Объективно говоря, Розелин была превосходной наставницей. Она хорошо заботилась о них и хорошо их учила. Тем не менее, Эберхарду и Летисии пришлось с ней нелегко. Дело было не только в том, что она была их непосредственным начальником или обладала высоким статусом. Если говорить об атмосфере вокруг неё, то описать её можно было бы только словами «таинственная» и «загадочная». Обычные люди чувствуют себя некомфортно из-за вещей, которые они не до конца понимают, верно? Вот и у них было так же. Пойманные между умелым владением Розелин мечом и её странной атмосферой они были в недоумении относительно того, восхищались ли они ею или находили её немного трудной.

Прижавшись щекой к земле, Эберхард посмотрел на стоявшую прямо Розелин. Она, смотревшая куда-то в сторону, почувствовала его пристальный взгляд и повернулась к Эберхарду. Розелин, словно встреча взглядами была сигналом, схватила его за ворот униформы и резко подняла, как кошка-мать, несущая своего котёнка за шею. Вскоре она точно так же подняла Летисию. Их сердца и ноги, которые дрожали от страха, казалось, в какой-то степени успокоились. Розелин отряхнула грязь с одежды Эберхарда и Летисии. Эти двое неподвижно приняли нежный жест своей наставницы.

Розелин также смахнула грязь с ягодиц Эберхарда. Хлоп. Хлоп. Её грубые руки было не остановить. На его ягодицах было много грязи, и руки Розелин долго оставались на них. Эберхард молча смотрел на свою наставницу, а Летисия отвернулась, чтобы не видеть недостатков Розелин. Каликс, стоя на стене, прикрыл глаза одной рукой. К нему вернулась головная боль, которую он давно не испытывал.

Эберхард подавил смех, скрытый под застывшим лицом. Таинственная и загадочная аура, окутывавшая Розелин, была нейтрализована её неуловимой добротой. Возможно, именно поэтому, когда знакомые рыцари-ученики спросили их о Розелин, он дал только неловкий ответ: «Эм… ну… я думаю, она хороший человек?», а Летисия, немного стыдясь, ответила: «О! Сэр Розелин очень приятный человек! Она очень хорошая…». Больше ничего не говоря, они оба заключили, что она была хорошим человеком.

Их таинственная, но добрая наставница закончила ухаживать за учениками. Эберхард и Летисия отдали честь Розелин и ушли на тренировочную площадку. Они шли мужественно, словно не боялись смерти.

Каликс, смотревший на спины парня и девушки, спустился со стены. У него на лице было странное выражение лица – словно он не знал плакать или смеяться.

- Сестра. Других, особенно противоположного пола… То есть вам не стоит так бездумно дотрагиваться до частей тела мужчины.

Прошло много времени с тех пор, как она слышала его «нельзя». От ворчания Каликса она почувствовала стабильность. Словно она вновь была в замке Редвил, где «Оно» стало человеком и впервые пустило корни.

- Я не трогала.

Не трогала. Очевидно, слово «трогать» не подходило для грубого жеста смахивания пыли. А если сказать «не бейте…»? Каликс осознал, что слово «бить» тоже не подходило и просто перефразировал: «Нельзя до них бездумно дотрагиваться». Он хотел добавить: «Особенно до ягодиц», однако он от чего-то смутился, поэтому не смог вымолвить название части тела.

Розелин, казалось, не совсем его поняла, но всё равно кивнула. Одно это заставила Каликса почувствовать себя немного спокойнее.

Они ещё поговорили, прогуливаясь вдоль широкой цветочной клумбе. Хотя прошёл всего месяц, многое произошло. На самом деле, с его сестрой могло произойти что угодно, даже если бы он отвёл от неё взгляд всего на час. Прошёл месяц, и, должно быть, произошло бесчисленное множество событий. Розелин постоянно говорила с ничего не выражающим лицом. Чистый и свежий воздух красочного цветочного сада мягко окутывал его сестру. Она сильно отличалась от того, какой тихой была раньше, будь то речь или действия. Но даже своим невыразительным лицом Розелин согревала пространство. Вокруг неё порхали белые бабочки.

Розелин продолжала говорить, даже когда на волосы падали лепестки или на них садилась бабочка. У него защекотало в животе только от того, что он слышал её. Розелин говорила о том же самом, что писала в письмах, которые отправляла ему. Но Каликс охотно отвечал ей и внимательно слушал. «Реймонд дал мне печеньки и макаронсы, я подралась с рыцарем низшего ранга, побила его и победила. А ещё ходила к нему в лазарет. Моё сердце быстро забилось, когда я встретилась с его высочеством Рикардисом».

«Почему так случилось? Почему оно так сильно билось?», спокойно спросила Розелин. Каликс ответил с напряжённым выражением лица: «Хм, кто знает». Это был первый неискренний ответ, который она услышала от него. После он добавил: «Моё сердце тоже бьётся сильнее при виде его высочества Рикардиса. Не стоит так об этом волноваться».

По ходу её рассказа дошло даже до того, что она победила нескольких убийц. Глаза Каликса заблестели. Её голос стал тише на контрасте с ожесточённой историей. Каликс приблизил своё лицо к ней.

- Убийцы?

- Угу. Я разобралась со всеми ними.

Её пустое лицо выглядело гордым. Она стояла, выпятив грудь, как кошка из поместья Редвил, поймавшая воробья.

- Почему вы не писали об этом в письме?

- Я писала…

Но его конфисковали. В Замке Лунного камня строго проверяли не только людей, но и товары и документы. Письма, связывающие с внешним миром, могли отправляться и получаться только после того, как проверяли их содержимое.

Очевидно, письма Розелин тоже проверяли, поэтому, если в них говорилось о чём-то, связанном с Замком Лунного камня или с безопасностью второго принца, то их конфисковали. Из-за содержания письма, в котором говорилось, что она победила двух убийц, Розелин даже была вызвана и отчитана Иссерионом, секретарём второго принца.

Они и так следили за семьёй Редвил, принадлежавшей к фракции первого принца, а Розелин пыталась рассказать о внутренних делах своей семье? Он собирался сразу же выкинуть это письмо! После Иссерион решил вызвать её, но…

[Написание чего-то подобного поставит вас в трудное положение, сэр Розелин.]

[О чём вы говорите?]

[Если мои глаза видят правильно, в письме упоминается слово «убийца». Разве вы не понимаете, в чём проблема?]

В ответ на изворотливые слова Иссериона Розелин спросила его с непроницаемым лицом: «Если я назову убийц «плохими людьми», можно будет отправить?». Иссерион замолчал. На его лице появилось такое выражение, словно он увидел человека, одетого летом в обтягивающую зимнюю одежду. В голове у него крутилась смесь из обоснованных вопросов и сомнений: «Зачем она так поступает? Она сумасшедшая?».

Он перечитал восстановленное письмо Розелин. Оно было написано словарным запасом восьмилетнего ребенка с немного неправильной орфографией, а почерк был похож на детский. Он знал только, что она потеряла память… однако и не думал, что улетучились все воспоминания о последних десяти годах.

Гнев Иссериона поутих из-за чувства скорби к потерянным годам Розелин. А ведь она была такой умной… Его светло-фиолетовые глаза наполнились жалостью.

[Вам нельзя так делать.]

Сказал он. Независимо от сострадания, запрещённое оставалось запрещённым.

После этого Иссерион вызывал Розелин ещё несколько раз, потому что она начала разными способами шифровать слово «убийца»: например, «человек в чёрном», «человек, который напал на его высочество» и «человек, принёсший яд». Ни один из её способов не сработал.

Каликс издал понимающий звук. Точно. Не было и шанса, что такая важная информация, связанная с безопасностью принца, пропустила бы цензура. Он забыл основы, потому что беспокоился только о своей сестре.

Многие из её подвигов, о которых она не могла сообщить через письма, были поистине замечательными. Розелин сказала «это я», подняв левую руку, и «это убийца», подняв правую. Её левая рука быстро дёрнулась, чтобы схватить правую руку: «Я схватила его вот так, а потом вот так». Она одного за другим описала многочисленных убийц, которых она схватила, сопровождая второго принца.

Возможно, сейчас для неё это было простой задачей, но убийцы «Чёрной Луны» были известны своей скрытностью и силой. Для его прошлой сестры это было бы нелегко. Даже если бы она действительно вернулась живой после несчастного случая, была очень высока вероятность того, что она умерла бы в этом замке.

Причина, по которой Каликс приехал в далекий императорский замок, была проста. Остановить её. Перестать идти по этому трудному пути, полному суровых испытаний. Говорят, судьба рыцаря – получить ранение, травмироваться и умереть, но семьям было трудно полностью понять всё это. Какой бы «Розелин» ни была сейчас, она всё ещё была его сестрой.

Однако, встретившись с ней впервые за долгое время, он заметил, что она могла бесшумно взобраться на стену высотой с дерево. Она могла учуять запах злобы и с первого взгляда узнала, что человека надел чужое лицо как маску. Даже этим тонким мечом она могла бы рассечь всё, что было перед ней, камень или сталь, если бы только захотела.

Когда он наблюдал, как Розелин атаковала своих рыцарей-учеников, что-то в сознании Каликса разбилось вдребезги. Он на какое-то время забыл, пока они были порознь. Она была сильной. Настолько, что могла голыми руками свернуть шею взрослому мужчине. Возможно, он так беспокоился о ней, потому что она была «Розелин». Потому что эта Розелин перед ним была его сестрой. Его единственной и драгоценной–

- Сестра.

Левая рука Розелин всё ещё различными способами подчиняла себе правую. Каликс сжал её левую руку своей. Розелин посмотрела на него, когда её охватило тепло.

- Вы обязаны вернуться целой и невредимой. Я подготовлю вашу любимую еду и буду ждать вас.