Шуджо проснулся от стука в дверь:

Что, уже утро? Поднявшись с кровати, я накинул плащ и, ещё открывая глаза, пошёл к двери.

— Доброе утро.

Это была не Шарин, как мне показалось, а незнакомая служанка, которую я увидел, открыв дверь.

— Ваш завтрак готов, пройдите за мной, пожалуйста. Я подожду, пока вы оденетесь.

Вот блин. Я быстро закрыл дверь, прикрывая открытую грудь плащом. Неловко вышло.

Долго собирав одежду с пола, я наконец оделся и вышел за дверь, после чего мы пошли по коридорам. И снова та же комната, где мы вчера сидели с Сэнго. Как-то неправильно это всё. В том смысле, что странно было бы вот так взять и устроить незнакомого человека в ратуше, хоть мне это и на руку. В чём подвох? Может его и нет, но всё равно не покидает чувство, будто явно что-то нечисто.

Сегодня еда была поскромнее: тарелка мясного супа, в чём я убедился, перемешав ложкой, и досточка, на которой аккуратно выложен нарезанный хлеб.

— Приятно аппетита, — произнесла служанка, поклонившись, когда я устроился на стуле.

— Спасибо.

Она искоса посмотрела на меня, удаляясь. И что я уже натворил?.. Ах да, дурной тон. Интересно, почему пришла не Шарин? Чем-то занята? Было бы неплохо прогуляться с ней в саду, хотя, может она не согласится.

Через некоторое время наслаждения горячим супом в комнату вошла Сэнго:

— Доброе утро, Шуджо.

— Доброе, — я лишь поднял глаза, доедая.

— Сегодня я познакомлю тебя со своим братом, а вечером с твоим учителем боевых искусств. Вижу, ты уже позавтракал. Пойдём, отведу тебя.

— Хорошо.

Мы вышли из комнаты и снова двинулись по длинным коридорам, которые охраняли висящие картины на стенах. С самого утра повсюду ходили слуги, реже пузатые счетоводы с бумагами, обвешанные дорогими украшениями. Наконец, спустя около пяти минут мы пришли в назначенное место — ратуша и впрямь огромная.

— Стефар, — Сэнго постучала в дверь.

— Ну что ещё?! — отозвался не очень-то приятный юношеский голос.

— Я привела к тебе Шуджо.

— Пусть заходит, — устало ответил парень по ту сторону.

— Как только закончите — дай мне знать, — обратилась принцесса ко мне.

— Хорошо.

Я вошёл в дверь и меня тут же ослепило. Люстры и фонари с какими-то камнями, источавшими яркий свет, полностью наполняющий просторную лабораторию. Потемневшие от копоти чугуны, массивные стеллажи с прозрачными дверцами, за которыми красовались стеклянные колбы, керамические миски, ступки, чаши и другие непонятные прелести хорошего алхимика или учёного, что живёт на своём рабочем месте, по ночам тщательно вымывая пробирки. Лишь одна высокая полка была набита книгами и бумагами, что местами валялись вокруг. Тут находилось сразу несколько причудливых столов с какими-то приборами у белых стен, кое-где заляпанных разноцветными пятнами, которые отчаянно пытались отмыть. Напротив входа была ещё одна дверь, справа от которой расположился хозяин лаборатории за одним из столов.

Невысокий парнишка с синими волосами до подбородка, которые у корней были чёрными; одна из прядей была связана красной нитью на уровне голубых глаз, с прищуром смотрящих на меня через очки, ещё одна пара которых была на лбу. На нём серая туника длиной до колен с капюшоном, ткань которой образовывала большие складки, а на уровне груди скреплена круглой синей застёжкой с причудливым узором.

— Я Стефар Миура, брат будущей королевы.

— Шуджо Такадо, призванный из Третьего Предела.

— Неплохо. И какое у тебя созвездие?

— Что? — почесав за ухом, переспросил я.

— Ясно, ну давай смотреть. Покажи своё левое плечо.

Я снял плащ и засучил рукава на рубашке до плеча. Стефар поменял очки на голове местами, встал из-за стола и осмотрел татуировку.

— Хм... Странно, раньше я не видел такого.

Он приложил руку к рисунку, от чего тот моргнул красным светом, а я почувствовал обжигающую боль в этом месте.

— Ай! Что ты творишь?! — рявкнул я.

— Не дёргайся, нытьё, — огрызнулся он.

Парень водил своей рукой туда-сюда под разными углами, то приближая, то отдаляя. Его лицо было сконцентрировано, иногда прищуривался, а то и вовсе закрывал глаза, потом снова открывал, смотря в потолок. Затем взял листок и карандаш, который представлял собой длинный кусочек угля, перемотанный коричневой тканью, и начал срисовывать татуировку.

— Что, такую же хочешь сделать? — ехидно сказал я, посмеиваясь.

— Заткнись и не мешай, я вообще-то ради тебя стараюсь. И мне за это никто не платил, — прорычал Стефар, почти вплотную приблизившись к моему лицу лоб в лоб.

Ого. Грозный парень. Ну и ладно, зануда.

Он медленно отодвинулся, не отводя взгляда, затем всё-таки отвёл глаза и принялся срисовывать. Закончив, Стефар сел за тем же столом, предварительно взял книгу с полки, сразу завидев нужную, и начал перелистывать страницы, водить пальцами по некоторым из них. А я лишь смотрел на те камни, что были в фонарях. Они мягко переливались во все цвета в разных местах, при этом источая всё тот же свет. Удивительное чудо.

— Тебе не повезло, — сказал Стефар, закрыв книгу и развернувшись ко мне, — у тебя Вспышка.

— Чего?

— Ох... Существует около тридцати Созвездий — магических сил, которыми одарён каждый призванный. Мастер сам выбирает, какое вручить. Он дарует только одно, но такие, как ты, имеют возможность высасывать силу и дух из других, ну или же добровольно передавать. Только если в первом случае ты получаешь Созвездие и ману объекта в полной мере, не оставив ничего жертве, то во втором случае передающий может восстановить силы со временем.

— Э...

— Созвездия бывают разными, но все они схожи в одном. Призванный получает возможность применять магию только в узкой специализации своего Созвездия. Например, Созвездие: Жизнь позволяет носителю лечить людей и других существ, Созвездие: Создание может преобразовывать дух в неживые материалы. Так, мастера́ этой магии могут даже ковать мечи одной лишь силой мысли, хоть и процесс занимает немало времени. Сила также передаётся из поколения в поколение, но при этом слабеет. Также дети призванных лишаются возможности красть магию, остаётся только передача. Поскольку Созвездие, переданное ребёнку, слабеет с каждым поколением, то принадлежность к магии называют "Домом". Так, первый Дом Созвездия: Создание, то бишь первый ребёнок призванного, гораздо сильнее, чем четвёртый Дом...

— Это, конечно, хорошо, но что со Вспышкой?

— Ах, да, совсем забыл. Созвездие: Вспышка — это одно из самых бесполезных и слабых. Увеличивает физические возможности носителя по наитию, не требуя концентрации. Также улучшает все процессы в организме, в том числе и регенерацию. Мало что выйдет, если попробовать применять эту магию вручную.

— Так вот почему я так легко справился со стражей...

— Да. Мне Сэнго рассказывала. Это потому, что у тебя по непонятным причинам слишком много духа для носителя такого Созвездия. Если бы всё было нормально с твоей маной, то ты бы не справился. Я бы сказал, что ещё бы столько же, и было б как у Созвездия: Божество.

— А у тебя какое?

— У меня третий Дом Созвездия: Кошка. Обостряет чувства, если воспользоваться маной. Именно поэтому я могу видеть ауру твоего духа, а остальные не могут. Кстати, цвет ауры меняется в зависимости от Созвездия. У тебя она красноватая, у меня немного белая. А у сестры Созвездие: Вода. Позволяет управлять этой стихией. Свечение от него голубоватое.

— А почему у вас не одна и та же сила?

— Потому что она получила свою от отца, а я от матери.

— Понятно... Слишком много информации для меня.

— Ну да, у тебя то мозг явно не больше ореха, — изменив тон на более издевательский, парень стал собирать свои бумаги.

— Чё сказал?

— Доброе утро, говорю.

Он надменно посмотрел мне в глаза, а после развернулся и поставил книгу на место. Вот пёс. Ему-то просто, он здесь уже был изначально, раз он не призванный.

— Тебе вообще сколько лет?

— А тебе-то какое дело? — сказал он, затем развернулся ко мне, — семнадцать.

— Ага, а выглядишь, как будто тебя вчера с ложечки кормить перестали.

— Ну да, ты выглядишь постарше. Позавчера с ложечки кормить перестали?

Я неожиданно для себя засмеялся во весь голос, а следом и Стефар, вначале сдерживаясь, надувая щёки. Вот пёс, говорит умные вещи, а потом катается по полу из-за бреда. Хотя, мой смех достаточно заразительный, может это его позабавило. Мы старались соблюдать тишину, но через пару секунд, когда оба замолкали, кто-то обязательно начинал хохот, подхватывая второго. Еле как успокоившись, Стефар снял очки, вытер мокрые глаза рукавом рубашки и, всё ещё сдерживаясь, спросил:

— А ты помнишь сколько тебе лет?

— Не-а

— Ясно. Может я смогу определить твой возраст, но это будет явно не сегодня.

— Понятно.

— Ты уже был в городе?

— Только в ратуше.

— Тогда я могу устроить тебе экскурсию. Сэнго сказала, что мастер боевых искусств встретит тебя ближе к вечеру. Так что у нас полно времени, ещё нет даже полудня; город, конечно, за день не обойдёшь, но ближайшие окрестности точно можно показать.

— Ты вот так вот просто сорвёшься из лаборатории? Я думал, у тебя дела.

— Пока нет. — ответил Стефар, надевая длинную серую мантию, — Да и надо купить реагенты, а то местные болваны ничего в них не понимают. Один раз я послал одного идиота за эфирным стеклом...

***

Пока мы выходили из сада, Стефар успеть рассказать много историй. В основном они были о том, какие все вокруг немощные тупоголовые создания, слушать было достаточно интересно. Как я понял, он занимается по сути ничем. На трон, как сын королевы, не претендует, сказал, что это ему не нужно. "Мне не интересна эта беготня. Если сестра так хочет править страной, то пусть правит. Главное, чтобы меня не трогала". Иногда она, конечно, приводит ему призванных, как я, но в основном Стефар после опознания их больше не видел, даже особо не говорил с ними. В своё свободное же время он возится со всякими научными штуками по своей инициативе. Достаточно редко выполняет поручения, которые дают, только если они ему интересны. "В ратуше есть придворные алхимики и лекари, пусть этой всей чепухой занимаются". Хоть он и сын королевы, но от денежных вознаграждений не отказывается, поэтому иногда под хорошее настроение выслушивает жалобы прихожан.

Выйдя из сада, мы долго шли по тротуарам. Стефар сказал, что нам нужно добраться до определённого торгового квартала.

— Город просто огромный, как говорят приезжие. Ну если подумать, то оно так и есть. Чтобы добраться от самых ближайших северо-западных городских ворот до ратуши, придется потратить весь день и ночь на коне. Это при том, что верхом сильно не разогнаться на улицах города. А от какого-нибудь южного въезда придётся проскакать недели, если не месяцы. Проще всего тогда уж будет сесть на корабль в пригородных портах и добраться в один из шести портов Авеберда. Даже так караваны всё равно проделывают немалый путь, прежде чем добраться до торговых кварталов, которые находятся в основном в центре. А так сам город занимает почти половину континента.

— Ого, а какие города есть ещё на вашем материке?

— Больше нет. Только деревни. Я был на Сердерии, там огромное количество городов, а столица чуть больше остальных, но всё равно меньше Авеберда. А вот на Вельхайте столица Десхора расположена почти в центре материка, а вокруг него много маленьких городов; а в Хайте всего пару городов к западу. На Великом Крематории вроде живут эрры, но я не знаю, есть ли там города вообще. Они не показаны ни на одной карте.

— А есть ещё какие-нибудь материки?

— Ну есть ещё Новая Земля, она же Каэлум, но сколько её бы не пытались покорить, там всё равно до сих пор никто не живёт. Слишком много агрессивной фауны и, с недавних пор, тварей там обитает.

Хотелось бы увидеть карту, так ничего особо не понятно. Твари, монстры. Интересно, обитают ли они в Авеберде? Хотелось бы с ними сразиться.

— А что за твари?

— Демонюги из Нижнего Предела. Туда попадают после смерти. Твари так и оставались там до недавнего времени, но они начали пробираться в наш мир по непонятной причине. С тех пор Сэнго усилила охрану в городе, потому что эту нечисть стены не удержат.

— Понятно.

— Но люди продолжают жить обычной жизнью. Кстати, мы почти пришли.

Около часа пути и вот мы уже в торговом квартале. Везде стоят небольшие прилавки, реже целые магазины, с крыш которых свисали таблички, указывающие на направленность. Было очень много народу, стоял шум, из которого вырывались выкрики торговцев, стоящих за прилавками. Кипит жизнь, одним словом.

— Пришли, — сказал Стефар.

Он открыл дверь одного из магазинов, и мы вошли. На полках стояли разные стеклянные сосуды, маленькие горшки с наклеенными бумажками, на которых были надписи на непонятном языке. За стойкой справа стоял лысый старик с длинной седой бородой, за спиной у которого с потолка свисали разноцветные венки каких-то трав, ещё чуть дальше дверной проём, по всей видимости, ведущий в склад.

— День добрый, господин, — сказал старик неприятным свистящим голосом.

— Добрый. Дай мне вот это.

Стефар достал из мантии кусок бумаги, на котором был, скорее всего, список всех реагентов, что ему нужны, и вручил его старику. Тот, не долго думая, удалился на склад, приговаривая:

— Сию минуту.

— И какая у вас валюта? — спросил я у Стефара.

— Медные монеты. Можно предложить бартер, если торговец согласится. Так часто делают обычные люди.

Он достал из-под мантии большую связку, которая представляет собой верёвку с нанизанными на неё маленькими монетами с отверстием посередине, по краям которого была выступающая медная окантовка. Паренёк развязал верёвку и принялся отсчитывать монеты, а к этому времени старик принёс небольшой мешок, положив его на стол:

— Вот, господин, с вас двадцать три медные монеты.

— Держи, — ответил Стефар, положив деньги на стол.

— Спасибо, заходите ещё, — сказал торговец, даже не посчитав монеты.

Парень кивнул и вышел за дверь, сунув мешочек под мантию попутно затягивая связку с оставшимися монетами, а я пошёл следом, так же кивнув.

— А двадцать три монеты это сколько? — спросил я.

— Ну... Это как один простой меч или как почти полсотни буханок хлеба. Не знаю, как тебе ещё объяснить.

— Понятно, постараюсь уж понять.

По той же дороге мы двинулись обратно в ратушу.