На следующий день, после занятий и классного часа.

Как и говорил классный руководитель в конце прошлой недели, все классы школы начали готовиться к культурному фестивалю. По всей школе раздавался стук молотков по гвоздям и визг пил, распиливающих дерево. То тут, то там слышался весёлый гомон увлечённых работой учеников. Класс 2-А, в котором учился Нисино, не был исключением — в нём кипела бурная деятельность.

— Парни, хватит дурачиться! Работайте серьёзнее! — прикрикнула на них староста Симидзу.

Посмотрев в ту сторону, можно было увидеть группу парней, которые столпились в задней части класса и мастерили вывеску для кафе — то команда мастеров на все руки из легиона парней с заурядной внешностью, отличавшихся лучшими коммуникативными навыками.

— Эй-эй, мы очень даже серьёзно работаем! Гляди, как круто получилось.

— Ничего крутого! И почему на ней знак, запрещающий вход, как в заведениях для взрослых? Вы что, заставить нас, девчонок, собираетесь?

— Ого! Староста всю фанеру сломала!

— А-а-а... Я же даже резец принёс, столько трудился...

В классе стоял шум, ещё более оживлённый, чем обычно.

Эта картина с переплетающимися голосами олицетворяла самую юность. Тот, кто мог погрузиться в эту атмосферу, наверняка на смертном одре обрёл бы умиротворение, вспоминая эти дни. Он бы отошёл в мир иной с тёплой мыслью: «Ах да, и такое ведь было». Такое счастливое, такое мимолётное время.

— ...

Среди всего этого в углу класса Нисино что-то быстро писал на ватмане. Сегодня ему поручили сделать рекламные плакаты с меню. В основном он просто переписывал толстым маркером на ватман заранее подготовленный Симидзу текст с перечнем блюд и ценами, которые планировалось продавать в тот день.

— Отлично. — закончив основную часть, юноша с заурядной внешностью удовлетворённо вздохнул. Похоже, на редкость испытал чувство выполненного долга от школьного задания.

— А, Нисино. — тут же получил от Симидзу безжалостный дополнительный заказ. — Сделай, пожалуйста, ещё десять таких же. Их нужно везде расклеить.

Учитывая, что на один плакат уходило около десяти минут, это означало, что его задержат здесь почти на два часа. В школе, само собой, не было копировального аппарата, способного делать копии с ватмана.

— ... Понял.

Нисино серьёзно кивнул, свернул готовый плакат и отложил его в сторону. Затем встал, чтобы взять следующий лист. В этот момент к нему кто-то подошёл...

— Нисино, не занят?

— ...Чего тебе?

Это был Такэути. Он встал прямо перед Нисино, преграждая ему путь.

— Есть разговор. Удели минутку.

— ...

«Как же хлопотно, не хочу идти.» — такова была первая мысль Нисино. Однако вокруг были другие одноклассники. А Такэути был красавчиком, любимцем всей параллели, так что игнорировать его было нельзя.

— ... Хорошо.

— Отлично, пошли за мной.

Подгоняя Нисино, вышли из класса через заднюю дверь в коридор. Под любопытными взглядами одноклассников, гадающих, что им понадобилось, они покинули кабинет.

* * *

Они поднялись на крышу корпуса, где находился их класс 2-А.

— Нисино, что у тебя с Роуз?

Они стояли лицом к лицу в углу крыши, откуда через ограждение открывался вид на всю спортивную площадку. Вокруг не ни души — разговор с глазу на глаз. Уже прошла середина сентября, летняя жара спала, и погода в последнее время стала мягче, так что находиться на улице было вполне комфортно.

Яркие багровые лучи заходящего солнца заставляли их щуриться.

— ...Что значит «что у меня с ней»? — Нисино прекрасно понял, о чём его спрашивают, но отвечать всерьёз было слишком муторно, поэтому попытался отделаться общими фразами.

— Я по уши влюбился в Роуз. — Такэути же, напротив, продолжил почти с обезоруживающей прямотой.

— ...

Тон был на удивление прямой, без тени смущения. Настолько прямой, что это казалось даже освежающим.

— Я хотел убедиться, нет ли у вас с Роуз каких-то особых отношений, поэтому, извини, что вытащил тебя сюда. Можешь сказать честно? Что между вами?

— ... И что изменится, если узнаешь?

— Не хочу лезть напролом и нарваться на неприятности. К тому же не думаю, что она стала бы обедать в выходной день с кем попало. В общем, настроен серьёзно, так что, как бы это ни звучало, хочу быть морально готовым. — он говорил решительно. И даже умудрялся улыбаться уголком губ.

В голове у Такэути план по завоеванию Роуз уже был запущен. С точки зрения Нисино, всё было ясно ещё до их вчерашнего обеда. Роуз искала его общества исключительно ради поддержания профессиональных связей. Он прекрасно понимал, что в противном случае ей не было бы никакого смысла с ним сближаться.

В его индустрии кадры менялись стремительно. Чтобы не погибнуть раньше времени и продолжать получать заказы, крайне важно иметь как можно больше надёжных контактов на случай чрезвычайной ситуации. В этом плане его статус был лучшей гарантией, признанной во всём мире.

— Раз так хочешь эту девчонку, валяй.

— ... А?

На мгновение мозг Такэути не смог обработать сказанное Нисино.

Для красавчика «простоликий» был сродни уродцу — одним из тех никчёмных существ, на кого не стоит обращать внимания. Логика, по которой создание такого уровня могло назвать его возлюбленную «этой девчонкой», казалось, вызвала сбой в работе мозга. А тот факт, что его собеседник был настолько незаметен в школьной жизни, лишь усугублял когнитивный диссонанс.

— Э-э-эм, ну... если ты так говоришь, Нисино, то и правда начну действовать.

— Так и приступай.

— Э-э, ну ладно... — Такэути кивнул, выглядя несколько сбитым с толку. Однако это замешательство быстро сменилось раздражением. Он ведь красавчик. Как он мог оставаться спокойным, когда какой-то простоликий ему дерзил. — Слышь, что значит «эта девчонка»? Да кем ты себя возомнил? — вне себя от ярости, понизил голос и прорычал.

— Если это тебя задело, прошу прощения. Извини.

— Не-не, постой, Нисино, ты всегда так разговариваешь? А ну!

Красавчик, прищурившись, не унимался. Причиной тому было, конечно, не только заходящее солнце. Скорее всего, его взбесило то, с какой лёгкостью невзрачный парень отзывался о его возлюбленной. Молодчик всегда был мягок с девушками, но строг с парнями.

— Ох... — только после того, как ему указали на это, Нисино запоздало обратил внимание на свой тон. Но слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. — Это я так после уроков разговариваю. — попытался как-то оправдаться.

Но это ничего не объяснило.

— Эй, ты что, меня презираешь?

— ...

Сие было всё равно что подлить масла в огонь. Пламя гнева тут же вспыхнуло с новой силой. Нисино и сам понял, что сказал что-то не то. Видя, насколько искренен в своих чувствах его одноклассник, ощутил лёгкий стыд. Это было совсем не то же самое, что подкалывать Маркуса или Франческу. Сегодня его собеседником был одноклассник, к тому же красавчик.

— Нет, если тебя обидел, прости. Извини, не со зла я.

— Будешь слишком много шутить, я и врезать могу.

— Да, прости. Сорямба.

Дело касалось женщины, а это не шутки. Люди, ещё будучи обезьянами, всегда дрались за самку всерьёз. Малейшая ошибка могла привести к кровопролитию. И вот, под влиянием сего инстинкта выживания, начался первый раунд их поединка.

— ... Хватит тут из себя строить.

— Мне очень жаль.

Такэути цыкнул и сплюнул. Нисино покорно склонил голову. Чистый нокаут. Увидев унижение противника, первый красавец школы, видимо, наконец остался доволен.

— Ну, тогда, как и договаривались, перехожу в наступление. — бросив эти жёсткие слова, развернулся и ушёл.

Парнишка с заурядной внешкой молча проводил его взглядом.