И вот начался второй раунд.

Когда Наоя повернулся к Коюки всем телом, она коротко вскрикнула: «Хью!» — и замерла. Ей, похоже, удалось сдержаться и не закрыть лицо руками, но уши её покраснели до кончиков, а пальцы, сжимавшие полотенце, дрожали.

— Т-тогда... я начну вытирать спереди...

— Только не переусердствуй, ладно? — обеспокоенно сказал Наоя.

Она выглядела так, будто вот-вот рухнет в обморок, и вместо романтического волнения он невольно начал за неё переживать. В комнате было тихо — слышались лишь тиканье часов и слабый шум машин с улицы. Коюки молча принялась вытирать его, и разговора между ними не возникало.

(Близко, близко, слишком близко...)

Расстояние было таким, что он мог бы пересчитать её длинные ресницы. Даже несмотря на заложенный нос, он чувствовал сладковатый девичий аромат, который витал вокруг. И тут случилось нечто ещё более коварное.

— Эм... Слушай... — Коюки остановилась и робко заговорила.

Её лицо было красным, как спелый фрукт, готовый упасть с ветки, а в глазах поблёскивала тонкая пелена слёз. Было очевидно, что она на пределе. Но, собравшись с силами, она выдавила дрожащим голосом: «Ты... понимаешь, о чём я сейчас думаю?».

— ...Понимаю, — тихо кивнул Наоя. Другого ответа у него не было.

Он знал, о чём думает Коюки.

— Ты думаешь: «А вдруг сейчас он меня обнимет, и... и... поцелует?! Что делать?!» — верно?

— И-и-ик?! Слово в слово! — вскрикнула Коюки и застыла, словно громом поражённая.

Наоя, впрочем, думал о том же, так что они были на равных.

(Ну, если честно, я бы не против... но...)

Во время их свидания в парке аттракционов Коюки поцеловала его в щёку, и он ответил тем же. Но поцелуй в губы — это всё ещё было для них чем-то неизведанным.

Они вдвоём в его комнате, атмосфера более чем подходящая, любой бы сказал, что момент идеальный. Но Наоя, с тяжёлым сердцем, покачал головой.

— Но... давай сегодня воздержимся?

— Что?! — Коюки снова вскрикнула, и её лицо отразило неподдельный шок.

— П-почему...?

— Ну, я же простужен...

Они и так уже долго были в одном помещении, а поцелуй точно заразил бы её. К тому же, от такого потрясения он сам бы, наверное, слёг ещё на неделю.

Услышав объяснение, Коюки опустила голову, дрожа всем телом.

— ...Ладно.

— А?

— Я говорю, ладно!

Она резко подняла взгляд, и в её глазах читалась решимость самурая.

— Можно, я говорю!

— Э, я понял, но... подожди... — Наоя схватился за голову.

Раньше, когда они оставались наедине у Кирихикo, Коюки открыто подозревала Наою в «неприличных намерениях». Но сегодня она была совсем другой.

(Коюки явно набралась опыта... растёт, значит.)

Он невольно задумался об этом, слегка уходя в сторону от реальности. Но тут Коюки схватила его за плечи и яростно заявила: «Плевать на простуду! Если это твоя, я готова принять всё! Это наш единственный шанс!».

— Э-э-э, жизнь длинная, будут ещё моменты, знаешь ли!

— Нет! Раз я решилась, то заберу его!

— Да чтоо?! Понимаю, что ты завелась, но успокойся уже!

В итоге Коюки, в полном смятении, бросилась на него, и до приезда её мамы с Сакуей они носились по дому в бессмысленной игре в догонялки. Этот забег, похоже, пошёл на пользу — к утру простуда Наоя полностью прошла. К счастью, Коюки не заразилась.

Так они упустили свой спонтанный шанс на первый поцелуй.