— Я тоже закончил.

— И я всё, мама.

— Я тоже!

Похоже, все были изрядно шокированы тем, что я проявила нехарактерную для себя свирепость. Так, с горьким осадком, мы покинули ресторан, полный деликатесов, и вернулись на виллу.

***

Вернувшись в комнату, я, видимо, сразу же провалилась в сон. Когда я открыла глаза, почувствовав нечто вроде резкого звука столкновения чего-то острого, была еще глубокая ночь. Некоторое время я просто лежала, тупо глядя в потолок, а затем резко вскочила. Мне определенно что-то послышалось...

И это не было плодом сонного воображения. Звук доносился совсем рядом, буквально за стенами спальни. Пошатываясь от сонливости, я подошла к окну и отдернула занавеску. Представшая перед моим заспанным взором картина была весьма неожиданной: двое юношей азартно размахивали мечами на темном заснеженном дворе. Было удивительно видеть, как они скрещивают клинки, хихикая совсем не по-вражески.

Нет, им обязательно нужно было устраивать это посреди ночи?..

Черные и золотистые волосы, залитые белым лунным светом, поблескивали бледным серебром. А мечи, которые они держали в руках, были теми самыми, что подарила им я. У Джереми — длинный меч с белым лезвием и золотой рукоятью, у Норы — цвайхендер* (двуручный меч) с черным лезвием и платиновой рукоятью...

*(П.П. Цвайхендер - с немецкого буквально переводится как "двуручный". Внушающее оружие - длиной достигал в среднем от 160 до 180 сантиметров, и весил порядка двух-трех килограмм, а иногда и больше)

Я какое-то время завороженно наблюдала за этой сценой, а затем, пошатываясь, отправилась проверить, как спят остальные дети. И тут меня ждал шок. Спальня с розовыми занавесками, где должна была спать Рэйчел, была пуста. В других комнатах — та же картина. Каким-то непостижимым образом ни Леона, ни Элиаса не было!

Я со всех ног бросилась вниз и выбежала на задний двор, где двое парней увлеченно тренировались. Увидев мой безумный вид — я выскочила в одной лишь зимней сорочке — оба мгновенно замерли и обернулись.

— Мы тебя разбуди...

— Джереми, где твои братья и сестра?

Джереми, тяжело дыша и вытирая капли пота, катившиеся по лицу даже в такой мороз, округлил глаза, не понимая, о чем речь. У меня сердце ушло в пятки.

— Но они же только что спали?

— Ты не видел, как они выходили? Внутри никого нет!

— Что?!

Поднялся настоящий переполох. Рыцари, которые коротали холодную ночь на чужбине за кружкой эля, тоже не заметили, как дети ушли — судя по всему, те спланировали побег заранее. И точно: окно на кухне на первом этаже было распахнуто настежь. С какой стати им понадобилось тайно сбегать через окно в такую морозную ночь? Да еще и прихватив с собой близнецов!

— Не волнуйтесь так, госпожа. Здесь усиленная охрана, так что ничего страшного не случится.

Хотя я знала, что охрана в округе не просто усиленная, а почти осадная, я не могла сдержать нахлынувшую панику. Пусть это и элитный курорт с хорошим уровнем безопасности, здесь всё равно шныряют всякие личности вроде карманников. А что, если они наткнулись на грабителей? Или поскользнулись на обрыве? К тому же у Элиаса боязнь высоты. Повсюду сугробы, кругом сплошная опасность — куда же они подевались!

— Успокойся и подожди немного. Наверняка пошли смотреть на какую-нибудь ерунду. Скоро объявятся, если не хотят, чтобы им ноги переломали, — спокойно сказал Джереми и посмотрел на Нору. Нора, стоявший рядом с таким же серьезным лицом, кивнул.

— Рыцари нашего дома тоже подключатся к поискам. Они не могли уйти далеко.

Несмотря на то что я невольно причиняла им неудобства, всё, что я могла — это лишь судорожно кивать. Пока двое юношей вместе с рыцарями отправились на поиски троих детей, в моей голове роились самые разные мысли. Неужели этот паршивец обиделся на мой крик и решил сбежать из дома? Но даже если так, зачем он потащил за собой близнецов? Почему они постоянно вытворяют то, чего никогда не делали в прошлой жизни!..

— Леди Нойванштайн?

Сколько времени прошло в этом тревожном ожидании, когда каждая секунда казалась вечностью? Пока я в полном смятении сидела у входа на виллу, пришел герцог Нюрнберг. Впрочем, раз Нора задействовал своих рыцарей вместе с нашими, было бы странно, если бы он не зашел.

— Герцог.

— Что здесь происходит? Снаружи довольно шумно. Мой сын опять во что-то вляпался?

— Нет, дело не в этом...

Пока я, не зная куда себя деть, сбивчиво рассказывала о том, как исчезли Элиас и близнецы, «стальной герцог» молча и спокойно слушал, а затем понимающе улыбнулся.

— Ну надо же, поступок как раз в духе сорванцов их возраста. Не беспокойтесь так сильно. Они вернутся целыми и невредимыми.

Может, дело в том, кто это сказал? Несмотря на банальность фразы, слова взрослого человека, годящегося мне в отцы, заставили мою тревогу немного отпустить. Сколько бы я ни жила, мне всё еще далеко до его уровня самообладания...

— Вы правда так думаете?

— Ручаюсь, скоро их приведут в слезах. Так что подождите внутри. Ветер холодный.

Герцог, в чьем голосе промелькнуло странное сочувствие, снял свой пиджак и накинул мне на плечи. Только в этот момент я почувствовала, как сильно замерзли мои руки и ноги, и мне стало немного стыдно. Словно я вела себя как ребенок, подняв шум по пустякам...

— Но, герцог... неужели вы не спали?

— Нет. Супруга уже отдыхает, а мне нужно было о многом подумать. Сами знаете, как только этот отпуск закончится, у нас у всех начнется сумасшедший дом.

Герцог слегка нахмурился, будто у него уже разболелась голова, и улыбнулся. Мне до сих пор не верилось, что этот благородный и элегантный человек может так сурово обходиться со своим единственным сыном.

— Знаете... ваш сын на самом деле очень хороший мальчик.

Слова вырвались у меня сами собой. Герцог, слегка склонив голову, посмотрел на меня и негромко усмехнулся.

— Если вы так считаете, то я польщен. Ах да, моя жена в прошлый раз обратилась к вам с какой-то нелепой просьбой насчет нашего сына... Я должен еще раз извиниться за это.

— Нет-нет, не стоит извиняться... Это вовсе не было для меня обузой.

— Но вам ведь и без того непросто присматривать за своими детьми, которые почти ровесники Норе. Как, например, сейчас.

Он был прав. Пока я неловко хлопала глазами, не находя слов, добрый герцог пристально смотрел мне в лицо своими глубокими синими глазами — точь-в-точь как у Норы. В его взгляде читалось то ли необъяснимое сочувствие, то ли горечь. Я и раньше ловила на себе этот загадочный взгляд. В нем не было ничего вульгарного или двусмысленного. Просто...

— Госпожа!

Округу залил свет факелов, и послышались голоса нескольких рыцарей. Я тут же вскочила. О боже, свершилось! Навстречу нам, в кольце рыцарей, шел наш старший сын, а в руке у него, цепко схваченный за шиворот, болтался Элиас. Но где же близнецы?!

— Элиас! Ты!.. Паршивец, ты где пропадал?!

— У-а-а-а-а!

— Ты еще и ревешь?! Где твои младшие?!

Несмотря на мой яростный крик, Элиас лишь упал на землю, вытянув ноги, и зарыдал в голос, выкрикивая какие-то невнятные и дикие оправдания. Объяснять ситуацию пришлось Джереми. Он с глубоким презрением цокнул языком в сторону брата и заговорил тоном, полным насмешки:

— Нашелся наш герой. Полез на скалы в лунном свете цветы собирать, а когда приступ боязни высоты накрыл — сидел там и трясся, пока я его не снял. В общем, идиотизм высшей пробы.

Цветы?.. Только теперь я заметила в руке Элиаса охапку сияющих белых цветов. Глядя на эти редкие «снежные лотосы», которые растут только в заснеженном высокогорье, я окончательно лишилась дара речи. Они светились так безмятежно посреди всего этого хаоса, что ситуация казалась еще более абсурдной.

— С чего это тебе вздумалось среди ночи идти за цветами?! Где близнецы?!

— У-у-у, мне больно-о-о!

— Ты мне зубы не заговаривай!

— Да я правду говорю, я руку повредил! У-а-а-а, близнецы, Леон... лотос... у-у-а-а-а!

Потребовалась вечность, чтобы разобрать, что он пытается сказать. Если собрать воедино все всхлипы этого горе-романтика, выходила следующая картина: пока близнецы отчитывали Элиаса за его поведение за ужином, Леон в качестве способа помириться со мной упомянул редкий цветок, о котором читал в книгах. В итоге вся троица отправилась на «подвиг». Но когда они добрались до склона, Элиаса накрыла паническая атака из-за высоты, и близнецы... просто оставили его там, побежав за Джереми!

Пока я стояла с открытым ртом в полной растерянности, герцог Нюрнберг, который из последних сил сдерживал смех, обратился к Джереми:

— А остальные из поисковой группы?

— Мы разделились с Норой. Не знаю, где они сейчас блуждают, надо бы снова пойти...

— Мама-а-а!

Голос, раздавшийся как нельзя вовремя, заставил всех — и Джереми, и герцога, и рыцарей — одновременно обернуться. Я сделала то же самое.

— Леон! Рэйчел!

Слава богу! В поле моего зрения, застиранного слезами облегчения, появился черноволосый юноша. Это был Нора: на плечах у него сидела Рэйчел, в одной руке он держал меч, а другой - Леона!