Множество каплей дождя пробудили спавшую у руин Джоэлль. Единственное на что был способен ее изнеможенный разум, так это смотреть на тяжёлые, черные тучи, нещадно поливающие все вокруг холодным дождем. Девушка попыталась подняться, однако даже такое простое действие стало испытанием. Всё тело было словно скованно непосильно тяжёлыми кандалами, а в лёгких будто завелся паразит, жадно поедающий воздух. Будь Жан-Матис ещё жив, или поместье не превращалось в ускользающее воспоминание, то осиротевшая служанка уже давно бы легла на свою постель и лечилась травами, принесёнными другими «сестрами». Кое-как освободившись от болезненного плена, Джоэлль медленно поплелась вниз по склону, в сторону поместного поселения. Некогда привычная и дружелюбная тропа изменилась. Казалось, что из-за каждого куста, из-за каждого дерева вот-вот выскочит толпа тех самых проклятых разбойников и теперь уже «Белая Ведьма» отправится в Рай навстречу своему добродушному господину. Ели, что всегда были загадочными, но красивыми друзьями, теперь тянут свои колкие лапы, желая разорвать бедную на части и скормить волкам. В этот момент весь мир ополчился против служанки ныне сгоревшего поместья Жан-Матиса, но больше всего ее пугало нечто… неописуемое. Страх, который был слишком реален. За ней точно кто-то следил, но по ощущениям не человек и не зверь. Оно, казалось, было воплощением её переживаний, но скрытое так далеко, что и не увидеть.

Вскоре, солнечный свет, что так долго был в плену у крон зловещих деревьев, стал виднеться вдали, что значило лишь одно — Джоэлль покинет эту темницу собственных страхов. Переступив порог тьмы лесных корон, девушка ощутила, словно огромная ноша спала с её души, как частица тепла, что угасла вместе с тем пожаром, загорелась внутри бывшей служанки. Казалось, что даже сама природа почувствовала тепло внутри девушки: солнце выглянуло из-за тёмных туч, а обжигающе холодный дождь ныне казался прохладными объятиями. Знакомые улочки, окутанные теплом только что выглянувшего солнца и сырые из-за дождя, лишь сильнее разжигали тепло в душе бывшей служанки. Разве что отсутствие людей показалось Джоэлль странным и напрягающим, особенно эта непривычная тишина, что раньше всегда прерывалась весёлым детским смехом и криками зазывал с местного рынка. Однако всё же нечто прервало это напрягающее спокойствие, но лучше бы этого не происходило: топот множества ботинок и громкие голоса, до боли знакомые голоса. Лучше всего выделялся среди этой толпы тот, чей голос девушка не забудет никогда. Это были те самые инквизиторы, что предупреждали жителей о том, что опаснейшая беловласая ведьма может ходить по городу, и что если её обнаружат, то нужно немедленно сообщить тому бородачу. Сердце Джоэлль забилось всё быстрее и быстрее, руки стали дрожать, а ноги подкосились. Прислонившись к ближайшему дому, девушка схватилась за грудь. Страх сковал её, глаза бегали от дома к дому, пытаясь найти спасение, пока она медленно сползала на землю. Казалось, что тот огонёк в душе угас уже навсегда, что надежды на спасение больше нет и она окажется одной из множества молодых девушек, что были и будут уничтожены в ходе этого ужасающего действа, которое продвигается под эгидой Воли Божьей… Топот и крики медленно приближались и, казалось, вся эта орда уже буквально за углом, когда тело Джоэлль, наконец, вновь стало слушаться, благодаря чему девушка сорвалась с места и, запинаясь и падая убежала куда глаза глядят, а именно — вглубь города. Возможно, это не самая здравая идея, но разум «Белой Ведьмы» был заполнен лишь одной мыслью — «Бежать! Нужно бежать как можно дальше и как можно быстрее!». Все окна и двери перед нею запирались, люди в страхе убегали, а родители прятали своих детей, одинаково скандируя «Ведьма! Ведьма! Ловите её! Убейте эту тварь!». Девушка бежала по заковыристым и грязным переулкам небольшого города, среди нищих и пьяниц, спотыкаясь и падая, пачкая и рвя своё обугленное пожаром платье. И вот, прошла уже, казалось, целая вечность, когда Джоэлль, наконец, остановилась и, быстро оглядевшись, нашла старый чёрный плащ, весь потёртый, помятый и грязный. Было видно, что ему уже действительно много лет, однако, по отсутствующим дырам можно было понять, что об этой вещице заботились действительно хорошо. Тёмный плащ среди тёмных и грязных переулков — отличный шанс скрыться, подумала девушка и, застегнув цепочку плаща на груди и накинув капюшон на голову, она села на холодную и грязную землю. Отчего-то тяжёлый ком подступил к горлу девы и горькими каплями стали падать слёзы с её изумрудных глаз. Из-за собственного плача девушка не услышала, как к ней кто-то подошёл, лишь голос незнакомца временно вырвал её из этого состояния.

— По какой причине такая прекрасная дама и среди этого сброда? Непорядок. Вам некуда идти? Тогда позвольте мне помочь.Подняв залитые слезами глаза

Джоэлль увидела мужчину лет 30–45 с грубой щетиной на лице и короткими волосами, среди которых уже стала проглядываться седина, он протягивал девушке свою сильную и грубую ладонь. Лицо незнакомца было улыбчивым, однако глаза… Глаза его буквально пожирали ее взглядом. Впрочем, то ли из-за слёз, что плёнкой покрыли глаза Джоэлль и искажали черты лица мужчины, то ли из-за того, что тот был последним лучиком надежды среди этого проклятого мира, но та протянула ему руку в ответ.

— Вы приняли мудрое решение, мисс. Я дам вам еду и ночлег, а взамен хочу, чтобы вы помогли мне в одном небольшом дельце…

Мужчина, что представился Пьером, твёрдой походкой шёл впереди девушки, а Джоэлль короткими шагами следовала за ним. Для «ведьмы» этот грубый и жестокий на вид мужчина стал самым настоящим спасителем. Возможно, всё это из-за того, что Пьер напоминает ей покойного Господина: схожее телосложение, схожий голос и то, что он так же спас её в трудные времена — всё действительно сильно напоминало Господина Жан-Матиса, возможно, именно поэтому она так слепо доверилась ему. Она не замечала ничего вокруг, лишь когда двое оказались в каких-то непонятных трущобах в её голове возникла мысль, что что-то здесь не так. Девушка настороженно оглядывалась, смотря на множество больных, покрытых множеством струбцин, язв и нарывов, людей. На костлявых детей и изнеможённых матерей, отцов без конечностей и дедов без жилья. Джоэлль нередко захаживала в местные молельные дома, что всегда были ради принять к себе малоимущих, однако те, кто там ночевал или жил, не выглядели столь ужасно. Впрочем, если подумать, то это вполне логично, ведь за «посетителями» приглядывали монахини, некоторых даже мыли и кормили в силу того, что они сами не были в состоянии. Размышления девушки вскоре были прерваны резким ударом о что-то большое и твёрдое, словно стена. Подняв голову, Джоэлль увидела спину Пьера.

— Мы пришли, чувствуй себя как дома — сказал мужчина девушке с какой-то странной, ехидной насмешкой.

Выглянув из-за могучего тела Пьера, «ведьма» увидела небольшой домик, точнее комплекс из подобных зданий, расположенных вплотную друг к другу. Это показалось девушке довольно странно, ибо в дома любого из рядов, кроме первого, невозможно было попасть. Также бросалось в глаза то, что почти все двери домов первого ряда были заколочены, за исключением двух. Пьер пошёл к ближайшему из доступных входов и вошёл внутрь, а девушка прошмыгнула следом. В момент многие вопросы, возникшие до этого, отпали: весь комплекс зданий представлял собой огромное пространство с комнатками. Где-то посередине было нечто вроде ринга, построенного в яме, над которым не было крыши. Как раз в это время на ринге проходил бой между крестьянином, которого Джоэлль пару раз видела в молельном доме, и каким-то странным мужчиной, разодетым в шутовской наряд. Что интересно, этот самый шут двигался довольно уверенно и быстро, а его мешковатый костюм совершенно не сковывал его движений. За представлением с упоением наблюдало большое количество людей, устроившихся в низине вокруг ринга, и девушка не стала исключением. Та жестокость и грациозность, с которой шут наносил удары, способные потеснить противника, вводила всех в нечто вроде транса. Однако, вскоре взгляд Джоэлль упал на того, кто, казалось, вот-вот проиграет звезде сегодняшнего вечера, и что-то показалось ей странным. Подойдя ближе, к краю перед лестницей в зрительскую яму, девушка смогла разглядеть предмет интереса — вокруг побитого лежали растоптанные и забрызганные кровью цветы. Возможно, это было частью выступления «шута»? Найти ответ было невозможно, да и уже не нужно, так как спустя мгновение рабочий мужик уже лежал на ринге без сознания, а над ним нависала тяжёлая фигура, одетая в цветастый мешковатый костюм, рукава которого были покрыты алой жидкостью. От этого человека исходила какая-то странная аура, знакомая и напрягающая, однако толком понять это, девушке не было дано. После этого к бойцам пробрался Пьер и, взяв победителя за руку, объявил.

— В сегодняшнем бою вновь победил Джозеф Кэрролл!

Половина людей в толпе заликовала, вторая же наоборот, стала кричать и ругаться, из-за чего началась драка уже среди зрителей, которую, однако, быстро предотвратили несколько крупных мужчин, похожих на вышибал. После этого зеваки стали расходиться по своим делам в те самые комнатки, вышибалы куда-то унесли бессознательное тело крестьянина, а Джозеф, тот самый шут, вышел с ринга и, бросив на девушку косой взгляд, ушёл следом за наблюдателями. После того, как поле сражения было вычищено, господин Пьер подошёл к «Белой Ведьме» и, положив тяжёлые руки на плечи девушки, предложил ей пройти к своей комнатке. «А что же по поводу той услуги?», собралась было спросить она, как тот, словно прочитав её мысли, сказал, что на счёт оплаты долга они договорятся завтра. Мужчина проводил девушку к одной из пустующих комнат и пригласил отдохнуть здесь. Проследив за тем, как девушка зашла внутрь, Пьер отправился по своим делам. Внутри, несмотря на довольно неопрятный вид «экстерьера», было по-своему уютно: небольшая кроватка была аккуратно застелена, в углу стоял небольшой сундук для хранения вещей под столиком, на котором мягким светом освещала жилище масляная лампа. Заглянув в сундук, внутри можно было найти небольшой глиняный горшок, заполненный оливковым маслом, огниво и несколько фитилей — всё это необходимо для заправки и использования единственного источника света в этой комнате, помимо солнечного света, проходящего через мелкое окошко. Конечно, сравнивать даже с самыми маленькими жилыми помещениями из поместья господина Жан-Матиса невозможно, но это лучше, чем спать на полу и драться за старый хлеб с крысами. С этими мыслями девушка, скинув с себя грязный плащ, плюхнулась кровать, набитую соломой, из-за чего всю комнатушку наполнил запах сена, переплетаемый запахом оливы, исходящего от лампы. Вскоре усталость взяла верх над хрупким и потяжелевшим телом Джоэлль, из-за чего та быстро впала в беспокойный и чуткий сон…

Громкий стук вырвал девушку из объятий Морфея. Поднявшись со спального места, Джоэлль огляделась по сторонам, пытаясь сообразить, что к чему. Фонарь давно уже потух, распространяя еле уловимый запах сгоревшего масла, а через узкое окошко пробивались утренние лучи солнца. Когда вновь раздался стук, уже более громкий и настойчивый, всю сонливость как ветром сдуло, Ведьма насторожилась и, в спешке приглаживая одежду от крупных складок, осторожно отодвинула деревянную задвижку. После этого дверь, чуть ли не сбивая Джоэлль с ног, распахнулась во всю ширь, а на пороге стояли те самые вышибалы, которые вчера одним лишь своим присутствием смогли утихомирить толпу разъярённых людей. Девушка почувствовала неописуемый страх, животный ужас перед этими громадными людьми, что угрожающе нависали над ней. Чуть ли не падая в обморок, она вышла из комнаты и шаткой походкой следовала за костоломами, медленно идущих перед девушкой. Вскоре они оказались в какой-то каморке. Её освещал тот же фонарь, что стоял в комнате, но здесь этот тёплый и уютный свет, наоборот, казался зловещим, словно «волк в овечьей шкуре», будто этот милый танцующий огонёк вот-вот вырвется из плена и уничтожит здесь всё, и на второй раз пожар уже точно заберёт с собой эту больно удачливую служанку. И вот, скрип половиц эхом раздался по тихой комнате. Подняв голову, девушка заметила знакомое лицо — это был господин Пьер, но на его лице не было той мягкой и доброй улыбки, её заменяла насмешливая, дьявольская ухмылка, которую девушка вчера уловила краем глаза, но не придала значения. Джоэлль было уже попятилась назад, как уперелась во что-то твёрдое и тяжёлое — одного из вышибал. Тот положил свою тяжёлую руку на плечо и с силой пихнул ту в лапы оборотня, что недавно притворялся добрым человеком, а теперь предстал в истинном обличии голодного зверя, что ищет лишь способы утолить свою жажду жестокости. Грубо схватив Джоэлль за белоснежные руки, Пьер связал их так, что казалось, будто «Ведьма» молится кому-то, затем он покинул комнату. Когда дверь за мужчиной захлопнулась, девушка от бессилия, страха и шока упала на землю. Губы бледно-розового цвета тряслись, словно осенний лист на ветру, а на изумрудных глазах, в которых пропал прежний блеск надежды и счастья, накалили горькие слёзы, что пропитывали своей болью простенькое платье и потрёпанный временем плащ. Казалось, прошла целая вечность, пока немые слёзы девушки не были прерваны скрипом. Пьер, схватив девушку за волосы цвета древесного пепла, поднял её на ноги и, вытерев слёзы с лица той, оголил ей ключицы и стал что-то рисовать, будто бы какой-то символ или знак. Джоэлль понимала, что вряд ли сможет что-то противопоставить ему, поэтому послушно ждала, пока это не закончится. Впрочем, ожидания девушки не оправдались, и ничего ужасного не случилось, по крайней мере, пока что. Схватив ту за узел на руках, Пьер повёл её на ринг, откуда только что стащили чьё-то тело. Это был тот же самый крепкий крестьянин, что бился вчера, только на этот раз он, по всей видимости, распрощался с жизнью навсегда. Противник ныне покойного рабочего также остался неизменным — это был тот самый «шут», Джозеф Кэрролл, монстр во плоти, что стоял посреди поля настоящей бойни, весь покрытый алой кровью и окружённый лепестками и растоптанными цветами. Странным показалось то, что лепестков, в отличии от цветов, стало только больше, будто бы вчерашние не успели или не стали убирать. Очнуться от своих мыслей Джоэлль помог Пьер, что своим громким голосом объявлял начало нового поединка.

— Дамы и господа, что нашли убежище для своей души под моим крылом, сегодня у нас особый день! Вероятно, до вас доходили слухи о том, что Инквизиция, прибывшая в город, разыскивает ведьму, сбежавшую от них. Так вот, мы обнаружили её! Все черты схожи — пепельные волосы, зелёные глаза, странная одежда. И, с позволения Инквизиции, мы проведём ритуал Искупления, для которого из Белой Ведьмы нужно сначала выбить… — Пьер сопроводил это слово ехидным смешком — Нужно сначала выбить зло из ведьмы, а затем, дабы вернуть телу этой несчастной девушки использовать по назначению, и конечно каждый из вас сможет поучаствовать в финале ритуала! Но перед этим — да начнётся шоу!