Когда Каликс торопливо очнулся от своих мыслей, Розелин смотрела на него. Словно с самого начала знала, что он тоже на неё смотрел. В углу тёмного коридора, глаза Розелин сияли. Каликс медленно приблизился к ней.

- Матушка вернулась. Она хочет вместе пообедать.

Розелин была в восторге. Очевидно, её сердце забилось быстрее из-за слова «обед», а не «матушка». Когда Каликс протянул руку, она взялась за неё и встала.

- Каликс, пойдём вместе.

«Пойдём вместе», даже так? Он горько улыбнулся. Она слишком быстро училась.

* * *

- Всё ведь будет в порядке? – заскучавшим голосом спросил помощник Каликса, Альтер.

Перед обедом Розелин отправилась в свою комнату, чтобы переодеть пижаму и собрать волосы. Двое мужчин ждали её в ближайшей гостиной. Альтер копался в деревянных фишках на доске реверси. Кто-то мог бы подумать, что он хочет поиграть, но он лишь составлял на доске сердечко из чёрных фишек. Сам Альтер понятия не имел, что делал.

- Старшая дочь графа Редвил пропала, а она об этом даже не знала. Леди поранилась – она не знала и об этом. Графиня даже не знала, что леди вернулась. Вы даже не хотите рассказывать об этом, не так ли? Она будет очень расстроена.

Графиня Редвил. Эдельвейс.

Она услышала новости о пропаже дочери только два дня назад. Когда Розелин пропала на шесть дней, когда её доставили на лечение в графство Драйторн и даже после возвращения в графство Редвил, Эдельвейс ничего об этом не знала.

Она оставалась на вилле графа Редвила с видом на море, которая находилась довольно далеко от Эстера. Она не страдала от какой-то конкретной болезни, но часто падала в обмороки и часто болела, так что оставалась там больше, чем на полгода, для выздоровления.

Каликс слышал, что не так давно Эдельвейс вновь упала в обморок. В то время Розелин всё ещё считалась пропавшей, и у него не хватило сил сказать, что в графстве готовились белые ткани. «Свяжусь с ней, когда Розелин найдётся», «свяжусь, если она сможет выжить», «напишу, когда Розелин вернётся домой», «отправлю письмо, когда сестра очнётся»: так он откладывал это дело каждый день и в итоге связался с матушкой лишь три дня назад, новости дошли до неё три дня назад.

Конечно же, отправляя новости, он сократил их до [Во время охотничьего состязания произошла небольшая неприятная вещь, поэтому она восстанавливается дома и успокаивает разум и тело], исключив множество деталей, например, возвращение Розелин из мёртвых или то, что она была в критическом состоянии. Было совершенно ясно, что его матушка снова свалится в обморок, если он заговорит об этом.

- Вы и об этом не упомянули?

- О чём?

- О состоянии леди.

Каликс закатил глаза. Что? Что не так с состоянием сестры? По его лицу было видно: у него уже была заготовлена фраза на случае, если Альтер скажет хоть одно странное слово.

- …Что леди стала… немного… милой.

- …

Каликс промолчал. Альтер воспринял эту тишину как знак подтверждения. Из него вырвался вздох. Предстоящий путь будет долгим.

Розелин быстро переоделась и вышла из комнаты. Её руки всё ещё были перевязаны, но рукава были достаточно длинными, чтобы скрыть это. Царапины на лице не сильно отличались от тех, что она всё время получала во время работы в рыцарском ордене. До этого взлохмаченные волосы теперь были аккуратно собраны, и она была в платье. За последние несколько дней это был лучший её образ.

Взгляды Каликса и Альтера скользнули вниз по её телу и остановились на ногах, скрытых платьем. Сообразительная горничная приподняла подол. Они посмотрели на начищенные носки обуви и кивнули. Хорошо, обувь тоже одета.

- Наша леди выглядит прекрасно!

Локоть Каликса сильно врезался в бок Альтера, заставив того застонать и упасть. Каликс наступил на извивавшееся на полу тело и подал руку Розелин.

- Пойдёмте, сестра? Матушка ожидает.

- Да, Каликс.

За неделю она поразительно быстро изменилась. В первый день она отвечала лишь короткими словами, но вскоре начала приходить в себя с пугающей скоростью. Женская и мужская манера говорить, официальная речь и полуофициальная – она случайным образом меняла их, основываясь на том, что услышала за день. Однако даже то, что она могла говорить предложениями, было значительным улучшением. Дворецкий сильно нахваливал её, говоря, что у Редвилов был ген беспрецедентного гения. Каликс лишь подумал, что атмосфера в доме стала какой-то фанатичной.

Даже так ей многого не хватало. Она была словно ребёнок, который только научился говорить и повторял всё, что слышал. Если бы кто-то другой увидел её, то сразу понял бы, что у неё проблемы с головой. Однако, поскольку она всегда была тихим человеком и едва ли говорила, казалось, что они должны были быть в состоянии преодолеть этот обед, отвечая только простыми словами. Нет, она обязана его преодолеть.

- Что если матушка заговорит с вами?

- Отвечу «да» или «нет».

- А как вы будете себя вести во время еды?

- Пользоваться вилкой, ножом и ложкой.

- Прекрасно.

Каликс увидел уверенное выражение лица Розелин и зашёл в комнату, в которой находилась матушка. Люстра отбрасывала ослепительный свет в банкетном зале, умело приготовленный к возвращению графини. Розелин оглядывала эту сцену с изумленным выражением лица.

Каликс тепло обнял женщину с каштановыми волосами, которая встала со своего места. Женщина также обняла своего сына, которого не видела несколько месяцев. Вскоре она обняла и Розелин, а затем её лицо и начала его оглядывать.

- Наша Роза. Твоё лицо пострадало. Всё ещё болит? Ты в порядке?

- Да.

- Как лицо леди может так выглядеть, серьёзно. Я тебе говорю, сейчас же покинь рыцарский орден!

- Нет.

Они только встретились, а Розелин уже использовала оба возможных ответа. Каликс торопливо вмешался, чтобы стать посредником между ними.

- Матушка! Спасибо большое за то, что преодолели столь долгий путь! Вы, должно быть, устали, садитесь скорее.

- Да, да. Я снова начала ворчать на своего больного ребёнка. Давайте присядем.

- Да.

Розелин давала очень хорошие ответы. Сказать ей «когда человек говорит, вам надо отвечать ему, чтобы построить разговор» было хорошей идеей. Сестра не забывала выученного.

Хотя это была всего лишь отчаянное краткосрочное обучение, Розелин хорошо пользовалась вилкой и ножом. Каликс поглядывал на плоды своих слёзных усилий. Однако Эдельвейс, которая помнила прежнюю Розелин, казалось, понимала, что дочери многого не хватало. Она не посмела вымолвить и слова, но на лице её появилось недовольство, и она слегка нахмурилась. Слишком широко открытый рот, громкий звук пережёвывания. Если бы Розелин не оправлялась от своих травм, то сразу бы услышала несколько замечаний.

Лязг.

Звук того, как Розелин положила ложку, эхом разнёсся по тихой комнате. Бровь Эдельвейс дёрнулась. Каликс вздохнул, наблюдая за этой сценой. Он собирался медленно рассказать о состоянии сестры, но Розелин притянула время объяснений быстрее, чем он рассчитывал.

- Матушка.

- Что такое, Каликс?

- Мне нужно кое-что сказать.

- Конечно. Но перед этим, я тоже должна кое-что сказать. Роза?

Розелин с набитым ртом сказала: «Да». Выражение лица Эдельвейс помрачнело. Она выглядела так, словно немедленно хотела сказать: «Как… Это… Какой невежественный поступок!»

- Девушка, которая каждый день выходит на улицу и получает травму от того, что она так называемый рыцарь. И на этот раз тоже. Ты в курсе, что твоя матушка всегда беспокоится?

- Нет.

Каликс зажмурился. Честность сестры поражала. Эдельвейс выглядела шокированной ответом, так что Каликс торопливо добавил:

- Матушка, сестра…

- Нет, всё в порядке. Ты, должно быть, сильно грустила, пока меня не было дома. Однако как мне не беспокоиться о ребёнке, рождённом из моей утробы, Роза?

- Да.

- Ты не знаешь, насколько я была удивлена, когда услышала, что ты снова поранилась. Мне сказали, что дитя, которая ходила на работу даже со сломанной рукой, отдыхает дома, потому что заболела.

- Да.

- Так что перед отъездом из виллы твоя матушка подумала. Пришла пора и тебе создать семью…

- Матушка!

Каликс подскочил на ноги. Эту тему Эдельвейс всегда начинала при малейшей возможности, но это явно не то, что стоило говорить, когда сестра только вернулась из мёртвых. Конечно, как родитель, Эдельвейс хотела, чтобы её дочь выпустила из рук опасный меч, женилась на человеке из хорошего дома и жила комфортной жизнью. Но Розелин никогда этого не хотела. Из-за разных взглядов на жизнь они множество раз спорили друг с другом.

Во времена, когда женщины могли получить титул, стать торговцами и сражаться на мечах, у Эдельвейс всё ещё были старомодные взгляды на жизнь. Даже с тем учётом, что родиной Эдельвейс было Королевство Лагош – страна, где королевы были у власти дольше, чем где-либо ещё на континенте.

- Не думаю, что о таком стоит говорить прямо сейчас.

- Послушать тебя, и я словно прямо сейчас отправляю её замуж, Кэл. Кто сказал, что они встретятся сейчас же? Пусть сначала отдохнёт, а на встречу сходит, когда ей станет лучше. Будет жалко упустить этот цветущий возраст, что же это такое. Ты в курсе, что твоя матушка знает одного достойного человека? Он молодой граф в возрасте тридцати одного года, и, говорят, он обладает хорошими деловыми навыками и прекрасной личностью. Когда я сказала, что возвращаюсь в Эстер, он дал мне драгоценный камень, который нельзя найти на восточном континенте. Если они обручатся, его можно использовать для кольца, поэтому наша Роза…

Эдельвейс не смогла закончить говорить. Розелин всё ещё упорно продолжала есть, пока с ней говорили. Если быть точнее, проблема заключались в еде Розелин. В зале на момент воцарилось молчание, когда Розелин подняла упавший на пол хлеб и спокойно съела его.

Напрягшийся Каликс закрыл лицо руками и издал необычайно болезненный звук. Альтер, стоявший позади, был в абсолютном… ужасе… и качал головой. Если подумать, во время уроков по этикету за столом, не упоминалось о еде, упавшей на пол. Никто даже не подумал, что об этом вообще стоило говорить.