Ночь. Яркий лик луны освещает тёмный еловый лес, чьи кроны деревьев столь плотно закрывали небо, что ни единый серебряный лучик не смог покорить необъятную рощу. На поляне, что расположилась посреди этого леса, горел единственный, яркий и тёплый костёр, который был хорошо различим на фоне холодного ельника. Вокруг него, как у маяка в непробиваемом океане тьмы, был разбит небольшой лагерь, где обитатели стоянки грелись у спасительного огня. Люди, подражая мотылькам, столпились возле пламени и вели между собой пустые разговоры, а атмосфера уюта постепенно отгоняла страх полуночной чащи. Вскоре зашла речь о разбитых жизнях и о безжалостной воле звезд, благодаря которым эта компания оказалась плечом к плечу здесь. Когда говорил один, остальные будто бы замирали, явно представляя себя в той жуткой ситуации. Лишь изредка после очередной байки кто-то прерывал круг молчания ради вопроса или незамысловатой шутки. Когда уже почти все объединённые бедами рассказали свою историю, их ненасытные на слова взгляды вцепились пиявками к последней неизвестной судьбе. Настала очередь девушки, что сидела посреди компании и отстранено слушала весь разговор, почти не участвуя в нём. Каждый хотел узнать, что же привело её к такой жизни. Впрочем, не сумев долго отнекиваться, она сделала глубокий вдох и начала рассказывать свою историю пути…

Две недели назад...

Вместо сырого леса, глаза щиплют первые лучик солнца, которые нехотя цеплялись на не очень то и большое, но всё-таки родное для рассказчицы имение французского лорда. Ветерок играл неизвестную песню литвы из благоухающих садов, бабочки порхали возле цветов, которым приходилось резко подлетать, когда за ними гонялись дети лорда – две милейшие девочки, Адель и Ребекка, замечательные близняшки, с присущей им фамильной внешностью. Единственное, что отличало их друг от друга, это цвет глаз: глаза Ребекки были тёмного синего цвета, словно морские пучины, в то время как у Адель глаза были яркого зелёного цвета, прямо как трава, растущая на полянке посреди дремучего леса. В доме тоже кипела жизнь. Лорд, месье Жан-Матис Жоньсер, по привычке сидел в своём кабинете и читал книгу, взятой из множества тысяч произведений домашней библиотеки. Внешне, лорд Жан часто составлял впечатление сильного и грубого мужчины, непоколебимого и непостижимого, словно огромная скала: сильный, высокий, на вид лет пятьдесят, лицо украшает густая, ухоженная борода, ну и как же не заметить большой шрам, пересекающий его левый глаз, а черные волосы лорда посетила заметная седина. Марин, прекрасная молодая женщина, чьей красоте многие завидуют. И не зря, ведь её прекрасная фигура и её доброе лицо с лучезарной улыбкой могут покорить сердце любого мужчины, именно поэтому она - жена лорда и мать двух замечательных детей. Марин гуляла по саду со своими подружками, ведя светскую беседу, как она часто любила делать. Всему виной её пристрастие к разговорам на безграничное количество тем. Служанки же, как обычно, занимались своими обязанностями. Готовка, стирка, уборка и ещё сотни пунктов этого списка, что вряд ли бы кого-то удивило. Одной из тех кто работает в доме лорда, является юная леди, что стала фаворитом среди остальных. Многим, кто приходил к ним в гости, легко западала в память внешность Джоэлль: длинные волосы цвета древесного пепла уже привлекали к себе немало внимания, дополняемые прекрасными зелёными глазами, похожими на два сверкающих жизнью изумруда, что хранят в себе множество тайн и загадок. Она очень любит свою работу и всегда всё делает с полной отдачей, вкладывая в каждое дело всю свою душу.

В доме лорда она оказалась ещё когда ей не было и шести лет. На улице хозяйничал сильный ливень, словно сам Господь решил повторно устроить Великий Потоп. Как вдруг, после очередного оглушающего удара грома, раздался слабый стук в дверь. Когда же одна из старушек-служанок перестала креститься и всё-таки подумала рискнут, на пороге дома она увидела маленькую девочку, одетую в скромное платье, с которого шли несколько рек дождевой воды, и державшую в руках небольшую записку. Текст на ней разобрать было уже невозможно. Лорд и леди Жоньсер решили приютить девочку, дав ей имя матери Марин – Джоэлль. Они предложили сироте взамен на кров и пищу работу у них в качестве служанки, на что она с радостью согласилась. И вот, за эти 12 лет, она выросла в красивую, скромную и трудолюбивую молодую девушку. И сегодня, Джоэлль занималась своими хлопотами по дому: в данный момент ей было необходимо вымыть полы у главного входа, дабы встретить гостей, что должны были навестить лорда и леди этим вечером. Когда работа была уже почти закончена, спустился Жан-Матис и, поздоровавшись с девушкой, завёл небольшой разговор, как он любил делать. Несмотря на свой грубый и серьёзный внешний вид, лорд на деле же являлся поистине добрым человеком с огромным сердцем. Он всегда беспокоился о каждом жителе своего поместья, будь то простая служанка или его собственные дети с женой – не важно, ко всем он был одинаково добр. Темы у этой беседы не было – лорд и его прислуга болтали друг с другом обо всём подряд, словно давние друзья, что не виделись очень долгое время.

- Доброе утро, Джоэлль. Вы как обычно, уже вся в работе ни свет ни заря. -- шутливо подметил лорд.

- Таковы мои обязанности, господин Жонсьер, с этим я ничего не могу поделать. – ответила служанка ему, продолжая натирать пол.

- Мы же с тобой об этом говорили, обращайся ко мне на «ты», я совсем не против. – в той же шутливой манере, но с долей негодования ответил Жан-Матис.

- Прошу меня простить, господин Жонсьер, но я не могу себе такого позволить. Иначе риск революции неожиданно станет выше.

- Ладно, на сей раз я тебя прощаю. – продолжал подшучивать Жан.

Однако, диалог был прерван неожиданными ударами по двери. Поначалу оба уставились на источник звука, ведь гостей они ждали гораздо позже, так кто это мог быть? Переглянувшись, они молча решили, что это дети балуются и хотели уже возобновить разговор, как их вновь прервал уже гораздо более громкий, настойчивый и заметно раздражённый удар. Джоэлль нервно потянула за ручку, давая проход нежданным гостям. На пороге стояла группа людей в красных одеждах, среди которых выделялся мужчина с яркой широкополой шляпой на голове. Когда взгляд его упал на девушку, открывшую ему дверь, злобное выражение лица сменилось еле заметным отвращением, которое тут же пропало. Также, среди всех его выделяла густая борода цвета уличной грязи, в то время как остальные из его окружения были покрыты щетиной или в принципе не имели волос на подбородке как таковых. Повернув голову, он громко обратился к лорду этого дома:

- Мы – представители Трибунала священной канцелярии инквизиции и прибыли в ваше имение с целью выявления грязных ведьм и ведьмаков, отступивших от Воли Господней и продавших души свои Дьяволу! Позвольте нам пройти и проверить женщин этого дома!

- С чего бы это? – резко ответил Лорд – Я Вас не знаю, поэтому пустить в дом не могу, прошу проще-

- Вы смеете препятствовать инквизиции?! – прервал Жан-Матиса мужчина в шляпе – А может Вы сами являетесь грязным еретиком?! Несите Проповедь! Нужно проверить этого Лорда и его женщин!

Из группы вышли трое крупных служителей, двое из них схватили лорда под руки, а третий заломил Джоэлль. Их обоих притащили к "бороде". Тот, в свою очередь стоял с жуткой ухмылкой на лице, держа в руках странный предмет, похожий на золотую стрелу. Хозяин имения, когда его притащили к инквизитору, стал брыкаться и кричать, но вырваться не смог. Однако, его вопли были резко прерваны ударом в грудь. Это видимо была та самая «Проповедь», от чего тот почти мгновенно скончался, истекая кровью. После увиденного, лицо Джоэлль искривилось в ужасе, а дом сотрясла ужасающая паника, которая вскоре также была превращена в гробовую тишину той стрелой, что уже была воткнута в шею горе служанке. Она обессилено закрыла глаза, а посчитав сломленное духом тело давно мертвым, ее бросили рядом с трупом Матиса. «Ищите остальных женщин! Используйте Проповедь дабы покарать этих грязных ведьм!» - последнее, что услышала девушка перед тем, как окончательно потерять сознание.

Вернувшись в реальность её голова неистово болела, правда думать о страданиях уже не было времени. поместье Жоньсер объято огнём, а проход, перед которым лежала Джоэлль и труп помещика, был завален. Девушка шла практически на ощупь, ведь яркий огонь слепил её. Задыхаясь в дыме, она кое-как доползла до выхода во двор, но тот оказался заблокирован снаружи. Отчаявшись, она решила предпринять четные попытки выбить дверцу. Удар, второй, третий. Хоть значительного результата не последовало, однако хорошей новостью стал треск, который был слышен снаружи. Появились новые силы сопротивляться и на этот раз прогрызть выход у неё вышло. Когда Джоэлль выпала из прохода, она оглянулась в поисках того, кто спас её жизнь, но никого рядом не оказалось. - Спасибо – Тихо прошептала она, падая на холодную траву. Вскоре, усталость взяла верх, а с ней и крепкий сон.

Очередное раннее утро, однако, не столь привычное для Джоэлль. Оно отличалось от каждого, что девушка встречала ранее: лёгкий ветерок сменил холодный и сильный шторм, вокруг лишь угли и развалины, а весёлый смех заменила давящая тишина, окружившая вновь осиротевшую леди. Горькие слёзы неумолимо подступали ручейком вниз. Все это произошло слишком быстро, слишком неправильно! Джоэлль жадно хватала пропитанный гарью воздух, безэмоционально глядя в никуда. Казалось, что она готова лежать так хоть целую вечность, однако чей-то знакомы голос заставил снова продолжить жить: как она и догадывалась, это были инквизиторы. Гнев и страх одновременно зажал тисками все дыхательные пути. Девушка понимала, что они пришли не за ней, но если её словят, то будет туго. «Отомстить» - единственное желание, что бешено отскакивало в черепной коробке. Она хотела в ярости накинуться на них и разорвать на части, но последняя клетка адекватности умоляла не вытворять подобной глупости.

Все эти мысли перечеркнули приближающиеся шаги, что своей тяжестью ломали доски под ногами незнакомца. Сердце застучало сильнее. В проходе, которым совсем недавно воспользовалась Джоэлль, появился высокий мужчина, одетый скорее как гробовщик, чем очередной проповедник: шляпа, старый плащ-пальто, дырявые в некоторых местах штаны и тяжёлые ботинки с высокими голенищами. От него несло трупной вонью, которая мгновенно отрезвляла разум. За собой этот некто волочил тяжёлую лопату с большим полотном, покрытым высохшей землёй и кровью. На его спине висел дубовый гроб, связанный тяжёлой чугунной цепью со старым замком. Сам же гроб, как казалось девушке, не был пуст. Вид этого гробовщика, казалось бы, должен привести молодую девушку в ужас и заставить бежать, однако с ним она почувствовала некое странное спокойствие. Когда же он полностью покинул сгоревшее поместье, его голос стал подзывать виновников пожара за угол. Там их ожидала смерть. Взмах лопаты моментально отсек большинству головы, а кто уцелел, стремительно бросился бежать как можно дальше.После того, как инквизиторы смогли скрыться в лесу, мужчина в чёрном исчез, словно его и не было, что ещё больше ошеломило Джоэлль. «Кто он такой? Почему он помогает мне? Откуда от вообще появляется?» – мозги не могли придумать ответа. Последнее что оставалось, так это смотреть на сгоревшее имение Жан-Матиса, задавая себе лишь один вопрос: «А что же будет дальше?».