– Тогда пойдём, щеночек, – Ян зашагал в в сторону особняка Уайтов, а Элиза последовала за ним, торопливо перебирая ногами.

Ворон Яна, усевшийся на плечо Элизы, не был обычным и не был живым. Он был создан из магии Яна как его помощник, а в некоторых случаях служил его глазами, передавая увиденное прямо в голову своего хозяина. Когда ворон увидел, как Элиза виновато заламывает пальцы, он перевёл взгляд на мужчину.

Увидев через ворона, насколько виноватым выглядит лицо девочки, Ян внезапно остановился и обернулся к ней:

– В чём дело, щеночек? Что-то случилось?

– Мне так… – крупные бисеринки слёз потекли по её розовым щекам, – Мне так жаль… – повторила она со всхлипами и громкой икотой.

Впервые с момента своего рождения Ян почувствовал, как паника затопила его сердце, когда маленькая девочка заплакала. На миг потеряв дар речи, он достал руку из кармана и вытер её слезы.

– За что ты извиняешься?

Элиза вытерла глаза и попыталась остановить слёзы, которые, как она думала, будут неприятны Яну, но она была слишком расстроена, чтобы думать ещё и о том, что заставила его разочароваться в ней. Он погладил девочку по голове, по-прежнему немного недоумевая по поводу внезапных слёз, ведь девочка не плакала вслух, даже когда её хлестал работорговец, или,  тут стоит уточнить, покойный работорговец.

Ян подхватил её на руки и понёс ко входу. Он вспомнил, как читал в книге, что успокоить плачущего человеческого ребенка можно, взяв его на руки, что он и сделал.

– Успокойся. Поговори со мной, – он снова пошёл, ворон вспорхнул с плеча девочки и парил рядом с ним, – Что тебя так расстроило, щеночек? Если ты не скажешь мне, я не смогу понять. Скажи ртом, – он специально уточнил, что ей нужно сказать вслух, думая, что, возможно, маленькая девочка не понимает этого.

Элиза снова потянулась потереть глаза,  но Ян остановил её руку, так как это заставило бы и так покрасневшие глаза ещё больше опухнуть. Элиза поджала губы:

– Я ушла из дома ночью, – она снова всхлипнула, когда Ян замолчал, – хозяин Ян говорил мне не делать этого, но я всё равно вышла, - вырвался из её груди печальный всхлип.

Он утомлённо вздохнул, при этом выражение его лица ясно говорило, что это всё не так важно, как считает девочка.

– Я не сержусь, – он вышел из леса и пошёл по склону холма. Луна, скрытая за слоями облаков, осветила лицо мужчины.

– Суликсы очень хорошо умеют соблазнять. Они всегда так поступают с теми, кто им нравится, но это редко происходит. Должно быть, они выманили тебя своей силой. В этом нет твоей вины, – эти слова были как бальзам на сердце бедной Элизы. Её крупные слезы  потихоньку стали иссякать.

– Давай вернёмся домой, я принёс собаку, которая, как мне сказал кот, тебе должна  понравиться, – котом, которого Ян упомянул, был не кто иной, как Остин.

Глаза Элизы заблестели, но в уголках всё ещё таились слёзы:

– Собаку?

– Да. Его зовут Цербер, но теперь он не похож на прежнего себя и имеет только одну голову. Я постарался сделать его менее пугающими. – Элиза в ответ посмотрела на него ничего не понимающими глазами, не в силах понять, о чём он говорит.

– В любом случае, он хорош в защите. Хороший и послушный сторожевой пес. – он замолчал и, достав палочку, создал красный туман, а после вошёл в него. Элиза закрыла глаза, а когда открыла их снова, они уже подошли к дому. Её взгляд выражал замешательство, она гадала, что же произошло, ведь минуту назад они были ещё далеко от особняка Уайтов.

– Магия телепортации, - кратко пояснил Ян, но прежде чем Элиза успела спросить о чём-нибудь ещё, перед ними возникли Мила, Цинтия и Остин.

– Элиза! – крикнули они в один голос. Ян подвёл девочку к ним, чтобы те поприветствовали её, и впервые ворон рядом с ним похвалил своего хозяина за предусмотрительность. Мила взглянула на девочку и, не обращая внимания на грязную ночную рубашку, обняла её. Обеспокоенная, женщина схватилась за голову в полном шоке и спросила:

– Элиза, где ты была? – она не отрывала взгляда, пристально осматривая её со всех сторон, – Ты ранена?

– Нет, – тихо ответила Элиза, заставив всех троих выдохнуть с облегчением.

Остин посмотрел в её покрасневшие глаза и укоризненно спросил:

– Но почему у тебя красные глаза? Ты плакала?

Цинтия и Мила не замечали этого, пока оборотень не упомянул об этом. Присмотревшись, женщины заметили на её лице явные следы слёз. Будучи самым подозрительным, Ян заметил, как двое его слуг украдкой поглядывают на него, предполагая, что, возможно, лорд сурово отругал маленькую девочку. Но Яну было наплевать на их мнение, и он сказал:

–  Она плакала. А сейчас вымойте её и уложите спать, – он повернулся лицом к Маруну, который незаметно появился из ниоткуда, и сбросил с себя пальто.

Направившись обратно в свою комнату, Ян оставил этот незаданный вопрос без ответа.

Цинтия взглянула на Остина, и оба покачали головой. Мила, забывшая о лорде, почувствовала тревогу, когда он заговорил, но теперь, когда тот удалился, смогла вздохнуть с облегчением.

После несчастного случая, который заставил Элизу немного больше узнать о суликсах и фейри, Арил навестила её как-то ярким днем, когда девочка играла в саду с бабочками.

– Прости меня, Элиза, – она извинилась с грустным лицом, так как поняла, что  когда она поздоровалась, Элиза невольно сделала шаг назад. У Арил было такое извиняющееся лицо, что добросердечная  Элиза недолго тянула со следующей фразой:

– Я прощаю тебя. Но в следующий раз так не делай.

Арил в восторге взмыла в небо в задорном танце:

– Спасибо! Я боялась, что ты возненавидишь меня.

Элиза покачала головой, заставив свои волосы, которые сегодня были завязаны в конский хвост, метаться из стороны в сторону:

– Сёстры говорили мне никогда не ненавидеть человека, - с этими словами Арил решительно не согласилась.

– Ты не можешь этого сделать, Элиза. Ненависть – это одно, а неприязнь – совсем другое, – видя, что девочка всё ещё не понимает смысла её слов, Арил решила привести пример, – Если бы вон та женщина была убита кем-то, разве бы ты не ненавидела убийцу?

Элиза посмотрела на человека, на которого указала Арил, это была не кто иная, как Цинтия.

Услышав слово "убита", которое означало смерть, её сердце болезненно сжалось, а на глаза навернулись слёзы. На лице Арил выступил шок, она подлетела к лицу девочки и вытерла крупные слёзы.

–  Почему ты плачешь? Это всего лишь пример. Не плачь, хорошо? Мне очень жаль!

Элиза вытерла глаза и кивнула Арил, а та продолжила:

– Ты бы ненавидела того, кто её убил?

Элиза погрузилась в размышления, очевидно, что если бы кто-то причинил вред окружающим её людям, она бы почувствовала злость. Но сёстры в Церкви говорили ей, что ненависть - это плохое чувство, и она осталась при своём мнении, но, выслушав слова Суликса, она кивнула.

Арил почувствовала её смущение:

– Ненависть - это не что-то хорошее, но это тоже чувство, Элиза. Это то, что люди никогда не прекратят испытывать. Особенно когда у них есть люди, которых они любят. Ненависть к другому человеку – это вполне естественное чувство, которое возникает не только тогда, когда близкие тебе люди пострадали. Есть ещё много других причин, – усмехнулась она, – Люди способны испытывать чувства, и для нас, фейри, это то, что делает их до глупости очаровательными.

Элиза прислушалась к словам Арил:

– Значит, ненависть - это не плохо?

– Это не так, - уверенно ответила Арил, – Но неправильно позволять ненависти завладеть тобой. Если ты позволишь ей сделать это, то можешь забыть обо всём, что перед тобой, – предупредила она.

Элиза кивнула в ответ на её слова. Арил отлетела в сторону, где цвели цветы, и, воспользовавшись случаем, сменила тему разговора:

– Цветы тут прекрасны. Ты научилась делать цветочную корону у той маленькой девочки? – она указала на Цинтию, и Элиза кивнула.

– Я знаю, как сделать из них венок, давай пойдём туда и попробуем, ладно? – Арил увидела, как девочка с восторгом подпрыгнула, и хихикнула. Потом фейри заметила чёрное пушистое создание, бегущее за Элизой, и нахмурилась, глядя на маленького щенка позади девочки. По запаху она почувствовала, что собака представляет собой нечто опасное, но в данный момент она выглядела как обычный очаровательный щенок. Подумав, что это, возможно, лишь плод её воображения, Арил развернулась и полетела вслед за Элизой.

Пара красных глаз проводила девочку, убежавшую в кусты после светской беседы с Суликс, которая посмела снова показать свою бесстыжую физиономию после того, как увела его щеночка из особняка. Он уже обдумал несколько способов заставить Суликс раскаяться в своём поведении, например, сломать ей крылья, или полностью уничтожить врата, но, увидев смеющуюся девочку, отложил этот вопрос в дальний ящик.

Марун трижды постучал в дверь, и Ян, отвернувшись от окна, позволил ему войти. Марун вошёл в комнату, толкая перед собой тележку для подачи блюд, почти не испытывая страха. Он был единственным человеком, кроме Цинтии и Остина, который мог предстать перед лордом, испытывая лишь лёгкое беспокойство или страх перед ним. Он положил на стол пергамент, чтобы лорд смог прочитать его.

– Милорд, мистер Браун прислал приглашение в особняк.

Ян увидел приглашение, появившееся в руках Маруна, и насмешливо хмыкнул:

– Ещё одно? – он лениво развернул письмо и безразлично усмехнулся, – Я думал, что его послали в маленький городок Шарлемонт. Как губернатор очень бедного города, он всё ещё имеет возможность выбрасывать свои деньги на ветер.

Марун промолчал, подумав, что ему не стоит отвечать на рассуждения лорда. Лорд любил тишину, и люди во всех землях знали об этом. Не было сомнений, почему он не любит вечеринки, но, тем не менее, ему приходилось посещать их, ведь это было частью его работы.

– Есть еще какие-нибудь новости? – спросил он своего помощника, и тот ответил, слегка изменив выражение лица.

Марун перелил горячий чай в чашку на тележке и передал её Яну, который в это время устремил взгляд в окно позади него.

– Дочь мистера Брауна, леди Элеонора, желает познакомиться с вами. Всё остальное было описано в пергаменте, милорд.

Услышав это, выражение лица Яна утратило всякое благодушие.