Как ангел, Соландор мог чувствовать других себе подобных. Но другие, а именно Руберион и Коэлюм, не могли его обнаружить. Причиной этого был человеческий облик Соландора. Он сливается с остальными смертными, и его присутствие не могут почувствовать. Это и было начальной сложностью для Рубериона и Коэлюма — найти скрывавшегося демона во плоти.

Сошли эти двое с небес, разрезая воздух своими большими белыми крыльями. Лондон — лишь это было им известно. Что Соландор наверняка там. Убийства происходят лишь оттуда.

Понимали они, что в таком виде они не могут продолжать поиски. Он будет каждый раз отдаляться от них, ведь он их чувствует, а они его нет. Приняв человеческий облик, тем самым уведомив его об этом, в тот же миг Соландор потерял возможность чувствовать их присутствие.

В облике смертных Руберион также был прекрасен. Высокий молодой человек с кудрявыми и короткими белыми, слегка с желтоватым оттенком волосами. Глубокие голубые глаза и острые черты лица. А у Коэлюма был слегка грозный вид. Его правый глаз был пустым и слепым, там же был шрам до губ. Получил он его тогда, когда только стал ангелом грома, и его собственный гром оставил ему этот шрам. На предложение Бога исцелить его он отказался. Он считал этот шрам олицетворением своей ошибки. У него, в отличие от Рубериона, были длинные белые волосы до плеч. Также длинный рост и стройное тело.

Ждали они ночи и действий от Соландора. Во время извлечения души они должны почувствовать его за использование неземных способностей. В этой толпе найти брата Рубериону казалось невозможным. Оставалось лишь ждать. Но в ту ночь и последующие дни никаких убийств не происходило. Об этом начали говорить и в новостях — убийства прекратились. Даже умудрились обвинить одного мужчину, говоря, что он убийца, и закрыли его за решетку.

Но через пару дней этот мужчина умер так же, как и жертвы до него — абсолютно без следов убийства. Жители при этом подняли еще больше шума. Некоторые твердили, что убийца все еще на свободе, другие обвиняли правительство в ложном обвинении. Руберион и Коэлюм молча наблюдали за этим. Они первыми узнали о смерти того невиновного мужчины. Они почувствовали брата и помчались туда, раскрыв свои крылья. Но когда они были возле тюрьмы, могли лишь видеть остывающее тело.

Поняли они, что обычным ожиданием его не поймаешь. Тогда Руберион спросил у отца еще одно одолжение — отправить еще больше ангелов. На что отец долго думал. С какой-то стороны это было неправильно. Не должны столько ангелов быть на Земле, это рушило баланс. Но послушался отец сына и выполнил его просьбу. На небесах остались лишь считанные ангелы, а остальные были отправлены к Рубериону. Все это узнал и Соландор. Немного ужаснулся он от такого количества ангелов, но злобная ухмылка не сходила с его лица от предвкушения.

Распределились ангелы по участкам Лондона и следили за всем. Убийства вновь прекратились, но ангелы продолжали быть. Соландор понимал, что они везде, но где именно, он не мог знать. У него было ощущение сжатия, но он не страшился ангелов. У него всегда была сильная воля. Но и это его когда-то погубило. Эта воля превратилась в злобу. Глубокой ночью он забрал очередную душу, и самый ближайший ангел успел туда. Увидел он Соландора и ужаснулся от увиденного. Страх пробрал ангела от того, что стояло перед ним. Мрачное лицо Соландора, белые длинные волосы, доходящие до ног. Бывшие синие красивые глаза, излучающие свет, стали пустыми и мрачными, как темнота глубокой ночи. Когда-то считавшиеся самыми красивыми крыльями среди ангелов, стали черными и неаккуратными.

Сообщил тот остальным ангелам об этом. Но Соландор, долго не задумываясь, убил того ангела длинным, тонким мечом. Высокомерие умершего ангела и погубило его. Не думал он, что мечи могут повредить ему. Но это так и есть, только этот меч не был простым и не человеческим.

Соландор не переставал считаться ангелом после своего изгнания. Но с того самого момента, когда он спустился в чистилище и вступил в контакт с Сатаной, он потерял право называться ангелом. Его душа начала темнеть и оскверняться с того самого момента. Причиной такого поступка была дальновидность или страх Соландора. Знал он, что после его мести Отец пошлет за ним ангелов. Сила, наделенная Богом для ангелов, не действует друг на друга. Из-за этого ему нужно было оружие, способное противостоять ангелам.

Ночь окутала адским пламенем кузницу Сатаны, где огонь пылал столь яростно, что казалось, сама преисподняя дышит жаром. Сквозь клубы черного дыма проглядывали огненные искры. В центре этого адского пекла стоял сам Сатана, исполинский и величественный, его глаза горели красным огнем, отражая неукротимую ярость и древнюю мудрость.

Его руки, сильные и ловкие, сжимали молот, выкованный из чистого мрака. Каждым ударом по раскаленному металлу он вливал в него часть своей демонической силы. С каждым звуком удара, эхом разносившимся по всем закоулкам ада, металл, некогда обыкновенный, наполнялся дьявольской мощью и зловещей аурой. Меч становился все более устрашающим, его лезвие ярко пылало, будто поглощая сам свет.

Меч, выкованный Сатаной для ангела, был не просто оружием. Это был символ противоречия, смесь небесной чистоты и адской тьмы. Его лезвие блестело, отражая все оттенки ада, начиная от ярко-красного до густо-черного, словно кровавые прожилки пронзали его структуру. Рукоять меча была обмотана демоническими цепями, плотно сплетенными и излучающими холод, контрастирующий с раскаленным лезвием.

Как только последний удар молота стих, Сатана поднял меч, и адское пламя осветило его в полной красе. Лезвие светилось зловещим, потусторонним светом, его аура излучала силу, способную сокрушить даже самых могучих врагов. В этом мече воплотились и вечная тьма, и неизбежное стремление к свету, символизируя вечную борьбу противоположностей.

Когда ангел взял этот меч в свои руки, он почувствовал всю мощь и опасность, что скрывались в этом оружии. Его чистота и праведность смешивались с дьявольским коварством и силой, создавая уникальный баланс, который мог бы изменить ход любой битвы. Меч стал воплощением вселенской амбивалентности, мощным и загадочным, как сама природа бытия.

Демоническая аура меча затуманивала разум Соландора. Сатана не думал отпускать его просто так. Взамен на этот меч он должен был получить что-то равноценное. Тогда он и заговорил о его сыне, неродившемся и лежавшем в утробе матери. Заявил он, что его сын будет полуангелом и получеловеком. По большей части он будет похож на отца. Будут у него такие же крылья, но чернее и мрачнее, чем когда-то у Соландора. Сатана хотел его крылья. Но разгневался Соландор от услышанного, направил он еще раскаленный меч к Сатане. Но тот не вздрогнул и направил свои длинные руки к его левому крылу. Угрожал он оторвать его. Если жалко крылья сына, то пусть отдаст свои. Тогда и Соландор и Сатана договорились. Сатана получит свое, но лишь одно левое крыло его сына.