Представление по Меруру закончилось, и мы решали, что делать дальше:

– О, где-то я это уже видела, – вдруг сказала Кирино, разглядывая логотипы кругов в каталоге.

Заглянув через плечо, я спросил:

– Что?

– Вот это.

Кирино указала на логотип круга под названием «EBS» – щёгольский росчерк из нескольких слов, точь-в-точь автограф какого-нибудь артиста. Так затейливо написано, что и не разберёшь.

Только буквы «E», «B» и «S» в словах я и различил…

– Я что-то не припоминаю…

– М-м… Нет, я точно где-то… – поджав нижнюю губу, Кирино задумалась. Да, так бывает: станет что-нибудь интересно – и уже не выкинешь из головы. Могу понять.

– Эй! Глянь… может, ты знаешь? – спросила сестра у Куронеко, но ответ её не обрадовал:

– Понятия не имею, что это… – покачала та головой.

– Ясно… Что ж такое… почему так знакомо выглядит?..

– Хм, похоже на логотип Eternal, – сказала, заглянув в каталог, Саори.

– О! Точно! – Кирино сдавила каталог в руке, – как только я не догадалась, ведь с виду один в один!

– Что ещё за Этарнал? – спросил я, и услышал «Как что? Этарнал и есть» – крайне полезный ответ.

Подняв палец, Саори объяснила:

– Этарнал – это зарубежный производитель дорогой косметики, Кёске-си.

– А! То-то я думаю, где-то слышал…

Когда Саори прислала нам пачку додзинси, она упаковала их в коробку от этой фирмы.

Кирино сначала зря обрадовалась: «Даже мне такое в руки нечасто попадает!»

Я склонил голову:

- Хм...

Глянул ещё раз на нужную страницу каталога:

– И почему зарубежный производитель дорогой косметики продаёт додзинси в восточном зале на комикете в Японии?

– Ну, наверное, всё-таки, это не они… просто картинка их круга похожа на логотип Этарнал, вот и всё.

– Тут написано, что продают изделия из серебра. Слушайте, мне интересно! Может, сходим?

Мы спустились от официальных залов вниз и стали осматривать восточный зал, заодно и высматривая EBS.

Бельё насквозь пропотело - уже привычные жара и духота никуда не исчезли.

Хнык… скорей бы домой и в душ.

Впрочем, было уже почти три часа, и людская толпа несколько схлынула.

Я, разумеется, был измотан, но она –

– О! Додзи по пурикюа! [Futari wa Pretty Cure - известное аниме]

Так и светится счастьем.

Точно ребёнок на храмовом фестивале, она прыгала туда-сюда, как только замечала что-нибудь интересное, совсем позабыв о том, куда шла сначала.

«Эй», – позвала вдруг Саори.

– Быть может, «красивый господин косплеер», о котором говорила Сэна-си – это вон тот молодой человек?

– Где?

Я глянул туда, куда указала Саори – за тем столиком посетителей зазывала единственная косплеерша в шикарном наряде.

– Хм-м, костюм героя из «Judas Emblem»? Отлично сделано… – восхитилась Куронеко качеством исполнения костюма. Похоже, не так-то это просто – самому шить одежду для косплея.

– Давайте посмотрим?

– Согласна.

Вот это ленивое движение от лавки к лавке – действительно, точь-в-точь как на храмовом фестивале.

Кирино в это время разглядывала додзинси других авторов и в наш разговор не вступала. Ладно, закончит – догонит нас.

Глядя на карту комикета, Саори сказала:

– Благородные господа, а ведь это и есть круг «EBS», который мы ищем.

– Да ладно?

И в самом деле, продавали тут серебряные украшения, а возле столика толпились девушки. Я заглянул в карту Саори: точно, это и есть «EBS».

Надо же, какие бывают совпадения.

– Пожалуйста, подходите, спрашивайте, – обратилась продавщица к подошедшим прицениться парням.

«О-о, какая хорошенькая» – уже распустил я слюни, но в ту же секунду в голове заверещала сирена тревоги: би-би-би-и-и-и!

– Да! Косплеил в форме из Джудас Эмблем, и она шла ему – просто супер!

– Моих глаз не обманешь. Телосложение было однозначно мужское.

Видимо, где-то в подкорке я сохранил эти «проницательные слова» слова Сэны.

З-значит…

Обливаясь холодным потом, я взглянул на горло продавщицы – и точно, вот он кадык.

Уо-о-о, я был на волосок от гибели! Чуть не втрескался в пацана!

– М-м? Что с вами? – удивлённо наклонив голову, спросила продавщица (пацан).

– Э-это… скажите… вы в полдень на площадке для косплея случайно не были?

– Был. Ах, мы с вами уже виделись? Просите пожалуйста, наверное, я вас не узнал.

– Нет-нет, не со мной, моя подруга о вас рассказывала.

– А, понятно.

Даже ко мне продавец обращался с достоинством, а ведь я странно себя вёл. Удивительно и загадочно, как это в такую жарищу он – и Куронеко, кстати – умудрился совсем не вспотеть.

Поп-звезда какая-то, а не парень.

Фигурка маленькая, ладная. Да, точь-в-точь как говорила Сэна.

– Я тогда ходил гулять по площадке, а за лавкой попросил последить знакомых.

– Косплей, значит, любите…

– Обожаю!!! – сверкая глазами и сжав кулаки, решительно заявил продавец.

Тык, – он ткнул пальцем в сдвинутую набок маску на моей голове и на его лице сама собой появилась улыбка:

– Вы тоже из наших, да?

– Эм… ну наверное…

Видимо, даже одна такая маска – это уже я «из этих», из косплееров. А ведь я ещё и пришёл на один с ними праздник, значит, вообще единомышленник…

Но язык у этого парня хорошо подвешен. Впервые меня видит, а уже как будто к приятелю обращается – наверное, это товарищеская солидарность в нём говорит, всё-таки одного поля ягоды.

Девушка, с интересом рассматривающая товары, повернулась к продавцу и попросила:

– Простите, можно мне вот это?

– Пятьсот йен одна штучка! Спасибо большое, – тот принял деньги и передал ей покупку.

Положив серебряный брелок в форме русалки на ладонь, девушка пролепетала с восхищением:

– Ва-ай, красота. Вы сами их делаете?

– Да, сам.

– И кажется таким дорогим… вы не перепутали, точно всего 500 йен?

– Совершенно точно. Я их делал только для продажи на комикете.

– Я буду его беречь.

И крепко, но осторожно сжимая брелок в ладонях, девушка ушла довольной.

– Спасибо за покупку!.. – помахал ей вслед продавец, так и сияя.

Хм-м.

Судя по их разговору, этот круг решил даже и не пробовать заработать на комикете. Мне они за это искренне понравились, но Саори почему-то повела себя странно:

– Пятьсот йен?

Она внимательно изучила серебрянную игрушку на своей ладони, то сдвигая очки-кругляши на нос, то надевая их обратно.

– Что?

– Нет… просто… позволь подумать минуточку…

Сказав так, она замолкла, погрузившись в сложные раздумья.

А стоявшая рядом со мной Куронеко тем временем, наоборот, наклонилась к товарам и с большим любопытством их разглядывала.

Я невольно улыбнулся:

– Тебе тоже такое нравится, да?

– Э?

Мой голос встревожил Куронеко – та подняла голову и удивлённо моргнула.

– Д-да… наверное…

Похоже, Куронеко приглянулся одевающийся на шею розарий [Розарий  – традиционные католические чётки, на которых крепится распятие]. Цепочка была приделана к основанию распятия – видимо, его предполагалось носить кверху ногами.

Да, такое должно прийтись Куронеко по вкусу.

Засуетившись, Куронеко пошуршала у себя в одежде и вытащила кошелёк.

– А…

Но похоже, мелочи не было – Куронеко замерла в нерешительности, задержав палец на банкноте в тысячу йен.

Тогда я сам достал кошелёк и заплатил продавцу пятьсот йен:

– Дайте пожалуйста.

– …

Куронеко даже не скрывала того непонимания, с которым она посмотрела на меня. Взяв у продавца розарий, я протянул его ей:

– Держи.

– И з-зачем это?..

– Мелочи полный кошелёк, носить неудобно.

– А...

Она взяла у меня розарий – видимо, я её убедил.

Тут продавец, наблюдавший за нашей беседой, предложил:

– Ха-ха-ха, по такому случаю, может быть, вы розарий ей сразу и наденете?

Глупости не говори. Тогда выйдет так, будто бы я его ей подарил.

– Н-не стоит… Да, Куронеко?

– …

Когда я, нервничая, перевёл взгляд на Куронеко, она пристально смотрела на меня, как будто хотела что-то сказать – наверное, ей было неприятно произошедшее недоразумение.

– ?.. У меня что-то на лице?

– Нет. Просто думала кое о чём… – Куронеко отвела взгляд и опустила голову.

Э-э… я её не обидел?

– Кстати, Кёске-си, а где Киририн-си? – вдруг спросила Саори.

– М-м?

И правда, нету. Сама всех сюда звала, и сама же куда-то делась.

Впрочем, посмотрев по сторонам, я тут же её заметил. Кирино с тревожным видом стояла в некотором отдалении.

Хм-м?

– Э-эй, Кирино! Ты чего отстала?

– ! – вздрогнула Кирино и оцепенела. И тут уже у меня самого по спине пробежал неприятный холодок.

Потому что я испытал дежавю.

Мне крепко врезалось в память – Мгновение, когда год назад Кирино вздрогнула точно так же.

И это дежавю повторилось в реальности.

– К-Кирино?

«Э?» – раздался удивлённый голос продавца EBS у меня из-за спины, и в следующую секунду…

– Д-да это же Кирино!

Весь комикет как будто бы замолк вокруг нас.

– …

Кирино застыла с окаменевшим лицом, рукой приобнимая себя за плечо.

Да, точно так же, как год назад, когда по дороге с комикета она столкнулась с Аясе.

Сумасшедший дом какой-то. Сегодняшний фестиваль – почти что переигрывание прошлогоднего.

Одно за другим с нами происходят похожие, но не совсем такие же события.

Что же нас в таком случае сейчас ждёт? Опять ситуёвина, как в прошлом году? Или…

Чувствуя, как выступает холодный пот на лбу, я обернулся и решительно спросил:

– Ты что, знаком с Кирино?

– Да! – смелый прямой ответ и улыбка, – Мы с Кирино… мы… как бы представиться…

Секунду продавец серьёзно раздумывал, а потом заключил:

– Точно. Мы с Кирино знакомые по работе.

– Знакомые по работе? Это как это?.. – ещё сильнее надавил я, но тут…

– С-с-с-с… стой! – подскочила, мелко семеня, Кирино, обрывая меня. Она посмотрела загадочному продавцу в лицо, нахмурилась несколько затруднённо:

– Ты что здесь делаешь?..

– Э-эм… Ну, как бы… Торгую, как видишь, за столиком на комикете.

– Т-т-т-т… – ужасно запинаясь, искала слова Кирино – Т-ты что, отаку?!

– Ну-у, – смущённо зарделся продавец, почёсывая в затылке. Кирино схватила его за воротник:

– Не «ну-у», а отвечай! Живо!

– Да! Да! Я отаку!

Услышав это признание, Кирино выпустила его – как будто отбросила.

«Кха-кха», откашлялся тот со слезами на глазах и заныл:

– Ну з-зачем ты так, больно же.

– П-помолчи минутку, я думаю!..

– Хм...

Не понимаю, что происходит. И я, и Куронеко, и Саори – мы вместе наблюдали за происходящим в замешательстве.

Как это понимать? Это что, как если бы год назад Аясе оказалась отаку?

Нет, больше не могу ломать голову, спрошу напрямик.

– Эй, парень, что случилось-то?

– Не знаю, я сам ничего не понял… Вообще-то, я уже хотел представиться, но после реакции Кирино как-то страшновато уже. И непонятно, можно ли вообще...

Он посмотрел на Кирино, точно прося разрешения. И Кирино неохотно кивнула:

– Ладно. Представляйся.

– Меня зовут Микагами Кооки. Мне восемнадцать, я учусь в школе и подрабатываю дизайном серебряных украшений. Мы с Кирино…

– Стоп.

– Э?.. – растерялся Микагами, когда Кирино прервала его на полуслове.

Погодите-погодите, уже прозвучало несколько слов, которые требуют объяснения. Я не ослышался – он мне ровесник, и сказал, что работает дизайнером?

Остановившая Микагами выставленной ладонью сестра, точно позируя перед камерами, элегантным жестом отбросила за ухо волосы:

– Дальше я сама. Этот парень – Микагами-сан – работает на Мисаки-сан дизайнером и моделью сразу, ведёт один из дополнительных брендов Этарнал. Прирождённый талант, с детства завоёвывал кучу наград.

– А?

Да ладно сочинять – он тебе что, герой женской манги? С тех пор, как прозвучала фраза про этот Этарнал и его директора Мисаки-сан, сюжет становится всё менее и менее реалистичным!

Словам сестры я поверить никак не мог.

Но Саори, которой я доверял безоговорочно, сказала на полном серьёзе:

– Киририн-си истину глаголит.

– Да ну?!

– Честно.

Она наклонилась ко мне поближе и прикрыла рот рукой, чтобы со стороны не слышно было:

– Украшения, что здесь продают – исключительно тонкая работа. Пусть они сделаны из дешёвого металла… но качество исполнения – необыкновенное.

«Это так называемый «профессионал инкогнито» – прошептала Саори, даже не скрывая дрожи в голосе.

– И дизайн украшений тоже чем-то неуловимо напоминает Этарнал.

Увы, мне это мало о чём говорит… Но ладно, принял к сведению.

Однако действительно – эмблема Этарнал ведь, кажется, русалка? И браслет, который купила та девушка, был в форме русалки… хм-м.

– И ещё… Я всё думала, где же я видела этого господина – а ведь он знаменитость, появлялся пару лет назад в зарубежном журнале. Так что всё сходится, Киририн-си сообщила нам о нём чистую правду. «EBS» – это его личный бренд, сокращение от «Eternal Blue – Sister».

Фига себе бренд.

…

Значит, получается…

С большим сомнением я посмотрел на хрупкого аккуратного мальчишку с женственным лицом.

– Эм-м, получается… красавец-раскрасавец и знаменитая фотомодель? При этом талантливый дизайнер украшений, ведущий один из брендов Этарнал Одного со мной возраста, ему восемнадцать, и он ходит в школу?

– Да, так и есть.

– Прости – можно, я тебя побью?

– З-за что это?!

Да бесишь ты меня.

И ведь сразу ответил «Да, так и есть», не постеснялся!

Чёрт, чёрт-чёрт, чёрт! Почему ему всё в руки валится? Он что, мужская версия Кирино?

И вдвойне неприятно от того, что парень-то он хороший - по одному только разговору с ним это видно.

Слишком хороший – бесит, что он вообще существует на свете, но хочешь не хочешь – симпатизируешь ему.

И наоборот, живо чувствуешь собственную никчёмность. Чё-ё-ёрт, как же бесит…

– Такие слова недостойны даже шпаны, сэмпай. Приди в себя.

– Прости…

Ну вот, Куронеко во мне разочаровалась. Да уж, не мне других неудачниками называть…

Пора бы задуматься. Но когда я было нахмурился и ушёл в себя, Куронеко шепнула мне на ухо:

– Со внешностью у тебя тоже не так всё плохо, сэмпай.

– Ну спасибо…

Она решила меня утешить, что ли?

– …

Куронеко попыталась шепнуть что-то ещё, но тут вмешалась Кирино, заглушив её:

– Теперь я представлю Микагами остальных. Это мой брат и мои друзья…

Кирино указала на Куронеко, и та коротко кивнула.

Следом представилась Саори: «Я Саори» – не так затейливо, как обычно; видимо, решила не мешать.

Наконец, назвал себя и я, – «Косака Кёске», – и мы все были представлены друг другу.

«Приятно с вами познакомиться», – дружелюбно ответил Микагами, не придав, похоже, большого значения моим угрозам. Саори спросила у Микагами:

– Всё-таки, как вы с ней познакомились?

– Нас с Кирино свела Мисаки-сан. Кирино ведь модель. Как-то раз ей пришлось позировать для журнала мод в моих украшениях… тут нас и представили.

- Ага, ага – подтвердила и Кирино.

– Ну а потом мы часто пересекались…

М-м?!

– Но я не думала, что мы встретимся на летнем комикете.

– И я не думал. Эм-м… прости пожалуйста, если я ошибаюсь, но раз я тебя тут встретил… ты тоже?

– Да, я тоже, – улыбнувшись, кивнула Кирино.

Впервые она призналась парню, кроме меня, в том, что отаку.

Направив на Микагами палец, Кирино приказала:

– Смотри, никому не говори, что я отаку!

– Хорошо. Я сам обычно это скрываю, так что и ты не говори, пожалуйста.

Кто бы сомневался. Известным людям приходится следить за имиджем.

Юное дарование, талант, который вынужден скрывать, что он отаку.

У них с сестрой много общего.

– И кстати, чего это ты на комикете вздумал свои украшения продавать?

Естественный вопрос. Раз он профессиональный дизайнер и его творения обычно продают в магазинах, незачем специально являться на комикет и сплавлять их по дешёвке отаку.

– Это потому, что я сам отаку, – ответил Микагами, как само собой разумеющееся, – Как-то в детстве я посмотрел аниме «Литл витч» – знаете такое?

– Не только знаю, у меня диски есть.

– Как?! Те самые, которые совсем недавно вышли?

– Да-да. Я тут решила классику изучить, купила.

– Н-ну тогда ты должна понять. Вообще-то, я дизайнером стал как раз из-за этого аниме.

– А? Чё-чё-чё ты сказал?

– Ну, помнишь, там была такая штука, «жезл-брелок»? Которая превращалась в посох, когда героиня включала магию. Первой моей работой был брелок, сделанный по её мотивам. Конечно, под отцовским влиянием я тогда начал учиться дизайну, но честно говоря, не собирался превращать его в дело своей жизни. Но когда  работал над брелком по мотивам вещи из любимого аниме… мне было интересно. Во многом именно после этого я стал находить удовольствие в творчестве.

– Хм-м.

– Так что, можно сказать, аниме изменило мою жизнь. Если б я не посмотрел тот сериал, не думаю, что стоял бы сейчас здесь с вами. Наверное, я был бы совсем другим человеком.

– Да… бывает такое, – кивнула пару раз Кирино.

Ты сама, если бы не наткнулась на «Звёздную ведьму Меруру» и «Поцелуй сестрёнку​♪​», возможно, не обратилась бы ко мне за советом и не встретила Саори и Куронеко.

Жизнь Кирино, как и жизнь Микагами, поменялась благодаря аниме и эроге.

Да и моя поменялась, наверное. Не окажись сестра отаку, меня бы тут не было.

– Но знаешь, я даже рад. Вообще-то… у меня почти нет друзей-отаку, и мне было одиноко.

– Ага… Я тебя немножко понимаю, – опять согласилась Кирино с Микагами.

Ладно уж, «немножко». Год назад ты была точно такой же.

– Вот я и подумал: если буду участвовать в фестивале, может, смогу это изменить. Одежда и украшения у меня хорошо получаются…

Ну да, ты же профессионал. В общем, он решил сходить на комикет, чтобы с кем-нибудь познакомиться.

– Но ты и сегодня был не один.

– Это я брата уломал, уговорил помочь. Но брат не отаку, с ним особо не поболтаешь. Вот и сегодня пришёл на комикет – всё время чем-то недоволен…

– Да-да, знакомо, знакомо! Ой как знакомо! И приятно, что согласился прийти, и благодарна вроде, а всё-таки задолбал своими жалобами…

Ой, Кирино, это ты что, про меня в прошлом году?

– Именно! Как ты меня понимаешь, Кирино!

В общем, многое о Микагами стало мне ясно.

В том числе и откуда эта злость на него, и почему кажется, что мы с ним давно знакомы…

Ведь он – почти как ещё одна Кирино. Слишком у них похожие обстоятельства в жизни.

Конечно, они друг друга поймут.

Их ситуации отличаются только в одном…

– Кстати, я не против поболтать на любые темы об играх или аниме, а ты о чём любишь говорить?

– М-м, ну о Меруру там…

– О, это хорошо. Мне тоже Меруру нравится. Я тут в официальном зале видел превью третьего сезона, дизайны у Тёмной ведьмы Меруру просто выше всяких похвал!

– О, я тоже видела! Улёт!.. Слушай, а у нас с тобой вкусы сходятся! – Кирино на радостях хлопнула в ладоши, – А ещё, а ещё, я люблю хентайные игры про младших сестрёнок!

– Х-Хентайные?!

Вот этим и отличаются…

Да уж, умеет сестра всех ошарашить. Даже прожжённые отаку растеряются от такого каминг-аута!

Кирино холодно взглянула на поражённого Микагами:

– Что? Сказать что-то хочешь?..

– Н-нет-нет, я просто немножко не ожидал. Разумеется, я тоже играю в хентайные игры… честно говоря, я их обожаю!

– Тьфу! Фу-у, что за гадости ты кричишь!

– Э-э-э-э?!

Вот и говори с ней.

Конечно, Микагами сам хорош: догадался при ученице средней школы восклицать «Обожаю хентайные игры!».

Ну а мне, заявлявшему отцу «Эроге – это моя душа!», вообще только сидеть и помалкивать.

– К-кхм! Раз уж я всё равно об этом начал, всё-таки расскажу! Я в эроге начал играть с «Sister x Sister», эта игра была популярна зимой.

– Э… «Сис икс сис»?

Это название вызвало у Кирино явный интерес.

Чего скрывать, «Sister x Sister» – та памятная игра, в которую мы с сестрой вместе играли в Америке.

И та самая, которую Кирино подарила мне перед отъездом – «Береги её, как берёг бы меня». Теперь вспоминать этот момент кажется просто помешательством.

– Да! Она самая! – горячо подтвердил Микагами, стиснув руки в кулачки, – И она та-а-акая… романтичная! Я был так тронут,  чуть не плакал!.. Хотел бы и я когда-нибудь так любить…

Тронут до соплей.

Кхе, ну и дела.

Д-да он… стоит достаточно высоко на лестнице противности эрогеймеров!

– Я недавно видел пост на дваче, «Настоящая любовь – это Sis x Sis»… Вот именно! Под каждым словом подпишусь, так я и думаю!

– Да это же известная копипаста! Ты что, думал, это человек пишет?

– Копипаста?.. В смысле?..

– О-хо-хо, святая простота, – вздохнула тут даже Кирино, – Странный ты какой-то – то ли наивный, то ли бестолковый.

– Хм-м, ты считаешь?

– Реально ужасно выглядит.

– Э-э?!

– Да. Но… – сестра почесала щёку и улыбнулась, – Ясно одно, от «Sis x Sis» ты без ума. Верно-верно – не так уж ты безнадёжен.

Не безнадёжен?! Впрочем, рыбак рыбака… Кирино ведь тоже не слишком отличается.

– Ох, ну что ты, – засмущался Микагами.

Ты хоть сам понял, что именно ей в тебе понравилось?!

– Я бы хотел, чтобы как можно больше людей узнало о замечательной «Sis x Sis». Разве не странно, что приходится скрывать свою любимую игру только потому, что это эроге?

– Ха-а? Глупый, что ли? Взгляды общества так быстро не поменять, и нельзя же совсем о них не думать. Любишь игру – и люби себе, какие проблемы? Не надо другим ничего навязывать. К тому же, кое-что в хентайных играх потому и бывает, что они восемнадцать плюс… Не понимаешь? Ни к чему вытаскивать всё это на всеобщее обозрение! Тебе товарищи «спасибо» скажут.

Я в целом понимал, что Кирино пыталась сказать.

Похоже, Микагами считал свою принадлежность к отаку статусом.

Хотя он вынужден был скрывать свою страсть, ему, само собой, думалось: «быть отаку – здорово, пусть все станут отаку».

Наверное, эти слова Микагами и пришлись Кирино не по вкусу.

«Сам считай, как хочешь, но другим своих взглядов не навязывай».

– Ясно. Ты много над этим думала, Кирино-сан.

– Это просто ты совсем не думал! Кстати, ты же знаменитость – поражаюсь, как ты умудрился имиджа не испортить при таком подходе.

Вот уж правда.

Ляпнет же рано или поздно что-нибудь про эроге в интервью какому-нибудь журналу мод.

Прямо как Кирино – нет, ещё в большей степени, чем Кирино – Микагами Кооки был симпатичным и только с виду противным отаку.

Может, поэтому они с сестрой и нашли общий язык.

После этого…

Найдя благодаря встрече на комикете друг в друге полное взаимопонимание (и то, это большой вопрос!), сестра и Микагами увлечённо трепались о хентайных играх и плевать хотели на всех остальных.

Фух… Когда увидел испуг в глазах Кирино, в это мгновение я уже думал, что всё будет снова, как в прошлый раз с Аясе. А в итоге оказалось, что Кирино всего-то нашла нового отаку-приятеля.

А может быть, даже нашла того, кто займёт для неё моё место.

Если так, это хорошо… Наверное, я должен этому радоваться?

Так мне надо думать, но хотел бы я знать, какое у меня сейчас выражение на лице.

Расставшись с Микагами, мы закончили осмотр западного зала и вернулись в восточный, чтобы убрать своё торговое место. Скатерти, коврики и другие принадлежности, а также купленные по пути додзинси были упакованы в коробки и отправлены почтой по нашему с Кирино адресу. Я подумал, что Куронеко – девочка крепкая, если на зимнем комикете смогла такую тяжесть дотащить до дома одна.

Покинув торговые залы, мы на электричке вернулись домой и пошли в караоке возле станции.

Конечно, не для того, чтобы сразу же отмечать, а чтобы подсчитать наши доходы.

Есть вычесть из доходов стоимость печати, мы получили совсем небольшую прибыль.

Да и та грозила растаять, стоило нам вот так разок всем вместе пообедать.

А уж когда учли все дополнительные расходы…

– Да… мы же в откровенном минусе, – прошептал я, потягивая колу через трубочку.

«На додзинси не заработаешь».

Вот что я уяснил после того, как впервые побывал на комикете торговцем. Есть, конечно, наверняка и прибыльные круги… интересно, как там Фейт-сан? Всё у них нормально с доходами?

Ведь мы продали все копии до последней… и всё равно в минусе!

А уж если б распродать всё не получилось, это был бы не только глубокий минус, но и душевная травма.

– …

Прямо как у Куронеко на зимнем комикете.

Тяжело ей пришлось.

Мучилась, рисовала мангу, картинки на обложку иллюстрировала, писала рассказ.

Напечатала, потратив скромные сбережения, которые, скорее всего, на подработке заработала..

В холодном зале зимой зазывала покупателей, одна.

А в итоге, почти ничего не продав и оставшись в убытке, погрузила тяжёлые коробки на тележку… и повезла в одиночку на поезде домой.

И Куронеко – не единственный такой участник. Наверняка их много.

Тех, кому было тяжело, вложивших время, усилия, потративших деньги.

Чего ради они так старались? Не стоит оно того.

– Не может оно того… не стоить.

То, что убыток для них превращало в прибыль… Наверное, для каждого из них это что-то своё, и я не вправе за них решать.

Только… как бы сказать?

– Что-что? Что ты говоришь, Кёске-си?

– Нет, ничего… Хорошо, что мы в плюсе.

– Так точно, в огромном плюсе. Вот почему додзинси бросать нельзя! – убеждённо подтвердила Саори с места напротив моего – уж не знаю, поняла ли она, что я хотел сказать...

– Ты же тоже в первый раз участвовала?

– Ага.

– Ну даёшь…

Вроде и понятная, а вроде и непонятная – рассеянная, усталая беседа.

– Так или иначе – спасибо за работу, Кёске-си.

– Тебе тоже спасибо за работу.

Закончив подсчёты, мы с Саори обменялись словами благодарности.

В это время Кирино с Куронеко… разглядывали серебряные украшения, доставшиеся им прежде в EBS:

– Смотри, что мне Микагами-сан подарил, такой же брелок, как у Ринко-рин! Другого такого на свете нет! Видала?

– В-в самом деле… так тщательно проработано почём зря. Страшное дело, на что способны талантливые задроты…

Но сказав так, Куронеко всё-таки благосклонно тронула ожерелье с перевёрнутым крестом у себя на шее.

Наблюдать за ними мне было почему-то неприятно.

Щёлкнув языком от досады, я попытался остудить их пыл:

– Хех, а мне он на нервы действует. Я было подумал – приятный парень, а он такой жуткий задрот.

– …

От моих слов Куронеко вздрогнула и застыла, будто не ожидая такого услышать.

Кирино, наоборот, развернулась и ядовито заметила:

– Фу-у, как не стыдно такое говорить за чужой спиной! Да он в миллион раз лучше тебя. Ты вообще хоть в чём-нибудь его переплюнешь?

Угх!.. Разве можно так? Ну разве можно так? Пусть даже это и правда!..

– Д-да ты же сама про Манами чего только не говоришь за её спиной!

В своём глазу бревна не видит, курица!

– Тьфу!

– Пф!

Мы с Кирино совершенно идентично презрительно отвернулись друг от друга.

Прошёл день.

Шумный комикет остался позади, а с ним близилось к концу и лето для отаку.

Среди участников было немало взрослых людей - те,  для кого слова «летние каникулы» уже ничего не значили – но уверен, что и они сейчас чувствовали тоску по уходящему лету так же, как мы.

Ещё не растеряв остатков энтузиазма, я радовался последним летним каникулам в старшей школе. На дворе шестнадцатое августа, и к цокоту маслянистых цикад за окном стали примешиваться голоса осенних предвестников - цикад Цуку-босси.

Стояло уже три часа дня, но солнце всё ещё заливало свысока мир ослепительным светом.

– Мрачная у тебя физиономия, – прошептала Куронеко, сидя рядом в школьной форме. Сегодня у клуба компьютерных игр в школе было собрание – разбор полётов по комикету. Сейчас мы возвращались с него домой.

– Ничё подобного, – отмахнулся я.

Но Куронеко мне не поверила и убеждённо сказала:

– Хочешь, угадаю, о чём ты думаешь?

Как обычно, неспешно шагая по дороге, мы обменивались редкими фразами.

Шли мы вместе с Куронеко ко мне домой. После разбора полётов в школе сегодня в планах у девочек-отаку было отметить комикет. Разумеется, вместе с Кирино и Саори.

Я ответил, не подавая виду, что предложение Куронеко меня заинтересовало:

– Хм-м, угадаешь? Ну попробуй.

– «Да… Если бы вчерашний отаку был парнем Кирино, мои дела были бы плохи»

– …

– Что? Угадала?

Ну даёт...

Я остановился напротив нашего дома. По лбу сползла капелька пота – жара стояла невыносимая.

– Пф... Что, опять эта твоя «сила тьмы»?

Было неприятно, что мои мысли угадали, и я невольно огрызнулся.

– Нет, – сказала Куронеко, – Тут и без неё всё понятно.

– Как это “понятно”?

Куронеко посмотрела прямо на меня.

Якобы бесстрастным, а на самом деле внимательным взглядом.

– Потому что я на тебя смотрела…

– …

Я покраснел. Сердце затрепыхалось, как в когтях у орла. Чтобы не выдать себя, я отвернулся и почесал щёку. Притворился спокойным – и всё-таки осторожно затронул нужную тему:

– Ты будь осторожнее, а то я тебя неправильно пойму.

– Н-ну и что… – едва слышно прошептала Куронеко… и ждала моего ответа.

К-как это… «ну и что»?..

Сердце сжимается. Дышать тяжело. Не зная, что ответить, я с перепугу спросил то же самое, что уже однажды спрашивал:

– Ты что, любишь меня?

Прежде я говорил это полушутя – как теперь всё поменялось!

Я ждал ответа несколько секунд, но они показались ужасно долгими.

– Люблю, – ответила Куронеко точно так же, как раньше… нет:

– Люблю… Настолько, что не уступлю в этом твоей сестре.

Ответила немножко по-другому.

– А?…

Мозги у меня тут же вскипели. Голову застилал дурман, как если бы мне ввели наркотик прямо в мозг.

Попытавшись ответить, к своему стыду я не смог выдавить ни слова. Сглотнул комок слюны, ещё раз открыл рот:

– З-значит, в тот раз, когда ты меня… п-по… по…

– В тот раз я… В тот раз…

Ответа на вопрос мне услышать не удалось.

– Что это вы делаете?!

Потому что, не знаю уж, как давно, но на пороге открытой входной двери стояла Кирино.

Широко раскрыв глаза, она застыла, как вкопанная.

– …

У меня (как и у Куронеко, наверное) чуть не остановилось сердце – но вообще-то, если подумать, что такого?

О чём бы мы с Куронеко не беседовали и что бы Кирино не услышала, её это не касается. И всё же, почему я сглатываю слюну и цепенею?

Вдруг придя в себя, Кирино брезгливо посмотрела на нас:

– Что это вы там торчите? Заходите уже скорее!

Сказав это своим обычным тоном, она закрыла за собой дверь с громким хлопком.

Чё это она, а?..

Несколько секунд я растерянно смотрел на закрытую дверь, а потом махнул на всё рукой и сказал, сменив тему:

– П-пошли внутрь, все, небось, уже там ждут...

Но стоило мне сделать шаг к двери – Куронеко потянула меня за майку.

Точно настаивая, что разговор ещё не закончен.

– По-послушай… сэмпай.

– Да?..

– Я с тех пор всё время думала кое о чём.

– ?..

Я осторожно обернулся. Куронеко смотрела в землю и рассмотреть её выражения лица было нельзя.

– Да. Я не знала, как быть… кем бы я не поступилась, я буду раскаиваться. Наверное, впервые в жизни мне было так тяжело принять решение.

Кем бы ни поступилась – это она о чём? Я понятия не имел.

Поэтому и не знал, что сказать дорогой для меня младшей подруге.

– А потом… В общем, я посмотрела на неё, и решила не бояться своих желаний и изо всех сил пытаться получить то, что хочу. Потому что… знаю, что она не выбирала бы между теми, кого любит.

– Прости… я вообще не понимаю, о чём ты…

– Это… не так важно… просто слушай.

Голос Куронеко чуть дрожал – похоже, проявлялось её волнение.

– Больше я не буду сомневаться. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы добиться такого итога, какого хочу сильнее всего – и чтобы ни о чём не жалеть.

«Иначе было бы просто нечестно».

Её иносказания были мне, конечно же, непонятны.

И всё-таки, они чем-то отзывались в моей груди.

Мы дружно сделали вид, что напрочь забыли о случившемся у входных дверей.

Когда мы с Куронеко вошли в дом, Кирино уже готовила гостиную к тому, чтобы отмечать летний комикет. «Идите помогите мне», – поторопила она самым будничным образом, и пока я носил из комнаты доставленные по почте додзинси, вскоре уже пришла Саори, и мы начали отмечать.

Начали, но…

– …

– …

– …

Все мы собрались вокруг стола, но и Кирино, и Куронеко, и я угрюмо молчали, даже не прикасаясь к напиткам.

В гостиной царила гнетущая атмосфера.

– Благородные господа?

Одна Саори не могла понять, в чём дело, и озиралась на нас с удивлённым видом.

Разумеется, и Саори тут же почувствовала, что «что-то случилось», и наклонилась к моему уху:

– Кёске-си, что это? Что происходит?

– Я… и сам не очень понимаю…

– Киририн-си и Куронеко поссорились?

– Ну… как сказать…

Мы с Куронеко стояли у дома… беседовали. И Кирино нечаянно нас услышала.

Как-то так всё и вышло…

– Это тяжело объяснить!..

– Эх... Иногда от тебя мало толку, Кёске-си.

Ну извините.

– О чём это вы там шепчетесь?

Сидя на диване и сложив ногу на ногу, Кирино холодно взглянула на Саори,  которая гудела в раздумьях себе под нос.

– Ничего-ничего, я просто спрашивала, что случилось – все почему-то такие невесёлые.

– О-обычные мы…

Сказав это, Кирино отвернулась. Саори наклонилась к ней ближе и сложила губы буквой ω:

– Фу-му, правда обычные?

А затем ни с того ни с сего прижала к себе Кирино, утопив её лицо в своей пухлой груди.

– Эй… ты чего?!

– Фу-фу, дарю тебе хорошее настроения! Что бы ни произошло, я всегда буду за тебя, Киририн-си!

– Х-хватит плести не пойми что!

Кое-как вырвавшись из объятий Саори, Кирино отпихнула её грудь от себя и уселась, тяжело дыша. Тогда Саори спросила, широко улыбаясь:

– Ну как, полегчало?

– Издеваешься?!

Похоже, полегчало.

Да… Даже Саори, не понимая, в чём дело, пытается разрядить обстановку.

Нельзя сидеть в такой странной тишине.

Я перехватил взгляд Куронеко – та, чуть зардевшись, кивнула.

– Н-ну вот, вроде стало повеселее, давайте праздновать.

– Сначала я хочу всем кое-что сообщить, – вмешалась Кирино, хотя я уже был готов начать празднование с чистого листа.

– Э?

– Ну чего ещё, Кирино?

Мы с Куронеко одновременно взглянули на Кирино. И тогда сестра, опустив взгляд, внезапно проговорила:

– Я встречаюсь с Микагами…

Это было так неожиданно, что все, в том числе и я, только хором открыли рот от удивления:

– Э?

А Кирино следом нанесла нам следующий удар ещё более шокирующим заявлением.

Сердито глядя практически в мою сторону, она сказала:

– Мы уже даже целовались…

– Э-э?! – воскликнул я, вытаращив глаза – и Кирино, точно уклоняясь от моего вопля, отвернулась.

– Ну ты даёшь… – поражённо прошептала Куронеко, и Кирино вызывающе взглянула на неё:

– Что?.. Хочешь мне что-нибудь сказать? А?

– …

– Нет? Ну тогда празднуем! – весело воскликнула Кирино.

Но никакого праздника не получилось.

…

Как только Куронеко услышала признание Кирино, она с грохотом встала из-за стола.

Сжав кулаки, она молчала и дрожала.

– Э-эй… Куронеко… ты чего?..

Я хотел взглянуть ей в лицо, но Куронеко отвернулась, будто не желая это терпеть, и прошла, стуча каблучками, к двери. Перед самой дверью она остановилась, повернулась и взглянула на Кирино:

– Не желаю знаться с избалованными дурочками, так что я ухожу. Празднуйте, как хотите!

Голос был глухим и злым. И не успел никто ничего сказать, как Куронеко снова развернулась к нам спиной, открыла дверь и исчезла.

Кажется, никогда прежде Куронеко не разговаривала с Кирино с такой откровенной злобой.

Даже перебранки, которые они затевали первое время после знакомства, звучали теплее.

– Чего это она? Грубая какая, – сложив руки на груди, недовольно произнесла Кирино.

Блин, что это с ней такое?!

Может… стоит броситься за Куронеко?

Несколько секунд я колебался, но затем решился и сел на место. Да, придётся пока закрыть глаза на поведение Куронеко – прежде нужно расспросить сестру.

– Как это… что это такое?..

– А?!

– Ну, про то, что ты встречаешься!

На самом деле я хотел спросить другое, но вопрос вышел немного неправильным. Кирино посмотрела на меня пренебрежительным взглядом, но ответить не подумала.

– И давно вы встречаетесь? – удивительно спокойным тоном спросила Саори.

– С самого моего приезда. Где-то сразу за тем, как Мисаки-сан меня вербовала и я отказалась – «ещё не решила, работать ли снова моделью или нет». На второй вербовке Мисаки-сан моего Микагами и привела.

– Хм-м.

“Моего Микагами”, значит?

«Ещё не решила, работать ли снова моделью» – кажется, она говорила об этом по телефону вскоре после того, как вернулась в Японию.

– И что? Почему ты сейчас нам об этом сказала?

– Пф, – хмыкнула Кирино, – А сам как думаешь?

– Что-о? А причём тут я? Откуда мне знать?! – бросил я совершенно естественные слова, но Кирино только сильнее сощурилась и холодно глянула на меня.

– Ах так. Ну да, ты прав! – ядовито произнесла она, отвернувшись.

– Да что ж такое…

Издевается она, что ли?

– Правильно, какое твоё дело, с кем я встречаюсь? Ты не причём, сам сказал.

– Ну сказал… Ты хорошо всё взвесила?

– А? – Кирино так и не переменила своего издевательского тона, – Тут и взвешивать нечего. Где ещё другого такого парня найти? Симпатичный, не то, что некоторые. При деньгах. И уж-жасно талантливый…

Как же она сейчас бесит!

Обстановочка в комнате стремительно ухудшалась.

Изучая мою надутую физиономию презрительным взглядом, Кирино перечисляла достоинства Микагами:

– И говорить с ним так легко, и интересы у нас совпадают, и ещё если б я с ним встречалась… он никогда не изменит… так он сказал… – тут она замешкалась со словами.

– К тому же он меня всегда так внимательно слушает, и с таким уважением! Не то, что не! ко! то! ры! е!

-Бе-е! – Скривив лицо и показав язык, Кирино будто добавила себе градусов противности.

У меня чуть сосуды в голове со злости не полопались.

Отчаянным усилием удержавшись от того, чтобы не влепить сестре затрещину, я треснул кулаком по столуи поднялся на ноги.

– Да что ты говоришь?! Ну и чёрт с тобой, делай…

Как знаешь! – последние слова застряли у меня в горле, однако не исчезли, а провалились назад и чёрным, грязным неудовольствием застыли в груди.

Не вставая с дивана, Кирино смотрела на своего жалкого брата с таким же видом, как год назад:

– Ну? «Чёрт с тобой, делай…» что?…

– Ничего!..

– Ах. Ну ладно, тогда я пошла в комнату. Веселитесь!..

Кирино выскочила из комнаты и громко застучала вверх по лестнице.

И в комнате остались только мы с Саори.

А ведь мы хотели сегодня отдохнуть, отпраздновать комикет…

…

Ну что за фигня?

Почему я должен из-за такого бреда так паршиво себя чувствовать?! Аргх… бесит. Бесит! Как же всё бесит, ни о чём думать не могу. Стиснув зубы, я страдал от неописуемой досады.

– Что ж поделаешь. Давай приберёмся? – кротко предложила Саори.

Когда я услышал эти слова, мне вдруг стало ужасно стыдно.

– Ох…

Чёрт… Чёрт! Что я творю…

Как неловко перед Саори. Не для того эта добрая, тоскующая от одиночества девочка столько сил тратила на интернет-сообщество |community|, чтобы такое наблюдать. Самовнушением переборов свой замкнутый характер, она собрала остатки храбрости и организовала оффлайн-встречу… чтобы найти друзей с такими же интересами и радостно проводить с ними время. Чтобы ей больше не было одиноко.

И из-за таких глупых ссор её усилия идут прахом.

– Прости, – само собой вырвалось у меня извинение, – Прости пожалуйста, Саори…

Я не решался посмотреть ей в лицо. Наверное, она злилась на меня за то, что я испортил ей весёлую вечеринку.

Но Саори ласково посмотрела на меня и мягко сказала:

– Что ты, Кёске-си, тебе не следует извиняться. Где есть люди, там всегда будут проблемы. Бывает и такое.  А если ты расстроен из-за испорченной вечеринки, то не волнуйся – когда вы помиритесь, мы просто устроим её ещё раз.

– Но Саори… Саори…

Ну и дела.

Похоже, даже в такой момент Саори… заботливая Саори… меня утешает.

Так стыдно – умереть хочется.

– Я, например, ни о чём не беспокоюсь. Ведь как раз ты, Кёске-си, мне однажды сказал: «Не о чем беспокоиться».

Это я произнёс в тот день, когда увидел её лицо без очков.

Серьёзным тоном Саори уверенно заявила:

– Я этому верю.

Наверное, никакой приказ не прозвучал бы так твёрдо.

– Ясно…

– Да. Похоже, что в нынешних треволнениях моими собственными усилиями ничего не добьёшься. Поможешь мне, Кёске-си?..

Вот балда.

Помогу ли я…

– Конечно, помогу. Не знаю, что я смогу, но… постараюсь.

– Ага.

– Не сердись, если толку не будет.

Честно говоря, я в своих силах не уверен.

Услышав моё жалкое заявление, Саори… сняла очки.

– Э?

Она же ужасно боится оставаться без маскировки!

С шелестом рассыпались по плечам волосы.

В ту секунду, когда Саори сняла очки, её щёки на мгновение вспыхнули. Тем не менее, глаз она не отвела. Её губы дрожали от переполнявших её чувств, но она смотрела прямо на меня:

– Нашёл время трусить, Кёске-сан. Нужно больше верить в себя.

И Саори улыбнулась, будто подавая пример.

…

Наверное, как раз про такую улыбку говорят «невозможно глаз оторвать».

На щеках стыдливый румянец, но улыбка – задорная и полная уверенности.

Сглотнув, я замер на месте.

Нечестно. Когда на тебя так смотрят, не получается трусить.

– Эх... Который раз замечаю, что ты меня перехваливаешь. Хвастать тут нечем, но я довольно заурядный мальчишка.

– Хо-хо… ну раз так, возможно, поможет вот какой стимул? Если вы вдруг не помиритесь, и если наше сообщество |community| распадётся… – соловьиным голоском рисовала страшное будущее Саори, – в таком случае тебя придётся призвать к ответу. Знай, я тебя предупредила! Всю жизнь не буду тебя ни во что ставить, и называть тебя стану «Разрушителем друзей» |Circle crusher|.

– Жуть какая…

Лучше до этого не доводить.

Но, получив от Саори такое напутствие и мысленно засучив рукава, я никак не ожидал, что на следующий же день случится ещё одна, ещё большая буря.

Моя сестра и дня не может прожить без того, чтобы что-нибудь не устроить.

Расхлёбывать всегда приходится мне…

Но только, возможно, и это тоже в последний раз.

Семнадцатого августа.

Кирино привела домой своего парня.

Этого никто совершенно не ожидал. Я понапридумывал кучу способов разрядить обстановку, но даже не успел ничего сделать. Утром, когда я вышел за дверь, чтобы взять соку…

– Хм-м, значит, вы работаете дизайнером, Микагами-сан?

– Да, так и есть. Ах да, вот, пожалуйста, это вам.

– Ох, что вы, не стоит. Спасибо огромное…

Микагами с мамой сидели друг напротив друга за столом и дружески болтали.

Э-э?! Это ещё что такое?

Мне что, мерещится?! Я застыл в распахнутых дверях, хлопая глазами.

– О, Кёске, – заметила меня мама. Следом и Микагами обернулся и дружески улыбнулся мне.

Такой же простодушной улыбкой, как и позавчера.

Из тех, кто был в комнате, одна лишь Кирино и бровью не повела. Как сидела, так и сидит в модном костюмчике рядом с Микагами, на своём обычном месте за столом – даже не знаю как описать то, что было на её лице.

Так она вела себя со вчерашнего дня. После того, как ушла Саори, Кирино заперлась в своей комнате,  и даже за ужином ни в какую со мной не разговаривала.

Я невольно прищурился, а мама вдруг сказала:

– Поздоровайся, Кёске. Этот молодой человек – парень Кири…

– Вообще-то это мой стул. – бесцеремонно подойдя, произнёс я угрожающим тоном. Микагами перепуганно вскочил:

– О-ой, извини пожалуйста!

– Кёске! Как ты себя ведёшь!

– …

Ну чего ещё? Просто настроение паршивое.

– Извинись перед Микагами!

Конечно, мама за дело злится…

Но не хочу. Бесит он меня и всё тут.

Знаю, что веду себя как ребёнок. Но это из-за его появления мы в итоге и поссорились. Как мне теперь его спокойно переносить?

Сам не знаю, зачем, я уселся на свой стул и принялся ковырять мизинцем в ухе, глядя в сторону.

– Посмотрите на него! Кёске! Смотри, отцу пожалуюсь, он тебе покажет…

– Кстати, а где папа? У него же выходной.

– В комнате сидит.

– А чё сюда не придёт?

– Не знаю… Закрылся вот, разве его поймёшь?.. Господи, что за беда с мужчинами в этом доме.

Эй, минутку! Папа! Ты что, спрятался в комнате, потому что дочь привела своего парня?

Серьёзно?!

Эх… С ещё более мрачным настроением я выпрямился и сказал Микагами:

– Короче, Микагами…

– Да, Кёске-кун?

– Ох… вы уже знакомы?

Не ответив на вопрос мамы, я ещё более враждебно сказал:

– Чего тебе у нас надо?

– Э, а-а… ну… меня Кирино-сан позвала…

– Пф! Чё ты там мямлишь?.. Ты мужик или баба? – сам себе удивляясь, нарываюсь на драку с парнемсестры…

– Кёске, а ну прекра…

В ту же секунду, как мама поднялась со стула, с другой стороны тоже раздался стук – этот прямо рядом со мной. Я повернулся: Кирино встала из-за стола и с бесцветным видом смотрела на меня сверху вниз.

*Шлёп!

– ?..

Сильнейшая оплеуха взорвалась на моей щеке.

Чувствуя вкус крови во рту, я злобно уставился на Кирино, которая коротко бросила:

– Заколебал.

Она указала прямо на дверь:

– Пошёл вон.

Голос был полон отвращения. Даже мама потеряла дар речи от того, как дерзко повела себя её дочь.

– Пф. Ну и ладно и уйду!..

Сорвавшись с места и бросив напоследок фразу, достойную какого-нибудь мелкого злодея в манге, я выбежал прочь из неприятной комнаты.

Дверь захлопнулась за моей спиной. Оттуда, из-за двери, зазвучали голоса мамы, Микагами и Кирино.

О чём они теперь говорят? Наверное, извиняются за непутёвого брата…

Чёрт!.. Чёрт, чёрт!.. Полный привет!.. Что я вообще делаю?!.

Я уже сам не понимал, на что злюсь.

Непонятная злость и потребность что-нибудь сделать смешались и кипели в груди. Поддался чувствам, натворил глупостей!

Одна горечь была на душе, хотелось заснуть и не просыпаться.

Но уйти наверх и спрятаться в своей комнате я не мог.

Я верю…

Да… Мы снова соберёмся вместе и отпразднуем заново – только бы как-нибудь всё исправить.

Лишь эта мысль и заставляла передвигать ноги.

И вот я стоял перед комнатой родителей.

Перед той, в которой закрылся и не выходил папа.

«Брат, сестра которого, похоже, привела парня»

«Отец, дочь которого, похоже, привела парня»

По-моему, мы в похожем положении. К тому же, я прикинул, что папа – человек серьёзный, и если попросить у него совета о нашей с Кирино ссоре, он выслушает, всё взвесит и постарается помочь. Может, если поговорить начистоту с кем-то, находящимся в очень похожем положении, у нас получится хоть немножко разобраться в непонятных нам самим чувствах?..

Конечно, стыдно в который раз перекладывать свои проблемы на других, но тут уж не до гордости.

Я громко постучал в дверь.

– Отец, я знаю, ты там. Можно войти?

– Входи… – прозвучал, наконец, суровый ответ. «Вхожу», – нервно отозвался я и отворил дверь. Большая устроенная на западный лад комната с двумя сдвинутыми кроватями. Такое скорее нравится маме, чем папе.

Говорят, когда дом строился, папа хотел комнату в японском стиле, но мама захотела – и сделали так.

Отец у нас выглядит очень угрожающе, а вот мама мягкая и покладистая. Практически глаз от земли не поднимает.

Папа восседал на стуле рядом со стеклянным столиком. Похоже, со злости пил сакэ. Печальное зрелище – тоже мне, выдался выходной.

– Садись за стол.

– Иду…

Я сел за столик лицом к отцу, напротив него.

– Что нужно?..

Мрачно-то как… Папа будто на десять лет состарился. Не знай я причины, решил бы, что отца подкосила тяжёлая болезнь…

– Д-да я так… Из гостиной выгнали.

– Эх, ну и что ты натворил? – устало вздохнул отец. Нет-нет, пап, не тебе говорить.

– А ты что натворил, пап? К твоей дочке парень пришёл, а ты спрятался и сидишь у себя в комнате… Не мог что ли, как обычно, выйти и чётко всё разрулить?

– Сам не разрулил и ко мне пришёл… Оболтус.

– Угх!.. Нет уж, па, это… совсем другое. Если б ты был в гостинной…

Глаз не отводи!

– Папа! – настойчиво повторил я, и наконец, отец сдался:

– Не могу я быть в гостиной, сил нет это терпеть.

– Это точно.

От всей души согласен.

Мало этого Микагами, так ещё и мама с Кирино из себя выводят.

Что одна, что другая встают на его сторону, а не на мою, хоть я близкий человек.

Да, он симпатичный, но только внешне, а в душе-то грязный отаку!

– У-у-у-у, и чем только этот простак им с мамой понравился?!.

– Вот уж правда.

Изгнанные из гостиной, сидели мужчины дома Косака в тёмном уголке и шёпотом ругали Микагами.

Такое позорище, что плакать хочется.

– Кстати, раз уж речь зашла – какого бы парня ты хотел для Кирино, отец?

– Хм, надо подумать… Молодой человек должен быть накачан, ему должна идти японская одежда, он должен быть искусен в кендо и дзюдо, мягок, но иногда строг, и ради добра готов, не колеблясь, выступить против отъявленного злодея.

Да где ты найдёшь такого парня?!

И вообще, ты же явно с себя читал, отец?!

– Кёске, скажи… ты знаком с этим прохвостом?

«Прохвостом», вы посмотрите.

– Второй раз его вижу.

– Что он за человек?

Похоже, отец даже не раздумывал над своим побегом и теперь совсем ничего не знает о Микагами. А узнать-то, что за парня привела домой дочь, хочется…

Чья бы корова мычала, конечно, ну и отец у меня – одни проблемы!..

– Парень он очень старательный. И как мне показалось, человек совсем не плохой. И разговор у них с Кирино сам собой клеится… – откровенно поделился я впечатлением. Врать тут не было никакого проку.

Ну вот, сказал что думал – получилось, что его расхваливаю.

– Хм… – поджал губы отец с кислым видом, – Кирино ещё в девятом классе. Ей рано думать о парнях…

– Не так уж рано. Сейчас девятиклассники все встречаются.

Чёрт, я Микагами уже практически защищаю!

К моему неудобству, когда я о ком-то рассказываю, то обычно так стараюсь не навязать своего плохого мнения, что, наоборот, почти их хвалю.

Страшновато было, что у отца мгновенно испортится настроение – но ничего не поделаешь.

Ведь я действительно считаю именно так.

– Кирино ещё ребёнок, – веско произнёс отец.

– Она ответственней многих взрослых.

– …

– Да, Кирино совсем ещё малявка. Но встречаться ей с кем-то или не встречаться – она уже вправе решать сама. Ей это вполне по силам, и за свои решения она ответит.

– Это безусловно...

С тем же хмурым видом папа сделал глоток сакэ. Затем пристально взглянул на меня:

– Что же, Кёске, ты это одобряешь?

– …

Это для меня был самый главный вопрос.

Одобряю ли я то, что Кирино нашла парня? Против ли я?

Даже поругались мы с ней из-за этого.

– …

Видимо, следует сказать «одобряю». Возражать причин нет. Неприятно – да, но объяснить свою неприязнь словами я не могу.

– Ничего не поделаешь. Это выбор Кирино.

– А я против! – отрезал отец, сложив руки и откинувшись на стуле.

– Ну, отец… это уже глупо. Пусть она сама решает.

– Не хочу!

В-вот же папа даёт! Ну что ты как маленький?!

Я поморщился от такого неожиданного поворота событий, а папа тем временем хмуро выпятил нижнюю губу:

– Чтобы у Кирино был возлюблённый?.. Ух-х, при одной мысли злость берёт!..

Меня тоже, меня тоже!

И всё-таки. Всё же! Нельзя же делать, что нам заблагорассудится!

– Кёске… Давай, ты сходишь и испортишь им отношения?

– Нет-нет-нет-нет!

Что ты несёшь, па?!

– Э-это уж вообще ни в какие ворота не лезет!

– Знать ничего не хочу! Тут исключительный случай! Чёрт… надо было всё-таки дать ему разок-другой в морду! А разговоры потом.

– Тебя за хулиганство уволят!

– Всё равно.

– Не всё равно!

Вот теперь я понял. Отец спрятался в своей комнате потому, что рядом с противником он бы не удержался и по какому-нибудь случаю двинул бы ему в глаз.

– Так или иначе, я против! Против! Против! Против!

Пьянчуга зажмурился, продолжая талдычить: против, против. Никакой взрослости!

Стыд… грёбанный стыд, отец!

– Хм-м.

Эх… ну и оболтус папаша. До какой же степени он в дочке души не чает?

Да-а. У-у-ух… Как-то даже руки опускаются.

Чувствуя, что с души свалился камень, я глубоко вздохнул.

И с усмешкой сказал:

– Всё ясно.

– Ч-что тебе ясно?

– Пойду к ним вместо тебя. Поговорю с Микагами, дам ему разок-другой в морду.

– Думаешь, мне от этого полегчает?

– Ага, – подражая отцу, коротко подтвердил я.

Поговорив с папой, который был в очень похожем положении, я теперь понял.

– Потому, что мы с тобой чувствуем себя одинаково.

Когда я вернулся в гостиную, мамы не было – она куда-то ушла, а за столом с соком и пирожными сидели Кирино с Микагами, весело болтая.

– Опять явился! – заметив меня, сощурилась и бесцветно произнесла Кирино.

«Тебя только что выгнали, чего тебе ещё надо?» – именно такая пауза повисла в гостиной. Наверное, в обычных обстоятельствах я бы не выдержал и смылся обратно в комнату.

– А то!.. Явился и ещё как!..

Удержаться на месте и шагнуть вперёд мне помог пример, который подала Саори.

Микагами с растерянным видом взирал на то, как я неторопливо приближаюсь к ним.

– Эй, Кёске… чего тебе…

– Прости, я был неправ!…

Без предупреждения я опустился на колени прямо перед сестрой. Ничего странного – если припомнить, как я себя с ними вёл и что ещё собираюсь им сказать, ничем меньшим нельзя было обойтись. И Кирино, и Микагами ошеломлённо вздрогнули, когда, вернувшись внезапно в комнату, я так странно себя повёл.

– Э-эй… ты что это?!

– Прости пожалуйста, что я рассердился и так обошёлся с твоим парнем!

*Бум

Стукнул я головой об пол, прося прощения. Прошла пара секунд – и сверху донёсся голос сестры:

– Х-хватит!.. И вообще, от таких извинений ещё больше проблем… Уходи.

“Ты даже злости не стоишь”, - вот что прозвучало в её словах, которые грубо стиснули мне грудь. Вскинув голову, я сказал:

– Прежде, чем я уйду, хочу поговорить!

– А-а?! Не о чем нам говорить!

– Увы, мне есть о чём! – гордо заявил я. Сейчас я был тем самым Кёске, что прежде выстоял и перед отцовскими угрозами.

Плевать мне на злые слова сестры, неприятной обстановки я даже замечать не собираюсь. Холодный взгляд Кирино я встретил, не отводя глаз.

– Вчера ты спросила меня, чего я хочу,помнишь?

– …

Кирино замолкла. Я продолжил:

– Тогда я сказал что-то про то, чтоб ты решала сама – короче, я передумал.

– Ч-что ты…

– Хочешь знать, чего я правда хочу? Я не хочу, чтобы ты встречалась с парнями.

Сам понимаю, что это полный отстой. Надо же было выпалить такое – брат сестре, на глазах у её парня. Но, тем не менее, я говорил искренне.

– Почему…

Тихий, почти неразличимый голос сестры. Я говорил что чувствовал, как есть.

Видимо, тема для меня была важной.

– Почему? Я и сам не понимаю…

Вот только…

– Может, потому, что мне обидно… когда сестру уводит какой-то хрен.

Сам не знаю, откуда это взялось. Папа – ладно, тот всегда в дочке души не чаял, но я…

Пусть мы в последнее время и стали немного ближе.

До сих пор я решительно не обращал на противную сестрицу внимания.

А когда у неё появился парень – занервничал, разозлился, стал срываться на всех.

– Понимаешь, Кирино. Брат не может просто заявить «пусть сестра ни с кем не встречается». А о ней самой он подумал? Если б речь шла о другом, я бы ему первым возразил. И наоборот, если б у меня самого появилась девушка, а сестра стала спорить, я бы тоже рассердился: «как-нибудь сам решу, что мне можно, а что нет!» Поэтому… я только и могу, что сказать это вот так…

Кирино молча слушала мои неуклюжие объяснения – не знаю, что она думала.

– Встречаться или не встречаться – я считаю, это твоё личное дело… Но всё-таки, как брату, мне горько. И я до сих пор не понимаю, за что ты вчера так рассердилась, так что не знаю, как мне за это извиняться. Сказать «прости» легко, но это же не настоящее раскаяние. Поэтому я решил хотя бы высказать тебе всё, как есть.

По крайней мере, я говорил правду.

– …здно.

– Э?

– Всё… Уже поздно…

В комнате снова стало тихо. Что это, интересно, «поздно»? Все присутствующие потупились и точно в рот воды набрали. В комнате было так неприятно находиться, что даже воздух, казалось, стал ещё более душным и тягучим.

Кирино молчала, так что, вытерев рукой пот со лба, я обратился к Микагами.

К нему у меня тоже был разговор.

– Микагами, скажи… ты любишь Кирино?

– Да, безумно люблю и уважаю, – с безмятежной улыбкой без запинки ответил Микагами, не чувствуя повисшего в воздухе чудовищного напряжения, – А что такое?

Наверное, он тоже во многих смыслах удивительный человек.

Поражает уже и то, как в таких странных обстоятельствах он держится лишь «несколько удивлённо», и, по крайней мере с виду, не сердится и не возмущается. Это уже можно назвать долготерпением.

Будь я на его месте, наверное, уже бы дал в физиономию брату своей девушки.

Микагами Кооки. Пусть он и грязный отаку до мозга костей, зато ему есть, о чём поговорить с сестрой, а почти сверхчеловеческий талант ставит его на одну ступень с Кирино – им будет проще понять, что тревожит друг друга.

Красив, обеспечен, талантлив и понимает с полуслова.

С таким парнем Кирино перед одноклассницами сможет гордо задирать нос.

Поэтому я, как брат, должен её поздравить.

Как ей повезло! Похлопаем в ладоши, порадуемся за неё, улыбнёмся – …

– Я тебе Кирино не отдам!

Пошло всё к чёрту. Знать ничего не хочу!

Я не заметил, как вскочил и выпалил Микагами то, что думал.

Прозвучит как оправдание, но то, что я чувствовал – не такая уж редкость. Любой брат, попавший в такое же положение, хотел бы сказать подобные слова.

Конечно… у кого-то это «чувство» сильнее, у кого-то слабее. Это правда.

И я…

– Хочешь встречаться с Кирино – докажи мне, что стоишь того! Слышишь, ты! Докажи, что тебе она нужнее, чем мне!

Ужасно ревнив! Нетактичен! И упрям, как осёл!

Съели?!

Сколько раз я слетал с катушек, но в этот раз совсем дошёл до ручки.

Вот это да.

Нашёл, что заявить, да ещё и кому? Парню сестры!

Сам не знаю, о чём я думаю.

Указав на этого парня сестры пальцем, я громко объявил:

– Но увы! Мне она нужна больше! В тысячу раз! Так что, тебе её не видать!

– Ты не отдашь сестру тому, кто тебе не нравится?

– Да! Каким бы ты не был замечательным… я за сестру волнуюсь! Волнуюсь и всё, хоть убей!

…

Обидно? – тогда придумай, как втереться ко мне в доверие!

В комнате снова стало тихо.

Ну вот… Всё сказал. Эх, всё сказал. Сейчас со стыда сгорю.

Но будто камень с души свалился. Когда  произнёс это вслух, то ещё яснее всё понял.

Да, да, да, сознаюсь. Моё чистосердечное признание.

Что ни говори, ничего не могу поделать: обожаю свою младшую сестру, никому её отдавать не хочу, бесит меня это. Грустно и досадно.

И главное – страшно.

Микагами весьма незаурядный парень, да и Кирино девочка надёжная. Но хоть рассудок говорит, что волноваться не о чем, я всё равно боюсь. Вот боюсь и всё тут, хоть убейте. Прямо сам себе не верю. Ведь до сих пор я Кирино терпеть не мог – и всё же эти идущие вразрез чувства к сестре есть, и ничего с ними не поделаешь!

В комнате висела тишина.

– Т-ты… – раздалось, наконец, слабо – но и этот голос замолк.

Извини, Кирино.

Если посмотреть объективно, я просто самовлюблённый урод. Сестра с приятелем весело болтали, а я влез, не разбираясь даже, что да как, только чтобы сорвать на них пустую злость. Уму непостижимое самодовольство. Глупый поступок, и если из-за этого у Кирино и Микагами не заладятся отношения, меня они точно никогда не простят.

Я это понимаю. И тем не менее, иначе я поступить… Нет!

И тем не менее, так я решил поступить.

В комнате снова повисла тишина.

Прошла секунда, три, пять… Первой рот открыла Кирино:

– …вьёшься…

Сестра смотрела в пол, плечи её дрожали. Стиснув зубы, она подняла на меня взгляд и встала со стула:

– А сам-то! Сам-то! Так и вьёшься, и вокруг этой чёрной… и вокруг своей серой мыши! И ещё смеешь выступать!

Выплюнув это, она с размаху влепила мне пощёчину.

– Какое мне… дело?! Какое дело?.. Такое дело!

Тут Кирино схватила торт, который принёс Микагами, и швырнула его мне в лицо. Я ощутил неприятное соприкосновение со своим лицом, а затем ещё и удары по своей груди. Кирино отчаянно колотила меня кулаками…

– Дурак! Баран!

Удар за ударом, удар за ударом. Чашка, стоявшая на столе, свалилась, сок пролился.

В доме погром! Но останавливать её было немыслимо.

– А в тот раз такое лицо сделал – противно ему! А теперь говоришь! Что же ты теперь говоришь!

Переполняющие её, точно бушующий поток, чувства и слова выплёскивались на мою грудь.

Но я не мог уловить даже смысла этих брошенных невпопад в пылу ссоры фраз.

– Да о чём ты?! И причём тут вообще Манами и Куронеко?!..

– При том!

Кирино совсем потеряла над собой контроль.

Заливаясь слезами, она отчаянно выкрикнула:

– Не встречаюсь! Не встречаюсь я ни с кем! И не целовалась!.. Всё, всё я сочинила!

Выпалив это, Кирино, тяжело дыша, уставилась на меня, не отрывая взгляда от моего лица.

У неё был такой вид, будто она сейчас грохнется в обморок – наверное, исчерпала все свои силы.

Сколько же ярости было вложено в прозвучавшую сейчас фразу! И тем не менее, хватка на моём воротнике не ослабла. Как будто сестра из упрямства решила – ни за что не отпущу.

Но…

– М-мы не о том говорим!

Хоть я сам всё спровоцировал, но уже перестал понимать, что происходит.

Даже чтобы осмыслить брошенное сестрой заявление, мне требовалось ещё несколько секунд.

Как будто мы говорили, совсем друг друга не слушая.

А мир тем временем не стоял на месте:

– Ну наконец-то, Кирино-сан, – раздался звонкий до неуместности голос. Я обернулся – Микагами, как всегда, улыбался.

Он тут один-единственный полностью понимал происходящее – так это прозвучало.

И так легко смотрел в лицо сестре, что я опустил взгляд.

– Что… всё это значит? – выдавил я, обращаясь к Микагами. Но он точно не расслышал моих слов, и не отрываясь, смотрел на Кирино. С лёгким разочарованием он протянул ей платок:

– Ну вот, моя роль сыграна. Всё?..

– Угу… сыграна.

Стойте, стойте. Чего? Вы о чём сейчас?..

Видя, что я окончательно растерялся, Микагами сказал:

– На всякий случай я сам повторю… Мы с Кирино-сан не встречаемся.

– Не встречаетесь???

Только тут меня проняло, и я понял, какую важную вещь они пытались сказать.

– Да. Мы не то, что не целовались, а и за руки-то не держались. Она просто попросила меня притвориться её парнем.

…

«Притвориться парнем»…

Как и меня тогда…

Э? Э? Так что же? Я попался прямиком в их ловушку?..

И та-та-та-тата-такого наговорил!!!

А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! Да что, что ты будешь делать!

– З-зачем? – только и сказал я. Зачем это было нужно?

Зачем Кирино так себя повела, зачем устроила то, что грозило большой ссорой?.. Чтобы поиздеваться надо мной, выставить дураком? Я её так бесил? Нет, вряд ли. Не стала бы она из-за такой глупости пускать коту под хвост вечеринку с друзьями.

Видимо, не в силах смотреть, как Кирино сверлит взглядом пол и хранит молчание, Микагами робко предположил:

– Эм-м… Кирино-сан хотела, чтобы брат… обратил на неё внимание?

– Н-неправда! – яростно возразила Кирино. Не выдержав, я влез:

– А что тогда?

– Просто я… Просто я!..

Слова сами рвались из её горла, но договорить у неё никак не получалось.

– Из-за тебя… Из-за тебя!..

С ужасной мукой во взгляде Кирино подняла на меня глаза:

– Из-за… тебя…

Эх, блин… Чёрт!

Сдаюсь. Больше так не могу.

Пусть эта буча с парнем Кирино – ловушка, пусть глупость… я хороший брат, я люблю свою сестру. И не могу дальше так её мучить.

– Не надо.

– Что?..

– Не мучайся, не надо отвечать.

Я опустил ладонь на голову сестры и погладил её.

– Ч-что…  т-ты…

– Что-что… Что положено всякому брату.

Пусть она сердится, пусть будет против – всё лучше, чем смотреть на её страдающее личико.

– У… у-у…

– Н-ну чего плачешь?.. Ладно тебе…

Эх, ну я придурок. За что ни возьмусь – ничего сделать не могу!

Стоя перед хнычущей сестрой, я только и мог, что ёрзать и клясть себя.

К делу это не относится, но у истории было продолжение.

Пока я растерянно мялся перед плачущей сестрой, откуда-то со стороны вдруг раздался голос:

– Кёске?! Ч-что это?!

В неподходящий момент из магазина вернулась мать. И что она увидела? В комнате погром, парень её дочери стоит и не знает, что делать, Кирино плачет, а рядом стою я – ранее с позором изгнанный из комнаты.

Как будто я ворвался в комнату, всё тут разгромил и довёл Кирино до слёз.

– Э?! М-мама, погоди, я всё объясню…

Да уж, крайне убедительно я оправдываюсь.

– Объяснишь?! Нечего тут объяснять. У тебя что, совсем головы на плечах нет?!

И тут на мамином лице вдруг сверкнуло ужасающее понимание:

– П-постой, ты что…

– Всё-таки полез… к своей сестре?!

– Э-э?!..

Чё?! Мама! Это с чего вдруг?!

– Поприкидывайся ещё дурачком, козлище!.. Мне соседки всё рассказали! И как вы под ручку недавно от станции шагали, всё!..

Тесен мир! Никуда не скрыться от всевидящих глаз соседок!..

– Подумать только, любовный треугольник с сестрой и братом!.. Ну уж нет! В жизни этого не допущу!

– Да нет же! Нет никакого треугольника!

– А почему Кирино плачет?! Из-за тебя ведь плачет!

– Ну из-за меня. Но дело в другом!

Да что ж ты будешь делать!

Безнадёжно…

Всё-таки, уладить всё как следует мне не под силу. Хоть я и выкручиваюсь, как могу, на сплошном упрямстве, забывая по пути и про гордость, и про репутацию.

Рано или поздно такой подход ещё выйдет мне боком.

Но когда это случится – тогда и буду думать.

– Слышишь меня, Кёске?!

– Да-да-да-да…

А теперь я буду жалко оправдываться.

Через десять минут…

– Ох… Ай-ай-ай, ну мамаша, ну дерётся.

– Ха-ха… Цел?

Кое-как успокоив маму, мы с Кирино и Микагами вышли на улицу.

Микагами собирался домой, да и разговор надо было закончить там, где нам никто не будет мешать.. Мне даже не пришлось просить, Микагами сам заговорил:

– Так вот… Сначала Мисаки-сан попросила меня уговорить Кирино-сан.

Чтобы заставить не желающую лететь за границу Кирино передумать, Мисаки-сан постаралась найти ей бойфренда получше. Однако ни Микагами, ни Кирино не были настолько наивны, чтобы на это купиться.

– Кирино-сан замечательная во всех отношениях девушка, но я не могу взять на себя такую ответственность. Дружить – это ещё ладно, но встречаться с Кирино-сан я ни в коем случае не готов. Я не справлюсь.

Грустная усмешка в мою сторону – «Ну ты понимаешь».

– Поэтому ты волновался не зря, Кёске-кун. Ты всё правильно сделал, стараясь защитить сестру. Может быть, ты думаешь, что повёл себя глупо,  но, я считаю, тебе есть, чем гордиться.

– Хм.

Улыбается ещё мне. Ишь какой фамильярный.

– К тому же, – тут Микагами с достоинством приложил руку к груди, – Моё сердце уже принадлежит другой.

– А. Я понял, кому – лучше молчи.

– Вот это да! Может, ты экстрасенс?

Сердце принадлежит другой – это, небось, ей? Одной известной и ему, и мне героине эроге?

Чёрт, и почему мне эта очевидная вещь в голову не пришла? Такой страшный задрот, как Микагами, ни за что не влюбится в трёхмерную девушку!

– Ха-ха, кстати, раскрываю секрет: Мисаки-сан давно знает, что вы брат и сестра.

– Э?! Серьёзно?!

– Ага, насквозь вас прочла. Плохие вы актёры!

Тьфу на тебя. Эх… Плохие, значит? Ну да, наверное, плохие…

– Но только всё равно это то же самое. По-моему, то же самое. Я передам ей так: чтобы вбить между ними клин, нужен кто-нибудь получше меня.

-Как-нибудь ещё загляну, теперь уже как приятель Кёске! – бросил Микагами на прощание.

Оставшаяся проблема – помирить Куронеко и Кирино – разрешилась без какого-либо моего вмешательства.

Вечером в день ссоры, в гостиной. Сидя рядом с повеселевшим и пьющим сакэ папашей, Кирино позвонила Куронеко. Они довольно долго проболтали. Разумеется, я понятия не имею, о чём именно.

Но когда сестра повесила трубку, она с необычным облегчением на лице сказала:

– Послезавтра будем отмечать заново! Понял?

Значит, пронесло – не придётся мне называться “Разрушителем дружбы” и отвечать перед Саори.

И то, о чём меня просила Аясе, мне тоже благополучно удалось выяснить.

– Аясе. Нет у Кирино парня.

– Нет? Слава богу, – ответили из трубки с облегчением.

– Кстати, откуда ты взяла ту нашу фоточку? Моя половина до сих пор хорошо спрятана, а Кирино свою швырнула в меня, когда мы поругались.

– Братец, а вы хорошо присмотрелись к той половине, которую Кирино швырнула в вас?

– Э? Нет, а что?

– Вот и хорошо, и не смотрите. Не на что там смотреть…

– …

«К чему это она?» – пожал я плечами.

И вот…

Я подошёл туда же, куда прежде – на задний двор школы. Меня вызвала сюда Куронеко.

Солнце уже уходило на покой. Небо окрасилось красным, протянутые у ног тени вытягивались всё длинее и длинее.

Здесь, во дворе, на скамье сидела Куронеко.

– …

Заметив меня, она тут же встала. Тихим, едва различимым голосом, сказала:

– Я тебя ждала...

– Ага.

Куронеко была в том же белом платье, что и на комикете.

Простой и приятный уличный наряд был неуместен рядом с возвышающимся тут зданием школы и вызывал странный душевный подъём – как будто я случайно оказался в другом, необычном мире.

– Говорят, вы с Кирино помирились?

– Да… вчера, по телефону. Но я и вам с Саори доставила неприятности…

– Ничего страшного. Вы помирились – и слава богу. Саори тоже, кажется, ждёт не дождётся завтрашнего праздника. Надеюсь, в этот раз всё пройдёт отлично.

– Угу… я тоже. – ясным голосом подтвердила Куронеко, кивая.

Кажется, в последнее время она говорит со мной чуть-чуть не таким тоном, как обычно.

– Кстати говоря, вы с Кирино столько разговаривали… О чём вы хоть говорили?

– Секрет.

– Секрет…

А мне-то интересно. Но раз не хочет говорить – ничего не поделаешь.

– Ладно, так о чём ты хотела поговорить?

Приложив руку к груди, Куронеко подняла на меня взгляд. Я изобразил затруднение на лице:

– Ну… из твоего письма ведь ничего не понять, правильно? «Жду тебя в обещанном месте»…

Даже то, что я догадался, о каком месте речь – уже значит, что у меня незаурядная интуиция.

– Д-да?.. Ну ладно.

Будто стараясь отвлечься, Куронеко зачесала прядь чёрных волос за ухо. Она сегодня выглядела как-то странно загнанной в угол. Заразившись её волнением, и я почувствовал, как сердце у меня в груди стучит всё чаще.

– Я позвала тебя сюда для того, чтобы снять… заклятие…

– Заклятие?..

– Д-да, заклятие. Которое когда-то на тебя здесь наложила…

Красные губки чарующе плели слова.

– А.

Поняв, о каком заклятии (поцелуе) речь, я мигом покраснел. Одновременно зарделась и Куронеко.

Казалось, что и чувства мы с ней испытываем одни на двоих.

– И как же ты… с-собираешься его снять?

– Г-глупый… Что ты себе вообразил?! – укорила меня Куронеко, точно прочитав насквозь. С перепугу я честно признался:

– Ну, я думал, может, то же самое… как тогда…

– Т-так я и знала, что ты так подумаешь… Эх!.. Эх ты… Бесстыжий самец.

– П-прости.

Но что тут ещё могло прийти в голову?

Сердито кусая нижнюю губу, Куронеко глянула на меня наискось, украдкой:

– Заклятья я не сниму.

– Что?

– О-однажды наложенное заклятье… больше отменить не могу.

– Ты же говорила по-другому. Что, если я исполню твоё «желание», то заклятие с меня снимется.

– Да. Правда… если исполнишь, то наложенное заклятие снимется. Но это не значит, что оно исчезнетсовсем.

Не понимаю, что она говорит! Эх, Куронеко! Совсем переключилась в свой чокнутый режим, но смотрит на меня так пристально и решительно, что хочется сказать «хватит, говори по-человечески!». Но я так сказать не могу…

– Ну и как его тогда снять?..

– Переписав его ещё более могущественным заклятьем.

И затем Куронеко произнесла самое сильное, древнее и ужасное заклятье в мире.

– Пожалуйста, встречайся со мной.

Через несколько дней после этого признания…

Мы с Куронеко стали парой.

Послесловие

Добрый день, это Фусими Цукаса. Слава богу, седьмой том благополучно сдан в печать. Ну как вам? Надеюсь, понравилось.

Отвечаю на письма читателей

Из города Токио: Гатяпиново-зелёный-сама (спасибо, что не забываете! Снова столько рисунков – мне приятно), Я…сэ-сама (в средней школе – футбольный клуб), М…си-сама (письмо от девочки-отаку в такой же ситуации, как Кирино – это придаёт уверенности!), С…ки-сама (рисуночки вокруг вашей заметки такие милые).

Из префектуры Чиба: М…ко-сама (спасибо за второе письмо. Вы, вроде бы, мне и на mixi писали… я всё читаю с удовольствием. Простите, что не могу отвечать, слишком много получаю сообщений в mixi и писем).

Из префектуры Сайтама: М…то-сама (спасибо за прекрасный рисунок! Я поместил его как фото автора. Кирино срисована с нескольких персонажей манги и реальных людей).

Из префектуры Айти: К…фудзи-сама (я передал письмо Канзаки-сан), К…нэ-сама (это письмо мне как мёд на сердце. Теперь хочется написать продолжение и для «Нэкосис»), О…хаси-сама (спасибо за указание на опечатку).

Из префектуры Хёго: Тудэй-сама (спасибо, что смотрели прямой эфир на нико-нико. Кажется, я видел ваш комментарий), Чёрная-точка-сама (спасибо за воодушевляющее письмо и картинку! Я постараюсь).

Из префектуры Токусима: Така ​☆​ така-сама (я ещё заеду в Токусиму! Хотя, думаю, когда выйдет том, я уже заеду).

Из префектуры Нагано: Н…яма-сама (приятно познакомиться. Спасибо за такое мощное письмо! Привет вашим похожим на Риа и Манами подружкам!)

Из префектуры Хиросима: Я…хара-сама (очень приятно, что Сэна вам так близка! Похоже, меня читает неожиданно много фудзиёси. Удивительно)

Из префектуры Миэ: И…то-сама (для меня опора – ваша общая поддержка).

Из префектуры Тотиги: О…кава-сама (спасибо за ваши мысли и рисунки Кирино и Меруру!), Я..ооти-сама (спасибо за воодушевляющее послание. Сразу видно, сколько усилий вы прикладываете, сочиняя текст).

Из префектуры Сизуока: Н…яма-сама (вот это Макабе вы нарисовали! Думаю, он ещё появится в книгах, так что держите за него пальцы крестиком), Г…фудзи-сама (очень приятно было прочесть такое солнечное письмо!).

С Хоккайдо: С…фудзи-сама (здравствуйте, Эро-очки-сан. Не на каждое письмо так тяжело отвечать. Но я рад за вас, пишите ещё), С…та-сама (спасибо за огромное количество писем. Когда главный редактор мне их передал, я был поражён – вот это толстенная пачка. А вы ещё вроде бы и в конкурсе на темы эндинга для аниме участвуете!..).

Из Киото: Т…яма-сама (спасибо за прекрасный рисунок Кирино! А как вам понравился драма-CD?).

Из префектуры Мияги: О…сима-сама (спасибо за картинки и ваши мысли! Надо же, с какими произведениями вы поставили мой труд в один ряд… Постараюсь не ударить в грязь лицом!).

Из префектуры Кагава: Т…та-сама (спасибо, что не забываете).

Из префектуры Ивате: Хи-и-Ха-а-сама (кажется, наше аниме и в интернете транслируют! Покупать все DVD выйдет довольно дорого, так что… попробуйте сначала посмотреть бесплатно).

Ваши письма для меня - огромная поддержка. С нетерпением буду ждать новой почты!

Сейчас мне приходится работать над кучей всяких вещей во множестве разных видов медиа. Для выходящей 27-го января игры «Моя сестра не может быть такой милой Portable» я пишу два сценария – «ветку Аясе» и «ветку Канако». Атмосфера книг останется неизменной, но добавятся великолепные картинки и озвучка, так что если есть желание, поиграйте обязательно.

Надеюсь к середине ноября сделать во всех этих занятиях перерыв – и к тому времени, как эта книга доберётся до читателей, взяться за написание восьмого тома.

Жду не дождусь – хочется побыстрее выпустить продолжение!

В следующем томе дело будет происходить во второй половине лета, и арка с любимыми достигнет своего апогея.

Ждите непременно.

Август 2010, Фусими Цукаса.