Хатано сматывает бинты, перевязка для Икара окончена. Полдень:

— Ну вот, — начала Хатано, — сегодня уже лучше. Ещё пару дней и крови совсем не будет.

Я уважительно поклонился, а она собрала все медикаменты в коробочку и начала уходить, кивнув Шоде, который стоял в дверном проёме. Он, хихикая, вбежал в комнату, обнимая листы жухлого пергамента.

— Привет! — сказал мальчик, сев на кровать напротив. — Матушка сказала, что тебе ещё нельзя говорить. Я придумал, как ты можешь сказать своё имя, ты же его помнишь?

Я кивнул.

— Ну вот и хорошо, — расплылся в улыбке Шода, — тогда буду учить тебя писать на всеобщем языке.

Шода положил пергамент на тумбу и принялся писать буквы каким-то подобием карандаша. А я смотрел, как он старательно выводил каждую линию.

Я не то чтобы против, можно сказать, что даже за. Мне всё равно нечем заняться. Интересно, что будет, когда я наконец буду здоровым? Мне придётся уйти? Смогу говорить, нормально есть и пить. Надеюсь остаться здесь до конца своей жизни, снаружи как-то слишком опасно, мне бы не хотелось получить ещё больше травм.

Мальчик развернул листок ко мне, когда наконец всё написал.

— Смотри, это буква Д, это К...

Когда он озвучил букву К, я взял карандаш в руку и написал эту букву на листе мелким почерком, чтобы осталось место для остальных. И так он диктовал одну букву за другой, а когда я слышал ту, что была в моём имени, тут же начинал выписывать её по азбуке, написанной Шодой. Каждый раз, когда мы находили нужную букву, мальчик радостно хихикал, еле сдерживаясь, чтобы не вскочить с кровати от счастья.

Он наконец продиктовал последнюю букву. Я развернул пергамент к нему, когда закончил записывать.

— Ик... Ар... Икар, правильно?

Я кивнул.

— Ура!!! Пойдём, скажем матушке!

Шода взял меня за руку, и мы пошли на улицу. Было прохладно, на улице стояла пасмурная погода. Около дома сидела Хатано, стирая одежду в небольшом деревянном корыте.

— Матушка! Его зовут Икар!

— Что, правда? — отвлеклась Хатано.

— Это я помог написать ему своё имя. — слова Шоды были преисполнены гордости.

— Какое чудо! Молодец, Шода. Икар, значит... Красивое имя. А фамилия есть?

Я помотал головой, отрицая.

— Ну ладно, есть имя — уже хорошо.

У меня и вправду нет фамилии. А есть ли она у Хатано? Если бы я попросил носить её фамилию, интересно, согласилась бы она? Всё-таки, у меня никого кроме них и нет.

— Матушка, можно мы пойдём погулять с Икаром?

Хатано посмотрела мне в глаза и сказала:

— Ну если Икар хочет... Всё же, нельзя его оставлять запертым в доме.

Я быстро помотал головой в знак согласия. Хоть я и не очень хочу. Вдруг кто-нибудь снова нападёт. Да и я не знаю, как далеко меня пришлось сюда тащить и где эти разбойники сейчас. Но Шоду из-за своих страхов обижать не хотелось.

— Ну тогда хорошо. Только оденьтесь потеплее. — сказала Хатано.

— Хорошо!

Мальчик убежал в дом, а я пошёл следом, как вдруг меня остановила Хатано:

— Ты что-нибудь помнишь? Откуда ты?

Конечно, не помню. Даже имя вряд ли моё — мне просто его выдали. Я медленно помотал головой, отрицая

— Я только сегодня заметила татуировку на твоём плече. Скорее всего, ты призванный. Я не говорила Шоде. Таких в наших краях не любят, поэтому будьте осторожны, ладно?

Я быстро кивнул. Не знаю, что это значит. Призванный. Может они так называют тех, кто потерял память? Не знаю. Но очень надеюсь, что от этого ко мне не будут относиться хуже хотя бы тут.

Я направился в дом следом за Шодой, как вдруг он врезался в меня на бегу.

— Ой! А, Икар, я принёс тебе одеяние — примерь.

Это был серый кожаный плащ с капюшоном, обрамлённым старым чёрным мехом, который в некоторых местах был и вовсе вырван. Кое-где на ткани красовались почти незаметные заплатки; плащ с внутренней стороны был из мягкого материала.

Я благодарно кивнул Шоде и примерил одёжку. В принципе неплохо, но рукава длинноваты.

— Это плащ моего отца. Он носил его до того, как ушёл на войну с десхорцами...

Сначала он говорил нормально, но потом притих и опустил глаза. Хорошо ли носить одежду мертвеца? Да и остальная одежда на мне, видимо, его. Хотя откуда я могу знать, может отец Шоды не мёртв. В любом случае не стоит спрашивать такие вещи у маленького мальчика, хоть я всё равно не могу сказать ни слова. Я лишь похлопал мальчика по плечу, предварительно заправив рукав, и постарался улыбнуться хотя бы глазами. Мальчик посмотрел на меня снизу вверх и тоже улыбнулся. Шода... Я уверен, что твой отец был великим человеком. Мне хочется в это верить.

— Ну, пойдём. — сначала обратился Шода ко мне, а после к Хатано, — Матушка, мы пошли.

— Будьте осторожны!

— Да!

Мы пошли по тропинке в лес, Шода шёл спереди. По дороге не было ничего интересного. Один только сосновый бор.

Я потрогал бинты на щеках. И сколько это будет заживать? Ещё и мазь неприятно печёт кожу каждый раз, когда Хатано её наносит на раны. Надеюсь, что никто не испугается меня, если мы вдруг кого-то встретим. Очень нужно снова начать говорить — у меня много вопросов. Но достаточно мне будет узнать только одно: где я нахожусь и почему ничего не помню.

Иногда дрожь проходила по моему телу, сначала я просто закрывался плащом, а затем и вовсе застегнул его на болтающиеся пуговицы. Я наступал на упавшие трухлявые ветки время от времени, но странные сапоги, которые по ощущениям были просто тканью, набитой чем-то мягким, не давали пораниться. Может если бы у меня были такие сапоги, когда я только попал сюда, то смог бы сбежать от тех бандитов. И что бы тогда со мной стало? Смог бы я наткнуться на какое-нибудь жилище? Возможно, мне стоит благодарить судьбу, за такую встречу, хоть это и может показаться бредом. Но немного правды в этом всё же есть. Во всём нужно искать хорошее.

Меж деревьев заметны дома.

— Почти пришли, это деревня Ири́вер, — сказал Шода.

Маленькие домики беспорядочно наставлены на пустыре, какие-то сложены из стволов деревьев, какие-то непонятно из чего просто покрашены в телесный цвет, крыши больше были из соломы, перевязанной через определенное расстояние, изредка покрытие было из незамысловатой черепицы. Ни у одного дома нет забора, он служил только ограждением для крупного скота: овец, коров и подобных. По сравнению с домом Хатано, все жилища здесь скромноваты.

Вокруг бегали дети, одетые для такой погоды слишком легко, рубахи да шерстяные жилеты; взрослые же были в тяжёлой верхней одежде. Статные мужчины в кожаных доспехах своим томным взглядом обременяли всех проходящих мимо жителей. Все они, похоже, эльфы, на что указывали их длинные уши. А подальше народ собрался у, видимо, торговой палатки, которая была частью большого магазина. Говор тех людей на непонятном языке, из которого вырывались выкрики, слышно даже мне, хоть и нахожусь я достаточно далеко.

Мы подошли к одному из домов, у которого двое мальчишек играя дрались мечами из дерева. Один из них пониже, с русыми волосами, как у Шоды, а второй, что чуть выше, с серыми волосами. Оба одеты в одинаковую одежду: бежевая рубаха да мешковатые штаны. На вид они кажутся сверстниками Шоды, лет по тринадцать.

— Привет! — заговорил Шода на непонятном языке.

— Привет!

— Здоро́во. — заговорил сначала один, а следом второй так же на неизвестном языке.

— Я принёс вам меч, как и договаривались, — Шода достал аккуратно выточенный из дерева меч из-под мантии, — ещё раз спасибо за пергамент!

— Ого! — взял меч русый паренёк.

— Отдай, я тоже хочу посмотреть, — выхватил изделие мальчик повыше.

Ух ты. Кто его сделал? Рассматривая меч, я слегка ткнул Шоду в плечо, а когда он повернулся ко мне, я показал пальцем сначала на меч, потом на Шоду.

— Это я сделал, — ответил Шода на понятном мне языке, — нравится?

Я кивнул.

— Могу и тебе сделать, если хочешь.

Мальчик улыбнулся, а те двое начали говорить, снова на неведомом мне языке:

— А кто это с тобой? — сказал парень повыше, показывая на меня.

— И что у него с лицом? А с глазами что? Почему они красные?

— Я не знаю, — ответил Шода, — моя сестра принесла его к нам израненного...

— У него что, мама была эрром, а папка человеком или наоборот? Ха-ха-ха.

— Какой урод, зачем ты его сюда привёл?! Хи-хи-хи.

Я не понимаю, что они говорят, но они недовольны, кажется, будто смеются надо мной. Почему они тыкают на меня пальцами?

— Не смейте говорить так про Икара! Он хороший! Ну да, у него красные глаза, ну и что?

— А то, — нагнулся, взяв небольшой камень мальчик пониже, — что таких надо гнать с наших земель. И-е-е-х!

Он кинул камень мне в живот, отчего я сразу присел.

— Д-да! — нагнулся за камнем и паренёк повыше, — пусть катится отсюда обратно в свои пески, отродье. Х-а-а-й!

Только я поднял глаза выше, как увидел летящий в моё лицо камень. Он стукнулся точно о мой лоб, я схватился за голову и пронзительно зашипел, через пару секунд заметив кровь, стекающую по моему носу.

— Вы идиоты! — слышно голос Шоды и пару ударов, от которых двое вскрикнули и, судя по звукам, бросились бежать, — а если вас так?!

Сидя на коленях, я почувствовал руку на своём плече.

— Ты как? — спросил мальчик на моём языке.

Я стёр кровь с лица и неуверенно кивнул вставая. В руках Шоды я увидел тяжёлую рогатку. Не понимаю, что натворил. Может с моей стороны был какой-то неуважительный жест или манера. Но в любом случае нельзя же вот так просто калечить людей.

— Пойдём домой...

Шода помог мне подняться, взяв под руку и мы направились той же тропой домой через лес.

Стирая кровь со лба я посмотрел в глаза мальчику, на что он заговорил, будто вспомнив:

— Да это... Они дураки, с тобой всё хорошо. Просто их испугали твои красные глаза, только и всего...

Ясно. Но я же им вовсе ничего плохого не сделал. Если выходит так, что мои глаза — символ чего-то плохого, то и остальные люди могут на меня так реагировать. Может вовсе не стоит покидать дом...

Темнело, мы прошли уже почти половину пути, как вдруг в соснах неподалёку послышалось шуршание. Шода, шагая впереди с рогаткой наготове, остановил меня рукой и ей же дал жест, видимо, означавший соблюдение тишины. Я в мгновение замер, не закончив шаг, смотря в сторону звука. Может ничего в этом такого? Просто ветка упала. Я опустил ногу с лёгким топотом, как вдруг что-то огромное выскочило из леса. Волк колоссальных размеров, одна только голова которого была соразмерна моему туловищу. Пышная чёрная шерсть, кое-где слепленная засохшей кровью, угрожающе вздыбилась, пухом разлетаясь во все стороны по траектории прыжка. Мощные лапы трескали под собой землю. Да что сегодня за день такой...

Я несколько секунд стоял в ступоре, а когда животное издало пронзительный вой, от которого кровь стыла, почувствовал, как мой плащ шевелится от рёва. Я пришёл в себя только когда Шода закричал:

— Бежим!!!

Мальчик выстрелил из рогатки прямо в глаз чудища, отчего то попятилось. У нас есть время. Шода побежал не по тропе, а в лес, мне оставалось бежать следом. Когда животное оправилось и начало преследовать нас, деревья стали падать нам вслед. Я бежал, что было сил, часто спотыкался, наблюдая, как зверь неумолимо приближался. Шода вытянул руку на бегу в сторону волка, и внезапно из земли выскочила пара каменных шипов, замедливших чудовище. Ещё и ещё. Они без конца появлялись из земли, пока мальчик не врезался в дерево, отскочив в сторону.

— Моя магия не помогает, нужно что-то придумать.

Шода махал руками из стороны в сторону, а в волка летели куски земли, от которых тот при своей массе слишком изящно уворачивался.

Магия? Если ей и вправду можно владеть, то даже она всё равно не помогает: зверь был всё ближе и ближе к нам. Мы с мальчиком бежали почти бок о бок, он чуть спереди. Я чувствую, как мой рот наполняет кровь оттого, что слишком часто и бесконтрольно дышу, открывая раны на лице. Хоть и старался выплёвывать её, но через бинт это получается очень плохо, поэтому я быстрым движением руки слегка отодвинул ткань, чтобы освободить рот от крови. Зверь уже был совсем близко, как бы мы не старались вилять меж деревьев. Он с лёгкостью валил уставшие сосны и надвигался. Вот, совсем близко, достаточно сделать рывок, и чудовище растерзает нас. Хотя... Может убить только одного....

Я резко затормозил, развернувшись к волку и закричал, что было сил:

— Беги!!!

Если я умру, то надеюсь, что ты сможешь убежать и у вас с Хатано всё будет хорошо, иначе жертва напрасна. Я так благодарен вам обоим, что даже моя смерть — приемлемая цена за твою жизнь, Шода. Я абсолютно бесполезен. Если бы я только владел магией... Может что-нибудь бы и изменилось. Но сейчас оставалось лишь наблюдать, как зверь неизбежно набрасывается на меня. Это по крайней мере лучше, чем умереть в толпе бандитов в лесу…