Жил был маленький мальчик. Он занимался какой-то бредятиной, если честно….

— Мам, дай мне любви! Почему ты родила меня, но при этом не можешь полюбить меня?! — спросил малец. На что мать его посмотрела на него такими глазами. Злыми, очень сердитыми.

— Это была последняя капля, — сказала она. И мальчик оказался на улице. Его выгнали, одним словом. Навсегда, возможно. А может, и нет. Мать ничего такого не сказала. Он пошел.

Ходил мальчик, ходил. Встречал людей, разных, странных. Разговаривал с ними. Спрашивал, почему его мать, обладая огромной любящей (но только не его) душой, обделила хоть сколько-нибудь малым местом в ней под своего сына. У людей такой взгляд был удивленный после вопросов.

— Не обманываешь ли ты, мальчик? Невозможно! Мать не может не любить чадо свое!

— Почему нет?

— Тц… НЕВОЗМОЖНО! — отмахивались они и уходили, посматривая назад через плечо так, будто увидели воплощение неудавшейся шутки.

«Но это так! Я вижу! Почему они не видят?!» — думал герой, продвигаясь по своему пути, наполненным непониманием. Путь одиночества, наверное.

Идет, идет и встречает девочку, каких миллион.

— А тебя хоть мама любит? — спрашивал малец.

Девочка смотрит на него, будто не видит. Глаза пустые-препустые.

— Ну чего же ты молчишь? Говори!

Ответ — тишина. Возможно, оттого что девочка находится при смерти от голода, кто знает…

— Больно-то надо было! — сказал и пошел дальше.

«Какие они все черствые, эти люди!» — мысленно воскликнул герой.

Идет, идет и доходит до замка. Говорят, что руины. Но он был таким целым, что смешно. Вот уже и по самому замку идет. Дошел до тронного зала, а там на троне человек сидит.

— Ты кто? — наш знакомый спросил без прелюдий.

— Я Король.

— Ты король. Но где твои подданные?

— Они ненавидят меня… И поэтому ушли, — отвечал Король усталым и печальным голосом.

— А новые где же?

— Старые ушли и провозгласили мой замок проклятыми руинами! Вот никого и нет.

— Я бы тоже сюда не приходил. Замок проклятый!.. Тц.

— Не знал?!

— Нет.

— Врешь! Все знают! — Монарха так и разрывал гнев изнутри. Как ему посмели соврать? — Я приговариваю тебя к смертной казни за твою наглую ложь в лицо мне, Королю!

— Смертную казнь? Пфф… — вырвался смешок у паренька.

— Умри!

— А вот и нет.

— А вот и да!

— И кто этот приговор, собственно, исполнит? — разворачиваясь, чтобы уйти, проговорил мальчик.

У Короля не нашлось, что на это ответить.

— Никакой ты не король, Король! — сказал герой и ушел.

Идет, идет и приходит в лес. В лесу очень темно. Хоть и день. Хоть на небе и два Солнца. Дальше путь приводит мальчика прямо в сердцевину леса. Тут озеро. И это озеро — единственное место, которое деревья не закрывают от света. А на воде, словно какой-то бог, стоит зверь. Точнее то, что смутно напоминает очертание зверя. Что-то очень черное. Что-то очень… страшное?

— Что ты такое? — спросил наш герой у чудища.

— Меня кличут Страхом, — прошелестело со стороны зверя. Те, кто слышал данный шелест (как бы странно не звучит), безоговорочно умирали от страха (хотя надо было еще дойти сюда, желательно живым (ну… чтобы умереть же)). Но наш герой не такой!

— Ты Страх. Но я тебя не боюсь, — отозвался паренек.

— А я и не создан, чтобы меня боялись. Просто существую. Люди сами решили так, как решили, — шелестело уже со всех сторон.

— Понятно. Ты самый интересный, с кем я встречался на пути.

— Знаю.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался мальчик.

— Я все знаю, — прошелестело. Дальше Страх просто наблюдал за героем и больше не отвечал на его вопросы.

— Ну и ладно! Ты самый интересный, но я все равно зол! — скрипя зубами, проговорил мальчик. Проговорил и ушел.

Идет, идет и останавливается.

— Я ходил уже десять лет. Так можно сто ходить и не добиться ничего!

Постоял, поразмышлял.

— Эх… Нечего делать.

Развернулся и пошел обратно.

Идет, идет и приходит в деревню, где он как-то раз был. Идет и рассматривает дома и лица людей, но не замечает ничего стоящего. Вдруг его взгляд опускается на одну девушку лет шестнадцати неописуемой красоты. Она была настолько красивой, что запросто могла посоперничать с богинями. Златовласая, лазурные глаза, бледная кожа.

— Привет. Чем занимаешься? — подойдя, сказал мальчик.

На что девушка удивилась.

— Здравствуй. Я тебя помню. Возможно, ты меня не помнишь, ибо я была маленькой. Зато тебя помню. Ты такой же, как и тогда, — ответила девушка. — Интересно… — пробормотала про себя.

— Ты не ответила, чем занимаешься.

— Живу, как и все. Возможно, ты не поймешь… Но другие поймут. По-другому никак... А ты чем? Куда ты шел и почему вернулся?

— Меня моя мама не любит. Я узнавал, почему.

— Узнал?

— Нет.

Девушка усмехнулась, сказала:

— Хочешь покажу, что такое быть любимым. Может, найдешь ответ.

— Может, и найду, — проговорил герой, после чего златовласая повела его в очередной дом, каких миллион.

После ночи мальчик ушел. Он ничего не нашел. Поэтому и ушел.

Возвратился в пустой свой (вроде как) дом. Матери не было.

«Подожду и спрошу снова. Эх…»

Паренек сидел и ждал несколько месяцев. Вдруг дверь открывается, и заходит его мать. Увидев его, ее рот скривился, а глаза цвета Солнца наполнились отвращением.

— Зачем ты это сделал? — решила поинтересоваться женщина.

— Что сделал? Ах! Точно! Можно задать тебе…

— Какой же ты ничтожный, — прервала его и ушла.

Приходит через несколько дней под ручкой со златовласой девицей (уже, наверное, женщиной).

— Зачем ты ее привела? — раздался удивленный голос мальчика.

— А зачем ты с ней сношался? — Вопрос на вопрос.

— Хах! — усмехнулся паренек. — Вот почему ты на меня тогда так смотрела! Я-то всего лишь поигрался! А потом стало все равно…

— А мне брать ответственность за твои игры! — крикнула мать и провела златовласую.

Так и порешали. Так и живут.

Прошло некоторое время, и ребенок появился на свет. Когда герой его увидел, то в нем чувство какое-то, доселе неизведанное, появилось. Кажись, мир перевернулся. Он сидит на одном месте, смотрит на свое чадо да прислушивается к самому себе, к тому, что внутри происходит. И невольная улыбка на лице иногда всплывает. Вскоре и вовсе не покидала она лицо его. Голубоглазая всегда с ребеночком своим была. Ему сильно хотелось поддержать его на руках, он бы это и сделал бесцеремонно; однако он неким уважением проникся к голубоглазке, ведь она родила столь чудесное чудо. Как-то ему сил недоставало, чтобы попросить.

Что про дитятко? Мальчик. Когда немного подрос, стало понятно: весь в мать. Только цвет волос и цвет глаз местами поменялись. Красавец. Если бы он остался там, в деревне, он бы разбивал сердца не только девочкам.

Герой смотрел на сына, пока его сыну семь лет не исполнилось. Он набрался смелости к голубоволосому подойди (он наблюдал за ним тайно) и подошел.

— Здравствуй. Чем я могу помочь? — сказал златоглазый. Хоть ему и семь, он был довольно эрудирован.

— Привет. Я твой отец, — смущенно произнес паренек. На что получил странный взгляд.

— Это шутка? Заканчивай…

— Нет! Я правда твой отец!

— Голубовласый взорвался:

— Да что я вам сделал?! Из-за того, что моего отца просто нет рядом, вы опускаетесь до столь ничтожных шуток, и теперь мне приходится терпеть это… — голубоволосый не нашелся, как обозвать нелепые слова героя. — Так вот, что я хотел сказать вам! Мой отец — доблестный герой, у него есть геройские дела, которые только он способен выполнить! Поэтому он ушел! Как выполнит их, сразу придет! Тогда и посмотрим, какнбудете шутить! — Золотые глаза горели, когда он все говорил.

Голубоволосый после сказанных слов ушел, оставив мальчика в шоке смотреть ему вслед. Он был обижен на своего «отца» за то, что тот бросил их с мамой, и на детей за их шутки (им просто жизненно необходимо кого-то доставать). Однако он не сильно жаловался, ведь у него была лучшая на свете (ему просто завидовали) мама! Зачем ему еще кто-то? А детишки… Что детишки? Просто слова (не действия, не действия, не действия). Просто слова... Как-то раз они забросали камнями некрасивую девочку до смерти. Только тсс… А в златоглазого камни ни разу не летели, что, собственно, хорошо.

Герой стоял на месте и смотрел куда-то, пока до него доходить не начало, что происходит. Он так зол стал после осознания. Пошел в дом свой (мамин). Девица и его мать сидят и разговаривают. У них оказалось много общего — вот этого девичьего (оно есть в каждом на самом деле). Увидел их лица и еще злее стал.

— Почему?! — Такой вопрос, вырванный из контекста, тем не менее женщины сразу поняли, к чему он.

— Пусть у него будет иллюзорный отец-герой, чем настоящий отец-ничтожество, — ответила мать. — Да, это странно, но так лучше. А теперь уходи…

— Я не понимаю!.. Скажите! — умолял мальчик, чуть ли не плача.

— Тц. Ладно. Независимо от твоих лет, ты все еще ребенок, ты не хочешь расти. Но худшее это то, что тебе кажется, что ты не ребенок. Вот и все. Это то, почему мы ему соврали; а почему я тебя не люблю, ты должен сам понять. Уходи уже!

Он был так зол, что готов был их убить. Только рука не поднялась. Почему-то. Развернулся и вышел из дома. Постоял, посмотрел на небо. Его жгучий гнев сошел на нет. Мир пустым и серым теперь казался. Пошел.

Ходил, ходил, и как-то ему интересно стало людей убивать. Может, взгляд, полный непонимания и отчаяния, понравился. Может, ему казалось, дело благое совершал. Может, еще что. Так все и началось. На него нападали, но безрезультатно. Много нападали. Силен был. Очень много нападали. Не заметил, как за его спиной множество людей выстроилось. Он их не прогонял и не убивал. Смотрел на них, как на нечто, само собой разумеющееся. Разные там были, за спиной его. Самые злые и самые добрые в том числе. Самые красивые и самые уродливые. Он вроде бы ничего такого не совершал, но стал почитаем. Они за него сражались и за какие-то идеалы свои. Кто-то умирал; кто-то умирал в муках; кто-то, наоборот, выживал и становился сильнее. Много боев было. Бои с людьми. Бои с чудищами. И демонами. Монстрами и зверями. Кто-то их пережил и стал опытным бойцом, да таким, что на свете не сыскать больше таких опытных бойцов. Шли за мальчиком и почитали его…

Так появился Бог Войны и Погибели. Его когда-то каштановые волосы стали красными из-за крови, которой они пропитались. А армию прозвали Бессмертной, ибо сколько бы не погибало ее воинов, она становилась все больше.