Что тебе шепчет призрак?

***

— Ань, мне очень нужна твоя помощь!

В тот день было пасмурно, когда мы прогуливали физ-ру в курилке, на заднем дворе школы, и к нам прибежала Игруля. Вообще, звали ее Полиной, но почти все в школе называли ее именно Игрулей, как-то закрепилось это прозвище за ней. Рыжеволосая девчонка с короткой, под мальчика, стрижкой, которая предпочитает ходить в школу в темных брюках. У нее была репутация позитивной, но… немного поехавшей персоны. С ней была связана неприятная история, после которой никто не решался ее обижать. Пацана, который был главным идеологом ее травли, она ударила по спине стулом.

— Дай угадаю, Полина, я нужна тебе в исполнении сногсшибательного плана, который только что созрел в твоей голове?

— Как ты догадалась? — озадаченно спросила Игруля.

До сих пор сложно поверить в то, что эти две девочки являются лучшими подругами. Настолько они разные, но… видимо, противоположности притягиваются.

— Я успела хорошо тебя узнать за то время, что мы знакомы… — Аня выдохнула пар электронки, выпустив прогуляться на свежий воздух глицериновое облако, и в тот же момент тихонько закашляла. — Кхе… Ах… Слушаю, что тебе нужно?

— Все, что тебе нужно сделать, — продолжала Полина, — это прийти в столовую и сделать вид, что ты что-то выбираешь…

— Я прихожу в столовую и делаю вид, что что-то выбираю… — Аня состроила театральную мину. — Хм, что бы мне поесть? Суп… или, может быть, суп? Или, может быть…

Неважно! — перебила ее Игруля. — Тебе нужно просто сделать вид, что тебе что-то там ну…

— Нет.

Игруля ошарашенно замолчала на полуслове.

— Но… почему?

— Потому что, я не хочу.

— Тебе сложно, да?

Аня кивнула.

— Тебе влом помочь подруге?

Аня кивнула.

— Ну блин… — Игруля нервно затопала ногой. — Я тебя не понимаю… Я же не требую ничего сверхъестественного!

Аня молча пожала плечами.

— Не будешь помогать, да? — взгляд Игрули был полон осуждения.

— Не-а.

— Ладно… — Игруля сделала оборот вокруг собственной оси, после чего резко наклонилась в мою сторону. — Тимофей, мне нужна твоя помощь!

Я наблюдал за этим комичным диалогом с неописуемым интересом, но мне перестало быть весело на том моменте, когда я сам стал его участником. Меньше всего в данный момент мне хотелось фигурировать в авантюрах Игрули. Часто они заканчивались проблемами.

— Ты хочешь, чтобы я пришел в столовую и просто делал вид, что выбираю себе еду, я правильно тебя понимаю? — спросил я.

Игруля в ответ энергично закивала головой.

Тяжело выдохнув последнюю тяжку, я потушил сигарету. Конечно, мне не хотелось идти в столовую, но… с Игрулей лучше не спорить.

***

Даже, если ты в этой школе первый раз, то найти столовую труда не составит. Всего-то нужно идти на запах стряпни. В столовой стояла вонь от жареной речной рыбы. Меня от нее воротило. У линии раздачи стояла пышная женщина в замусоленном фартуке, которая недружелюбно на меня посмотрела и бросила в меня:

— Ты чего не на уроке?

Вопрос поставил меня в тупик. Я как-то позабыл о том, что мы прогуливали урок, и что меня здесь не должно быть вовсе.

— Есть… хочу.

Не нашлось сказать что-то более умное, чем это. Мои слова заставили повариху нахмуриться еще больше.

— Самый умный, что-ли? Как будто бы ты не знаешь, что столовая работает только на переменах, а во время уроков никого не кормим…

— Учителей же кормите… - парировал я.

— А ты что, учитель? - парировала повариха в ответ.

Не успел я ничего парировать снова, как на кухне раздался звон кастрюль, затем копна рыжих волос проскользнула меж череды газовых плит. Схватив нечто, она тотчас убежала. Повариха побежала за ней, но… куда ей.

— Черт бы ее побрал!.. — вспомнив о моем присутствии, она подозрительно посмотрела в мою сторону. — Ты с ней в сговоре, а?!

— Нет, — моему голову не хватало уверенности, но я продолжал гнуть свою линию, — я просто… хочу есть.

— Давай, иди отсюда!.. А о вас я завучу расскажу сегодня!

***

— Ну какого, блин?!.. Меня-то за что?!..

Давно не видел Аню такой раздраженной. Она нервно пыталась распутать колтун в пушистых волосах. В нашей школе она не числилась в списке красивых девчонок. Связано это с тем, что она не заморачивалась с наведением женской красоты. Кажется, ее такое попросту не интересовало. Как и меня, ее устраивала роль изгоя, от того мы сблизились и сдружились. Да и честно говоря… мне она нравилась такой, какая она есть.

— Тебя, как сообщника, — объяснил я, — и за систематическое прогуливание уроков…

— Это несправедливо, — кажется, у Ани больше не осталось сил на восклицания, — я даже не участвовала в краже кексов… Как обычно, делает что-то она, а мне прилетает…

От школы мы шли коротким путем через прилесок на окраине микрорайона, который опоясывался скромной речушкой. По дороге мы зашли в магазин, где я взял нам бутылку холодного чая, а Игруля купила себе мяч-попрыгунчик.

Она пулей вылетела из магазина и со всей силы ударила им о тротуар. Тот отскочил от земли и улетел в сторону. Игруля полетела вслед за ним, будто бы сама превратившись в резиновый мяч. Мы шли медленно, так как с тех пор гравитационное притяжение Игрули было неразрывно связано с новым приобретением.

— Кексы с чаем ничего, вроде… — заметил я.

— Ты это называешь кексами? — брезгливо отозвалась Аня.

Когда Игруля достала добычу из рюкзака, то кексы стали напоминать кашу из липкого теста. Вся моя футболка теперь была в крошках.

— На вкус это не влияет. — снова заметил я.

— Стоило ли оно того, что завтра мы будем драить весь класс?

— Конечно, нет.

— Повезло, что твоя мама и ее родители уехали, так бы их всех вызвали, и мою тоже… — Аня тяжело выдохнула.

Рокировка с резиновым мячиком могла бы продолжаться бесконечно, если бы тот ожидаемо не улетел в высокую траву с очередным броском. Мы облегченно выдохнули, но оказалось - поспешно. Игруля прыгнула вслед за мячом и скрылась в сорняках.

— Только не говори мне, — мой голос предательски ослаб, — что она собирается его там искать?

Аня не нашла сообразным отвечать на вопрос, в котором я сам не сразу распознал привкус риторического.

Мы некоторое время молча наблюдали за медитативным, едва различимым течением мутной реки. Шипел легкий ветерок. Свистели птицы.

Неожиданно Аня спросила:

— Что ты думаешь о произошедшем?

Сегодня утром, вместо первого урока, когда солнце еще не успело взойти, нас всех собрали в актовом зале. Глаза резало от безжизненных прожекторов. Сквозь помехи из ропота множества голосов, я смог узнать о чрезвычайном происшествии, которое случилось в нашем микрорайоне.

Пропала девочка.

Словно напоминание об этом событии, на противоположном берегу реки появился человек в желтой жилетке. Кажется, член поисковой группы.

Когда нас отпустили с линейки на уроки, я остановился у информационного стенда, и молча наблюдал за тем, как школьный секретарь расклеивал листовки о пропаже девочки. Я долго смотрел на размытую фотографию ребенка и… не хотел признаваться самому себе, что эта история мало меня волнует. Правда, понять никак не мог… что я пытаюсь высмотреть… выглядеть в фотографии настоящего.

— У меня нет каких-то определенных соображений по этому поводу. - ответил я.

Меня больше волновало произошедшее со мной.

— Скажи мне, Ань, ты сможешь это починить?

Я достал из своей сумки целлофановый пакет, на дне которого лежало несколько осколков СД-диска.

— Ты же… — добавил я, — неплохо разбираешься в технике.

Она взяла пакет, внимательно осмотрела содержимое и сказала:

— Как можно было умудриться… Это невозможно починить.

— Может, есть возможность восстановить данные, что на нем были? - с надеждой спросил я.

— Можно попробовать обратиться в НАСА или в Роскосмос. — невозмутимо отвечала Аня. — Возможно, что у них есть внеземные технологии, способные списать информацию.

— А другие варианты есть?

— Да, но потребуется сверхсекретное шпионское оборудование, мощный микроскоп, чтобы считать информацию вручную… Не уверена, что такое существует.

Я безнадежно развел руками.

— Мне правда нужно узнать то, что содержится на этом диске…

— Что же там за такая важная информация? — трудно было не заметить того, что Аня заинтересовалась диском. — Зашифрованный чертеж гигантского робота, или может быть, аудиозапись собрания масонского общества?

— Я… — я замялся на мгновение, — честно говоря, не знаю.

— Полина!

Только сейчас я обратил внимание на то, что в сорняках, в которых скрылась от нас Игруля, стало подозрительно тихо. На лице Ани на несколько мгновений проскользнуло беспокойство.

— Надо бы ее найти, не дай Бог… — она закончила на полуслове. — Полина!

Аня было рванулась в кусты, но неожиданно в сорняках, ближе к границе леса сначала появилось колыхание травы, а затем мы увидели знакомую копну рыжих волос, и… услышали знакомый, звонкий и желанный голос.

— Нашла!

***

— Диск я возьму с собой, может, смогу что-то придумать.

Девочки жили в новом микрорайоне посреди пустыря. Мы попрощались на перепутье, так как здесь наши дороги расходились.

Я шел уже в одиночестве и думал о том, что произошло в тот вечер, когда побывал в заброшенном интернате.

Больше всего меня волновал вопрос… а был ли я там в самом деле?

На следующий день я позвонил с утра матери и между делом спросил ее о том, нет ли где-то поблизости с нами сгоревшего интерната. В ответ услышал вопросительное молчание.

Я посмотрел всю инфу о детдомах нашего города, но ничего не нашел. Был выходной, поэтому я оделся и дошел до … переулка, но тоже ничего.

Мне очень хотелось признаться себе в том, что сгоревшего интерната не существует, как и не существует обезглавленного бомжа и зеленоволосой психички, но…

Диск существует.

Значит, и все остальное может существовать в реальности.

Снова вспомнились слова незнакомки.

“Ради всего святого, Тимофей… не вздумай меня искать”

Я не знал, как подступиться к ее поискам… и не собирался этим заниматься. Существует она или нет… я все равно решил, что будет правильным выполнить просьбу фантома.

***

— Как твое самочувствие, Тимофей? На нашей последней встрече ты говорил, что тебя мучают кошмары, как дела обстоят на данный момент?

Я сидел на приеме у дежурного врача-психиатра. Женщина средних лет, которая всеми силами скрывала за натянутой улыбкой тот факт, что я ей откровенно надоел. Мы сидели напротив друг друга в небольшом кабинете. Нас разделял тесноватый шпоновый стол, чем-то напоминающий парту, на котором в организованной хаотичности были разбросаны бумаги.

В углу, за таким же столом, сидел молодой человек, скорее всего, аспирант, склонившись над кипой бумаг. И если мой лечащий врач этого не замечает, то с моего ракурса было хорошо видно, что в его левом ухе торчит провод наушника, а рядом на столе лежит плеер. Я был рад, что во время приема он слушал музыку, а не нас, но отвечать на вопросы врача мне все равно было неудобно. Я чувствовал кожей, как он поглядывает на меня при каждом моем ответе.

— Со мной все хорошо, Вера Львовна. — так звали врача. — Кошмары меня больше не беспокоят.

Вера Львовна кивнула и сделала неразбираемые пометки в моей медицинской карте.

***

Когда в кабинет зашел другой врач, меня попросили подождать в коридоре, что был скован цепями из бело-синеватых стен. Сначала я сидел на лавочке около кабинета, но вскоре стал бесцельно ходить по коридору. Посередине моего пути находилась развилка, что вела к вечно закрытой двери. Меня всегда интриговала надпись, отдаленно напоминающая самурайские хокку, что была выведена багровой краской немного выше дверного косяка:

“Никогда не поворачивайтесь к пациенту спиной”

Понадобилось побывать в других похожих учреждениях, чтобы осознать, насколько это поистине странное место, даже по меркам психиатрических больниц. Здесь также находился институт: не то частный, не то финансируемый государством. В городе об этом месте ходили нелицеприятные слухи. Говорили, что это засекреченный объект, где проводят эксперименты над душевнобольными. Мне и самому тут было находиться не по себе. Место, которое всегда хочется поскорее покинуть, и больше никогда в идеале не возвращаться.

У клиники есть собственный удушающий запах… запах пустоты.

Я в нерешительности остановился у двери. Если я правильно понимал, она ведет в стационарное отделение. Нерешительность моя была связана с тем, что… дверь была приоткрыта. Это сразу показалось мне странным, скорее даже, подозрительным. Правила в клинике строгие, как для пациентов, так и для персонала, и на слово поверить в то, что один из санитаров попросту забыл закрыть дверь…

“Никогда не поворачивайтесь к пациенту спиной”

Что-то здесь явно не сходится.

Внутренний голос советовал мне не входить, но… руки сами потянулись к дверной ручке.

***

Большое помещение, в котором я сразу распознал столовую. Череда столов и стульев, что были приколочены к земле. Играл минорный концерт Вивальди. Красивая музыка, но от нее… становилось страшно.

Я не сразу заметил зеленоволосую девочку, что в одиночестве сидела в самом углу, и молча смотрела на свою тарелку. К еде она не притронулась.

Я был готов отдать на отсечение руку, что это девочка из моего кошмара. И ее одежда… пижама с горизонтальными полосами.

Не такой я ее помнил. Меня поразило болезненное выражение ее лица, бледность ее кожи с темным градиентом под глазами. Казалось, она забыла, каково это… спать.

На мгновение мне показалось, что ее лицо исказилось пугающе задорной ухмылкой. Наверное, проекция моей памяти, мне всего-лишь показалось.

“Ради всего святого, Тимофей… не вздумай меня искать”

Какая ирония, я даже не пытался.