Небо над особняком Уайта стало оранжево-чёрным, и вороны вернулись в свой гнёзда на деревьях особняка. Звуки ветра, шелестящего в листве, наполнили слух, и два всадника галопом поскакали ко входу. Не успели они оба натянуть поводья, как, взревев, кони их остановились на месте. Красивая женщина с шелковистыми ярко-каштановыми волосами и пронзительными серебристыми глазами проворно спрыгнула с лошади и увидела служанку, идущую к ним.

— Господин уже прибыл? — спросила она служанку мелодичным тоном.

— Нет, миледи, — ответила та и отошла в сторону, чтобы пропустить светловолосого мужчину, которого звали Остин.

— Хорошо, тогда мы будем ждать его здесь, я думаю, он скоро прибудет. Черные Огоньки должны были сообщить ему о нашем приезде, — он посмотрел на воронов, собравшихся вокруг деревьев.

— Согласна, — в ответ женщина поднесла обе ладони к губам, обдав их теплым дыханием, и потерла о щеки, чтобы согреться. Остин прислонился к стене, засунув другую руку в карман брюк. Он протяжно зевнул и с ухмылкой посмотрел через плечо на женщину.

— Быть получеловеком, наверное, нелегко, Цинтия, — Остин увидел, что женщина улыбнулась в ответ.

— Думаю, это гораздо приятнее, чем быть котолаком, которому приходится мяукать с другими котами. От одной мысли об этом мне хочется спрятаться в нору, — Цинтия оглянулась на служанку, которая как раз принесла фонарь, чтобы они могли согреться.

Остин закатил глаза:

— Ты ведь знаешь, что котолак намного лучше человека?.

— Не думаю, — она передала ему другой фонарь и взяла один себе. — Они не могут есть ничего, если оно не холодное, из-за легко обжигающегося языка. Должно быть, это тяжело, потому что ты не можешь наслаждаться едой, как другие люди.

— Это неправда, — заявил Остин защищаясь, на что Цинтия быстро ответила: — Тогда не хотите ли Вы выпить чашечку горячего чая, чтобы убедиться, правда ли это?

— В этом нет необходимости, — Остин отказался от препирательств сразу же после мысли о том, что он может обжечь язык, и это может лишить его возможности есть. — Как ты думаешь, что Лорд принесёт сегодня? — направил он разговор в нужное русло, и Цинтия протяжно хмыкнула, собираясь с мыслями.

— Он никогда раньше не приносил в особняк ничего живого. Если только это не что-то очень необычное и редкое, я не видела, чтобы он приносил... —

— Я так и думал. Может быть, саламандра? Он говорил, что раньше они выглядели очаровательно, — Остин потер подбородок и взглянул на зазевавшегося ворона, который прилетел, словно предвещая приезд Яна в особняк.

— Не шутите, он сказал, что для него это выглядит очень увлекательно. И что никогда не пробовал их раньше и с нетерпением ждет возможности это сделать.

Остин наклонил голову и прокомментировал.

— Даже если ему не нужно есть?

— Ну, он же Лорд без капризов, должно быть, с ним что-то не так, — Остин ответил кивком в знак согласия.

Взгляд Цинтии устремился туда, откуда доносился звук ржания лошадей и громких шагов, приближающихся ко входу. Остин с Цинтией сразу же выпрямили спины и подошли к карете, за ними последовали остальные служанки, которые выстроились в две шеренги, чтобы приветствовать вернувшегося Яна.

Слуги, у которых поначалу было спокойное выражение лица, увидев господскую карету, стали нервничать. Всякий раз, когда господин отлучался из дома, слуги чувствовали, что наконец-то могут вздохнуть с облегчением. Он был очень необычным человеком, и все, даже люди за пределами страны, считали его таким. Люди называли его Лордом Ворайна, иногда - самым известным колдуном мира, но была одна страшная правда, которую они, слуги Яна Уайта, никогда и никому не могли рассказать.

Правда была в том, что на протяжении почти сорока поколений Ян Уайт был лордом Ворайна, не имея детей.

И никто, кроме Церкви, не знал, каким именно существом он был.

Внутри кареты, которая наконец остановилась после двухдневной поездки, Ян взглянул на девчушку, спавшую от усталости. “Неудивительно, что она сейчас крепко спит”, — подумал он. Девочка была слишком любопытна к тому, что видела, и все время хихикала, когда суликсы танцевали для нее. Это была довольно забавная сцена: фейри, которые редко относятся к человеку с добротой, танцуют перед маленькой девочкой. Для людей было большой честью узреть этот танец, однако суликсы без возражений исполнили его, не дожидаясь просьбы Элизы - так фейри наградили её за способность их видеть. Для фейри, как и для других мифических существ, человек, способный их видеть, был сокровищем, и поэтому они относились к девочке с уважением. Это означало, что малышка невообразимо важна для этого мира, в частности, для мифических созданий.

По мнению же Яна, суликсы просто старались изо всех сил привлечь внимание того, кто может их увидеть, другими словами, они просто слишком счастливы, что кто-то, кроме него, может их видеть.

Ян протянул руку, осторожно взяв девочку, чтобы она не проснулась из своей страны чудес. Марун почувствовал, как его хозяин выходит из кареты, помог открыть дверь спереди, и впервые за все время поставил табуретку для того, чтобы Элизе с её коротенькими ножками было проще выйти из кареты.

Это, конечно, не прошло мимо глаз Цинтии, Остина и слуг. Они посмотрели на табурет, которым редко пользовались, и переглянулись между собой, предполагая, что, возможно, господин сегодня придет с кем-то другим.

Ян неторопливо вышел, неся на руках девочку, на что Цинтия и Остин синхронно вздохнули с вытаращенными глазами. По правую руку на его плече покоилось маленькое теплое существо, которое было не кем иным, как человеком, маленькой человеческой девочкой.

Это было гораздо удивительнее, чем табурет, который Марун принес минуту назад.

— Это... Это... — Остин поднял указательный палец в воздух, не зная, куда ему следует ткнуть. Он скептически огляделся и нерешительно спросил:

— Эта девочка жива?..

Ян поднял бровь.

— Конечно, да, — подтвердил он.

— Это действительно человек? — пробормотала Цинтия, и Остин принюхался, чтобы изучить запах Элизы, прежде чем снова повернуть голову к своему другу.

— Это действительно человек! Немыслимо! — он прикрыл рот и увидел, как Ян нахмурил брови на его следующие слова. — Милорд, пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу! Я прошу прощения за ту грубость, что я сейчас скажу, но я предлагаю Вам вернуть девочку в её дом на случай, если Вы её похитили. Я знаю, что она забавна и очаровательна, у неё очень милая улыбка, я не сомневаюсь, Вы знаете, насколько она мила, потому что у Вас хороший вкус. Однако по законам Церкви похищение является большим преступлением, она, должно быть, очень скучает по своей дорогой семье. Видите ли, милорд, для людей семья - это самое важное, иногда даже намного важнее их жизни, они могут пойти и на убийство ради любимого человека. Поэтому, милорд, пожалуйста, пересмотрите своё решение. Я уверен, что Вы настолько сострадательны, что не захотите разлучать такую маленькую очаровательную девочку с её семьей, не так ли, милорд?! — он говорил долго и быстро, но содержание его слов было направлено только на то, чтобы убедить Яна, который, по его мнению, совершил большой грех, похитив милое дитя из семьи. Цинтия, которая считала так же, как и Остин, энергично кивнула в знак согласия.

Ян вздохнул и холодно ухмыльнулся двум своим помощникам.

— Вы двое такого низкого мнения обо мне? — его красные глаза сузились, и они оба покачали головами.

Они поняли, что переборщили со сказанным, и оба быстро синхронно заговорили.

— Мы бы не посмели!

Зевнув, ворон подлетел к Яну и уселся на свободное плечо, глядя на него теми же красными глазами.

— Она - ребёнок, которого я принёс с аукциона рабов. Я позвал вас двоих сюда не иначе как из-за неё.

Цинтия и Остин посмотрели друг на друга, а затем на Яна.

— Из-за неё?

Ян поднялся со своего места и лениво приказал:

— Пока что вашим занятием будет сопровождать эту девочку везде. Отныне вы за неё отвечаете.