В полдень, пройдя немного пешком, Икар и его новый спутник оказались у ворот города Новый Дарте́р:

— Кто такой? — грозно спросил сторожевой у ворот, выставив копьё чуть вперёд.

— Э… я… странник, — ответил я, явно не готовый к такому вопросу.

— А это чё? — другой стражник ткнул пальцем на Маленького, косящего глаза сидя у меня на плече.

— А это… Я странствующий фокусник, а это мой зверь! — пытался я сказать более-менее артистично, расправив руки, в одной из которых был тяжёлый шест.

— Ха-ха-ха, ну и зверь! Ладно, иди, чудик.

“Странствующий фокусник, ну и бред, хе-хе”. Мог бы и предложить что-то, Кахан. “Мне было любопытно, как ты выкрутишься. Кстати, я пропустил то, как ты поймал выверёнка”. Кого? Это чудище так называется? “Вольная фантазия, детёныш виверны”. А что, “виверёнок” звучит даже гордо.

Меня встретил странный запах тесного города, окружённого полуразрушенными воротами; некоторые здания, особенно вблизи ворот, были то побитыми, то напрочь осыпавшимися. Высокие дома из почерневшего камня прижаты друг к другу, в некоторых местах покрыты зелёной вязью, которой становилось всё меньше, чем дальше продвигаешься вглубь. Затянутое чёрными тучами небо ещё больше нагоняло мрака на Новый Дартер. Повсюду ходили вооружённые солдаты и небрежные жители, то пьяные, то с бешеными глазами, подгоняющими их куда-то спешить. Даже покосившийся Иривер был куда уютнее этого муравейника. Хотя здесь были не только эльфы, но и люди, а также ликаны, о которых говорил Кахан — гуманоиды с кошачьими ушами и иногда хвостами, то пышными, то вовсе ободранными. Угрюмые лица, ужасы градостроения и злющие глаза солдат говорили о том, что здесь мне не рады. Чуть дальше в город дороги становились шире, люди чуть опрятнее, а картина чуть приятнее. Я дошёл до небольшой круговой площади, где в кольце дороги стояла гордая статуя мужчины с длинным хвостом и рысьими ушами; в одной руке он держал толстую намотанную по локоть цепь, в другой — короткий широкий меч, вздымая его вверх, а под ногами на боку лежала голова большой ящерицы, разинувшей пасть. Даже странно, что такое произведение искусства сохранилось в этом городе нетронутым и ухоженным, хоть по виду этой статуе был минимум не один десяток лет.

“Корабль, идущий на Авеберд, по идее, должен прибыть через два дня”. Откуда такие сведения? “Я ж почти бог, как никак”. Так. И что мне эти два дня делать? “Ну ты ж собираешься где-то ночевать? Ещё нужно придумать, под каким предлогом попасть на корабль, заработать пару монет”. А это мне как сделать? “Ну я здесь за тем, чтобы это увидеть, хе”. Отлично. Просто замечательно. Я уселся к стене одного из зданий в раздумьях. Вокруг ходят горожане, у стен, как и я, сидят побитые граждане, просящие подаяния. Ну нет, таким я точно заниматься не стану. Да и кто поделится со мной монеткой? Кажется, что любой проходящий не откажется от денег, коих у самого нет. Может найти кого-то, кому нужен физический труд на пару дней? Пока я сидел, отстукивая по колену, вивернёнок слез с меня и, немного побродив по дороге нелепым маршем, начал грызть мой ботинок, старался его стянуть. Ладно, всё равно не прогрызёт. Маленький пытался изо всех сил, быстро хлопая крыльями и что-то недовольно рыча. Обыватели понемногу начали останавливаться, некоторые просто притормаживали и глядели на чудище, то удивляясь, то хихикая. Я быстро смекнул, что к чему, и поднялся:

— Граждане, глядите, — экспрессивно выдал я, размахивая руками, — какое чудо дивное! Вивернёныш!

Мимо проходящие залились хохотом, а один мужчина оживился, притормозив:

— Как-как? Вывернёныш? Ха-ха-ха.

Несмотря на поднявшийся шум, Маленькому было всё равно, он лупил глаза в разные стороны и не бросал попытки оттянуть сапог, даже когда я встал.

— Неслыханно! — артистично продолжал я. — Чудо-юдо посреди города, глядите, мещане.

Грубые на вид женщины умилялись и хихикали, а мужики стояли смотрели, хохоча. Тут и Маленький решил подыграть: прекратил грызть и повернулся к горожанам, гордо подняв голову, пискляво заревел, захлопал нетопырьими крылышками. Можно сделать вид, что он изрыгает огонь! Пальцами за спиной я сложил руну огня и направил её так, будто огонь выходит изо рта виверёнка. Это недалеко, поэтому начальную точку можно сместить так точно. Всполох поверг горожан в восторг, и они стали аплодировать, а я заметил пару серебристых монет, ударившихся об асфальт. Быстро подняв их, я встал, вытягивая пустую руку горожанам, некоторые всё же согласились поделиться своими кровными. Небрежно поклонившись публике несколько раз, я шмыгнул в переулок вместе с Маленьким в охапку. Забежав за поворот, я оглянулся и, поняв, что никто не идёт за мной, посчитал монеты. Семь штук. Пока непонятно, много это или мало, нужно это выяснить в каком-нибудь магазине.

— Красавец! — глядя на Маленького, я аккуратно трусил его, а затем сложил руну воды, чтобы напоить его.

Расхаживая по переулку, я вышел из него с другой стороны на широкую улицу, пока виверёнок под рукой хлебал воду из ладошки. Здесь уже немного оживлённее. Из одного здания вышел эльф, с довольным лицом пересчитывающий деньги. На табличке сверху двери написано “Шкурник” на человеческом языке. Не-а. Ещё вдруг на Маленького зуб положат. Я усадил его на плечо и бродил дальше, пока не заметил другую вывеску на непонятном языке. Интересно. Ну, хоть зайти спросить можно. На стенах висят самые разные инструменты, небольшое помещение наполнено приятным запахом древесины.

— Здравствуйте, — тихо сказал я.

Здоровый молодой ликан с чёрными волосами стал что-то гудеть на другом языке. Я только похлопал глазами и добавил:

— Извините, я вас не понимаю.

— Как мне надоел, — грубый говор вдруг переключился на человеческий язык, — этот ваш всеобщий. Чтоб этот Ортвин в гробу перевернулся.

— А при чём здесь этот… Орвин?

— При том, что если б не он со своим Легионом, такой бы мешанины не было. А я б не стал здесь торчать. Чего тебе?

— Э… да просто не местный, хочу узнать, — я показал ему монету в ладошке, — что можно купить за семь таких.

— За семь? — он сложил руки на широкой груди и посмотрел в потолок. — Даже не знаю… Наверное, кусок говядины три ми́ны весом или, примерно, пятнадцать булок ржаного.

Отлично. Ничего не понятно. Ещё мины какие-то…

— А какой-нибудь рюкзак походный? — неудобно спросил я.

— Ну ещё двадцать цефе́йнов добавишь и будет тебе какой-никакой рюкзак. Ты призванный, так понимаю?

— Ну… вообще, да…

— Ох, — ликан тяжело вздохнул и стал говорить тише, — только никому об этом не говори. Как тебя вообще сюда турнули? Это как лисицу в псарню закинуть. Хорошо, хоть не на Каэ́лум, не на Крематорий.

— Сам бы я хотел узнать, почему именно сюда… Мне бы денег набрать, да послезавтра на корабле уплыть.

— Денег не дам. Но могу сказать, кто даст. Есть один помешанный алхимик, к нему мужики за “зельем силы” ходят, а бабы всяким из его лавки лица мажут. Ему твоя виверна на плече будет очень интересна просто для поглядушек.

— И как к нему попасть?

— Выходишь, налево четыре квартала, улицу переходишь у базара и не доходя до него направо в отшиб. Где у двери наркоши сидят — тебе туда.

— Очень… перспективно.

— Чем могу.

— Всё равно спасибо! — я слегка приспустил голову, кланяясь.

— Да хранит тебя Тетмос.

— А-а… Взаимно.

Быстро удалившись, я сразу направился по обозначенному пути. Чем дальше, тем больше становилась площадь, переходя в рынок, у начала которого справа был неприметный проход в переулок. Обходя горожан, я протиснулся в этот переулок и понял, что мне не соврали: в конце своеобразного коридора из, видимо, жилых дверей стояла одна побольше с непонятной табличкой, около которой на ступенях сидели люди, которым по виду было слишком плохо. Или слишком хорошо… Я потихоньку прошёл через сидевших и толкнул массивную дверь. Стеллажи в маленьком помещении забиты склянками, коробочками, небольшими горшочками и всякой непонятной всячиной, а по левую сторону за стойкой находится мужчина:

— О, рад вас видеть! — тощий эльф в странном тюрбане со спущенными вниз лоскутами ткани по бокам стал меня горячо приветствовать, сложив руки. — Что могу для вас сделать?

— Э… здравствуйте. Мне сказали, что вам интересны виверны…

— А, я вижу! — он даже не дал мне сказать, выходя из-за стойки. — Такое чудо у вас на плечах. Я могу его, эм… изучить.

— Не торопимся, — я подставил к эльфу другое плечо, как бы отгораживая от Маленького, — сначала о деньгах.

— Конечно! Вам удалось обуять детёныша виверны, это просто фантастика! Я никогда раньше их не видел. Договоримся на пятнадцать цефейнов за то, что я просто его измеряю, всё тщательно запишу и…

— Тридцать! — выдал я, слегка приподняв шест и стукнув им по дощатому полу. — Сами же сказали, что не видели их, может и не увидите никогда больше.

— И то верно, я понял… Скрипя душой — двадцать пять.

— По рукам. Но деньги вперёд.

Создаёт впечатление огромной крысы на четвереньках, не хочется быть обманутым. Эльф указал мне на табурет с другой стороны стойки, а я присел, пока он отошёл. Позже владелец лавки вернулся с охапкой всяких инструментов и коробочек, сложив их на столик, затем протянул закрытый кулак:

— Пятнадцать, — он высыпал на стойку маленькие серебристые монетки, — остальное потом.

— Ох, — я взял Маленького обеими руками и поставил перед эльфом, — ему ж не будет больно?

— Не-е-е, ни в коем случае, я просто его измерю. Для алхимика это и так кладезь знаний без мучений и страшных экспериментов,

Пока я пересчитывал монеты, эльф достал что-то типа штангенциркуля и небрежную линейку, стараясь измерить крыло виверёнка. Чёртик вырывался, хлопал крыльями, в общем, не давался.

— Тише, тише, — за спиной я сложил руну покоя, чтобы утихомирить Маленького, — стой смирно.

Он сонно похлопал крылышками и закрыл глаза, а эльф настороженно стал его измерять. После около получаса, исследования закончились, и мы совместными усилиями стали перевязывать лапку выверёнка.

— О, какая удача! — эльф вскрикнул, когда я развязал небрежную повязку с щепкой. — Я вижу пару маленьких отслоившихся от ранения чешуек. Возьму их, вы не против?

— Только если не будет больно, — поглаживая Маленького, стал на него пристально смотреть, чтобы если что остановить экспериментатора.

Моя бдительность не была так нужна — всё прошло хорошо и эльф щипцами взял обе чешуйки, быстро отбежав к полке, чтобы опустить материал в банку с какой-то жидкостью, а затем в восторге вернулся, высыпав на стойку остальные десять монет:

— Это лучше, чем я мог ожидать! Хо-хо, вы просто бриллиант! Сейчас мы перевяжем вашего питомца, как следует, и вы можете быть свободны.

Сказано — сделано. Алхимик использовал странную жидкость, промыв рану, а затем наложил качественную шину с помощью маленького прута.

— Кость, конечно, немного раздроблена, но с мазью заживёт за неделю. — начал эльф, не сводя с виверёнка глаз. — Всё-таки, это твари живучие. Ну что ж, если я больше не могу вам помочь, то могу пожелать счастливого пути!

— Спасибо огромное!

— Да хранит вас Тетмос!

— Взаимно.

Эльф в ответ пожал плечами и вернулся к своим делам, а я вышел на улицу. Ещё немного побродив по округе, мы с Маленьким поели созданного хлеба и напились воды в длинном переулке. В том же месте я решил вздремнуть, начав медитировать в небольшом закутке. Натуральный сон нужен, но он будет в другой раз. Главное быть более-менее в сознании, чтобы меня не обокрали.

***

Шарин уже шестой день находится в палате Шуджо. Лорд Энвер под вечер решил их навестить:

— Я всё понимаю, но ваше присутствие, — лорд Энвер стал меня убеждать, — вряд ли его вылечит.

Я уже не плакала. Совсем. Я просто сидела около его кровати, ожидая хотя бы чего-то.

— Вы даже перестали с кем-либо разговаривать, — он продолжал не слишком настойчиво, но и не слишком мягко, — это вовсе не дело. Несомненно, без всякого лукавства, ваш возлюбленный — герой. Именно его усилиями мы смогли открыть Год Чистоты. Не знаю, что бы произошло, проиграй бы он ту битву с ведомым.

— …

— Сходите, развейтесь, мы предоставим всё, что вашей душе угодно. Но такое страшное воздействие духа никто не вылечит, вы должны это понять.

— Нет!!! — внезапно я вскрикнула, переходя в хрип. — Я в это не верю! Вы все лжёте! Королева поручила вам его убить!

Я опустила голову на колени, вновь и вновь всхлипывая.

— Поймите, — тон лорда стал серьёзным, даже немного угрожающим, — я его учитель. Я не меньше вашего заинтересован в его безопасности. Не зря мы предоставили охрану на случай чего. Тем более, такой манёвр вряд ли будет спущен Сэнго с рук — Фалин лично ей голову снёс бы за такое. Я только хочу, чтобы вы не страдали, отпустить вашу душу.

Я ничего не ответила, а господин Энвер, несколько секунд хранивший тишину, громко выдохнул, смиряясь, и пошёл к двери. Неважно, если никто не верит. Я верю.