хотел лишний раз беспокоить, но раз знает, то и правда не о чем переживать. Он не хочет, чтобы об этом та знала слишком много, а, если что, Рена и он помогут. Правда, переживание всё же есть небольшое.

Собственно, поэтому он и опоздал: как на зло, именно сегодня должно было заявиться много нечистот, хоть и мелких, но проблем доносящих достаточно. Как раз сейчас он управился с некоторыми и помчался в школу. Чуть позже Сува и Костя также пообещали подойти поздравить с окончанием.

Всё это время он осваивал так называемые энергетические нити, которые сам не понимает откуда взялись. Во время процесса обучения они обнаружили, что, хоть пользоваться ими и умеет, но бездумно — это-то и постарались подправить. В прочем, всяко лучше, чем с самого начала учиться и выяснять на что способен.

Но, в общем-то, ладно. С тех событий миновал уже почти месяц, а учитывая, что Миша и Аня одиннадцатиклассники, потому сегодня они провожают свою школьную жизнь и готовы встречать тяжёлое, но при этом яркое будущее. Сейчас директор и учителя произносят свои вечно однотипные речи, но при этом они не могут не задевать глубины души сидящих в зале людей. Может и не каждого, зато до большинства дойдёт их посыл.

Честно, Миша был почти их тех, кого вообще не волновало происходящее в зале, для него важно было, чтобы всё поскорее закончилось и они отдали злосчастную корочку, над которой он работал одиннадцать лет. Не с золотой медалью оканчивается, конечно, в отличие от своей подруги, которой любая учёба давалась легко, зато он жил всю эту жизнь для себя, а не ради оценок — за что, конечно же, спасибо родителям, которые не тревожили его по такому поводу, ведь, как говорил Андрей: «Нам не важны твои оценки, важно, чтоб ты был здоровым, сильным и умным». С таким, так сказать, девизом, он и закончил это заведение, получив на руки свой диплом. Аня же, конечно, как медалистка, не осталась в сторонке, потому сказать пару фраз ей всё же пришлось. Она не особо умеет придумывать церемониальные речи, но что-то всё же получилось:

— Эм… — произнесла она неуверенно, поднося микрофон к себе, но тут же собралась, осознав, что всё-таки стоит на сцене, значит нельзя мямлить. — Знаете, все эти одиннадцать лет не прошли без запинок на пути, но я рада, что смогла окончить школу с отличием, за что хочу высказать огромное спасибо сестре и особую благодарность учителю химии Светлане Григорьевне. Спасибо Вам большое за тот свет, что вы пробили нам с помощью разнообразных химических реакций, в этом нелёгком пути.

Её речь закончилась под аплодисменты. Когда же всё закончилось, их класс собрался вместе и сначала их сфоткали, потом Даша взялась по отдельности фотографировать каждого или по группам, кому как было угодно. Миша же с Аней решили сфоткаться вместе, но после заветного щелчка Даша взглянула на снимок и сказала:

— А давайте ещё по отдельности? Мне кажется, так лучше будет.

Ребята согласились на её предложение и Даша отфоткала их, проверив каждую фотографию лично:

— Знаешь, у тебя, Аня, и у старосты особенно хорошие фото получились?

— Правда? — Заглянула она в фотоаппарат убедиться. — Хм… Вроде бы и неплохо, но не понимаю, чего тут особенного. Но спасибо большое!

— Да не за что, берегите себя.

Они разошлись, но толпа начала сгущаться и Миша с Аней разделились.

«Чёрт, людей как-то даже с перебором… У нас точно столько людей на нашей-то параллели училось?!» Столько людей и правда было удивительным явлением, но она хотела найти Мишу, которого потеряла, потому особо даже не задумывалось.

Вдруг в толпе кто-то схватил её за руку:

— Миша? — с неуверенностью произнесла она, ибо как будто что-то сказало ей, что это не он.

Это правда был не он. Какой-то мальчик протянул её и она словно растворилась в толпе.

Тем временем Миша тоже был в поисках своей подруги, но внезапно встретил Дашу:

— А ты чего ещё тут? — с любопытством задала девушка.

— Аню потерял, как-то людей много, тебе не кажется?

— Есть такое. Но я видела, как она спускается вниз.

И правда, Аня могла так поступить. Ведь внизу явно не будет такой толкучки, потому и найти проще будет. Миша поблагодарил Дарью и пошёл вниз, как та сказала.

Там он встретил на улице Суву и Костю, которые встревоженно шли к нему, заприметив. Подойдя вплоть, Сува пронесла листок бумаги по квадрату, окружив себя, Костю и Мишу, тем самым создав иллюзию пустого места, через которое люди могут спокойно пройти. Место это похоже на стеклянный гроб, в котором закрылись эти трое, прекрасно наблюдая за происходящим извне.

— Миша, дело плохо, — встревоженно начала Сува. — Ты ничего странного не замечал?

— Если так подумать… Как-то людей слишком много… И Аня пропала… Что случилось?!

Сува немедля ответила на его вопрос:

— Есть вероятность, что внутри Искор, один из опаснейших нечистот. Мы обнаружили аномалию только когда подошли близко к школе. Он сплошняком провонял здесь.

Миша в полном оцепенении, хоть и не знал наяву, что такое этот Искор, но он доверял этим двоим, а потому они незамедлительно помчались обратно, разбив Шар Иномирья в своём отзеркаленном гробу.

***

Когда же Аня растворилась в толпе, то перед ней предстала разрушенная старая школа в багровых тонах, а также мальчик лет тринадцати на вид. Был одет он неопрятно, как попало, в одежде наблюдались дырки и разрывы. Девушка спросила, отражая в своём голосе полное недоумение от происходящего:

— Ты кто?!

Но только она успела это сказать, как начала резко терять сознание. Сейчас нельзя падать в обморок, мало ли что случится может, но она не была властна над законами этого мира. Пока девушка теряла сознание, Искор будто что-то проверял и сканировал в ней, но затем она проснулась вновь, а глаза её окрасились в красный и та резко отдёрнулась.

«Проклятье! Искор!» — голос Рены прозвучал в голове Ани, но сама блондинка уже не обращала на то, что происходило в её голове, ведь она не слышит и не видит ничего. Хоть некоторое время Рена вела себя довольно резво, она начала коситься и чуть ли не падать на колени, ведь на неё начал воздействовать Искор.

Искор — нечистота, что много лет развивала свои способности, а благодаря многообразию «съеденных» других монстров он обладал не одной какой-то слабенькой способностью, а целым букетом. Самые главные из них — влияние на разум и сновидения погибели. Как раз первую он и использовал на Рене, чтобы та не могла сбежать от него.

— А ты, чёрт тебя…

— Стой и не двигайся.

Он намеревался забрать её тело себе, перед этим досконально проверив, та ли это Рена. Ведь, когда он только притронулся, то не почувствовал неживого холода на ней. Однако прервалась передача внезапным магическим присутствием в здании. Три человека. И одно присутствие было ему до жути знакомо:

— Мама!

Произнёс он и бросил девушку в прежнем состоянии, а сам побежал на то «присутствие», что ощущал.

«Чёрт возьми… Если это они…» — Рене и так было не по себе от состояния в действительно, так ещё и Искор применил на ней свою способность, из-за которой все цвета этого мира переливались в у неё в голове в размытое месиво, постоянно падая не могла встать. Но всё же она нашла в себе сил, ибо не должна оставлять их с ним, нужно помочь.

С трудом передвигаясь, чуть ли не скатываясь по полуразрушенной лестнице, иногда облокачиваясь на ветхие перила, она дошла до первого этажа, на котором находилась вся компашка:

— Зачем ты вечно меня преследуешь?! Проклятие!

Эти слова принадлежали Суве, а также издавались звуки ломающихся стен. Никто не заметил, но Рена находилась уже прямо позади всей это суматохи. Хоть и размыто, но она видела Суву с распущенными волосами, а двое мужских фигур нападали вместо неё: один использовал какую-то ярко-голубую палку, схожу на меч, а другой тонкие, словно нити, орудия.

«Нельзя сейчас попадаться в таком состоянии… Зачем я вообще спустилась?.. Тупая голова…»

Но, к сожалению, когда Искор уклонялся от очередной атаки, тот краем глаза заметил девушку и, используя часть своей знаменитой способности «сновидение», напал на девушку, проткнув каждой иголочкой тумана, словно тряпичную куклу, всё тело девушки. Но обнаружил с удивлением:

— Пустышка?.. Проклятье!!!

Он не обнаружил во время атаки то, чего хотел, но Миша обнаружил то, чего не хотел. На его глазах любимую девушку уничтожили, чуть ли не разрывая тело на мелкие части. Он видел, что глаза у той были красные, но после удара начали снова отливать изумрудным. Это означало одно — Аня проснулась, и, скорее всего, явно наблюдала, что сейчас происходит.

Миша от ярости направил на Искора свои нити, сумев ранить того в грудь. Конечно же, тело у него было хоть и пропитано нечистотами, но было человеческим — кровь полилась ручьём, а сама рана явно не могла оставить владельца в спокойствии, от чего того успешно ушёл в тумане, не успев попасться в цепи Миши.

Не обращая внимания на остальную ситуацию, Миша побежал к неё и взял её на руки:

— Какого… Чёрт… Рена…

У него так и вырывалось из головы «Не прощу тебя, Рена!», но высказать он не мог. Ведь он быстро сообразил, на кой-вообще чёрт та пошла вниз?! Если бы не спустилась, Аню бы не задело. Но было уже слишком поздно, Аня хоть и живая ещё была, но не могла вымолвить ни слова, ведь её связки искромсаны чуть ли не изнутри. Её искра жизни постепенно затухла…

***

— Зачем?! — Произносил довольно знакомый женский голос с полностью грустью и ненависти интонацией. — Зачем, матушка…

Девушка совсем не понимала, что происходит, ведь она просто вышла прикупить продукты питания, чтобы её спаситель прожил ещё чуть дольше. А когда вернулась, то обнаружила окровавленную пустую кровать… Конечно, кровь ей было на том же месте видеть не в первую, но то, что она была пустая, определённо пугало её.

Ведь тот человек не может ходить.

Но она заметила в маленькое окно, что было единственным источником света в комнате, знакомую фигуру, которая очень копала яму, а рядом лежало тело того человека.

— Я же говорила. Тебе так звать меня нельзя.

Перед ней была женщина в строгом наряде из чёрных брюк и красной рубашки, а также в чёрно-белом жакете с золотыми вставками. У неё короткие волосы цвета чернее, чем сама тьма, с завитыми локонами, которые словно прижимались к её шее, а глаза яркие, будто сама кровь лилась из них.

Рена чуть отступила, но всё ещё донимая убийцу дорого ей человека.

На улице была снежная зима, а на улице светило тускло солнце, намекая на скорый закат. Девушки не были одеты тепло — им это и не нужно было, они не ощущали холода.

— Так зачем, Марена?! — Неуверенно, но сердито произнесла Рена.

Сама же Марена, стоя с чёрной, словно смола, лопатой, вела себя уверено. Ей не о чем было волноваться, она знала, что говорит и что делает.

— Как видишь, помогаю обрести душе покой.

— Но зачем?! Он же мог ещё два месяца пожить спокойно! Нам ведь запрещено…

— Запрещено, — прервала её женщина. — Но в определённых случаях я могу себе позволить. В конце концов, это моя работа.

Рена, едва сдерживаясь от злости, не понимала, что ей делать. Казалось, будто она сейчас взорвётся, но не от злости, а от непонятного ей ощущения, что вырывалось наружу.

— Но зачем?.. Я не понимаю… — Она продолжала вторить раз за разом, на что Марена не собиралась особо и отвечать, лишь вырвав у себя:

— Пора возвращаться. Ты ещё нужна мне.

Рену словно задели эти слова, ведь туда, где она нужна, ей не хотелось возвращаться. Ведь там она снова потеряет себя, свою личность и станет бездушной куклой для работы. Ей хотелось свободы, а накипевшему сейчас чувству хотелось не меньше… Она не выдержала и из ей рук начал высвобождаться яркий белый свет, словно в конце туннеля.

Она напала на свою «матушку».

А затем она проснулась в лесу, вся покоцанная и едва сдерживая слёз. Впервые будучи далеко от Ани. Даже слишком далеко.