После того как Сато Кохару и Осио Сота покинули «cafe tutuji».

— Спасибо за ожидание.

К столу Сато Кадзухару подали блинчики.

Сато Кадзухару, который смотрел на освещённый цветник, взглянул на него и сказал:

— Я это не заказывал.

— Это для одноклассника одногодки, Кадзухару.

С этими словами Осио Сэйдзаэмон сел в кресло напротив него.

Кадзухару специально отвернулся, как будто он был раздражён.

— Какого чёрта…… я же собирался завязать, когда наконец почувствовал, как с моих плеч спал груз. Ненавижу сладкое. И людей, которые едят такое.

— Ха-ха-ха, а ведь ты был так мил со своей доченькой. Ты стал куда мягче. Да ещё и мышцы растерял. Когда ты состоял в клубе американского футбола у тебя было побольше мускулов, разве нет?

— Да это только ты не сильно изменился. И мы больше не школьники, нам не к чему бесполезные мускулы.

— Демонстрировать эти мускулы — не бесполезно.

Сэйдзаэмон извернулся телом, присев так, чтобы продемонстрировать мышцы верхней части тела.

Кадзухару, с другой стороны, даже не взглянул на него. Вместо этого он пробормотал:

— …… Сожалею насчёт Сакико.

— Ну ничего себе! Ты даже можешь говорить такие утешительные вещи! Это немыслимый прогресс со времён учёбы в школе, в такое сложно поверить! Видимо, родительские обязанности меняют человека!

— Не валяй дурака.

— Ха-ха-ха, не волнуйся, сейчас уже всё хорошо. Сота сильно вырос.

— Осио Сота…

— Ну как он тебе?

— То есть?

— Не прикидывайся дураком, ты же хотел понять из какого он теста, но не ушёл пока всё не закончилось. А это значит, что ты немного его одобряешь, я прав?

— ………

Кадзухару не ответил, но, словно внезапно что-то вспомнив, разрезал блин с помощью вилки и ножа, которые были под рукой, и поднёс его ко рту. Морщинки между его бровями сразу стали глубже.

— Как же сладко, у меня сейчас изжога начнётся.

— Такие уж блины, это норма. Закажи ещё разок, когда зайдёшь к нам.

— Как будто я закажу такое. Другое дело, если это будет чашка чая… Ой.

Кадзухару внезапно повысил голос от показал обеспокоенный взгляд.

— Ты чего?

Когда Сэйдзаэмон спросил с любопытством, Кадзухару разочарованно исказил лицо и пробормотал:

— …… Проклятье, забыл сфотографировать.

♦️

— Какой же фарс.

Я сказала это, залипая в свой телефон, подождав, когда эти двое уйдут.

— В итоге нас просто попросили поглядеть как эти двое поладят.

Сидзуку прислонилась к спинке сиденья и вытянулась.

Рядом с ней Рэн, скучающе разглядывающий небо, встал со своего места и сказал:

— Я в уборную.

Оставив эти слова, его фигура растворилась внутри магазина.

Как только они услышали звук закрывающейся вдали двери, я была единственной из троих, кто всё ещё смотрела на свой телефон, затем Маё сказала мне:

— Можешь больше не сдерживаться.

— У-у-у…

Невыразительное лицо, которое у меня было до этого, скривилось, и я начала плакать, сжимая свой телефон обеими руками и подавляя голос.

Я уже достигла своего предела.

Я знала, кому он хочет показать чудо «волшебного часа», и знала, что их чувства взаимны.

— …… В этот раз я проиграла…

Дрожащим голосом, но с ясным намерением, я собрала свои слова.

— У так называемой любви нет конца… поэтому, даже если вы любите друг друга, бывает много случаев, когда отношения не развиваются гладко…

— Нет, ты абсолютно права.

— И я так думаю.

Сидзуку и Маё говорили шутливым тоном. В их словах не было сочувствия, и я была благодарна за это.

— Так что, я поплачу только сейчас…!

— Ринка, ты самый зрелый человек.

— Сегодня вечером мы будем выпивать втроём!

Две теплые ладони легли мне на спину.

Судо Ринка ни за что не сдастся.

♠️♥️

Тёплый ветерок коснулся наших щёк и исчез за нами.

До ушей откуда-то доносился звук пения сверчков и звук вращающихся ржавых педалей.

«Волшебный час» давно прошёл, и тьма окутала местность.

— ……

— ……

Я крутил педали медленно и осторожно, стараясь, чтобы сидящую позади меня девушку, Сато, не трясло.

Я не могу обернуться посмотреть на неё, и не могу прикоснуться до неё даже кончиком пальца. Но я чувствую её присутствие своей спиной.

…… Я чувствую, что моё сердце готово взорваться в любую секунду.

Думаю, Сато тоже нервничала. Мы проехали на велосипеде вот уже несколько десятком минут, но так ничего не сказали.

Единственное, что можно было назвать диалогом, было…

— Тебе удобно сидеть?

— …… Да, нормально.

— Ясно…

… Только это.

И так ясно, что атмосфера между нами довольно накалена!

… Даже несмотря на то, что битва с грозным противником в лице Сато Кадзухару была окончена, это не меняет того факта, что Сато отвергла меня!

— ………

— ………

Эта тишина причиняет боль.

Мы вдвоём едем на велосипеде — зрелище, которое ассоциируется с молодостью, — неожиданного пришла нам на выручку. Потому что прямо сейчас я не могу видеть лицо Сато спереди… однако…

Пора поговорить по душам, правильно ведь, Осио Сота?

— ………

Не знаю почему, но я внезапно вспомнил, что сказал тот человек.

Он не может знать, в каком неловком положении я сейчас нахожусь с Сато.

Он ведь не может знать… не может, да?

Такое утверждение заставило меня почувствовать, что он знал обо всём с самого начала… хотя, это не имеет значения.

Знает он или нет, я должен уладить свои отношения с Сато.

Из-за того, что у меня пересохло во рту, я сглотнул, а затем…

«Сато!», «Осио!».

— Ой…

Неожиданно мы одновременно позвали друг друга… мне стало так стыдно, что я покраснел.

Как же я рад, что сейчас еду на велосипеде.

— … Ах, ха-ха, Сато, можешь сказать первой.

— Ну, э-э-э…… ага, ну тогда я скажу первой.

Как только я сказал это, я почувствовал отвращение к себе из-за своей трусости.

Почему я должен быть таким…!

Пока я так колебался, Сато сказала: «Ну…», — всё ещё смущенная, а затем нерешительно продолжила:

— Эм-м-м, как бы…… сначала я хочу поблагодарить тебя, и попросить прощения… Прости меня пожалуйста за все неприятности, которые я причинила тебе и остальным…… отец был страшен, не так ли?

— …… Ага, немного.

На самом деле ещё как страшен.

Если бы на меня внезапно накричал этот пронзительный голос, я бы уже давно заплакал. Как-никак я всего лишь невинный школьник, так что такая ложь в некоторой степени — наш амулет.

— Но не беспокойся об этом, мы, вроде как, всё уладили.

— …… Ты такой потрясающий, как я и думала, Осио. Я прожила с отцом вот уже шестнадцать лет и до сих пор боюсь его.

— ………

Мне немного жаль Кадзухару, который так предано заботится о своём чадо, но сама Сато ни капли не чувствует его заботы… ни один ребёнок не знает, насколько они дороги своим родителям, и теперь я это ясно понимаю.

— В любом случае, большое тебе спасибо, Осио…

Этот шёпот внезапно вошёл мне в ухо, и я невольно растерялся.

Прекрати, моё сердце бьётся быстрее!

Когда я смог успокоить собственное сердцебиение без использования рук, Сато сделала глубокий вдох, как будто решившись на что-то.

— …… А ещё то признание, что было недавно…

Ритм моего сердца замедлился. Хотя нет, возможно, оно полностью прекратило свою работу.

— А-а, признание, да…

Чудо, что я вообще смог ответить.

Знала ли она, что я чувствую, или нет, но Сато продолжила:

— …… С тех пор я всё думала о нём, и до сих пор чувствую, что мне надо ещё раз ответить тебе, но уже как следует.

— Ухьу…

При этом внезапном смертном приговоре раздался мой странный голос.

Почему, ну почему ты должна говорить об этом именно сейчас…?!

— Т-тебе не обязательно заставлять себя, понимаешь…?

Слова, которые я кое-как выдавил из себя, были моим последним сопротивлением. Если бы она повторила это ещё раз: «Прости, но я не могу видеть в тебе человека противоположного пола. Давай с этого момента будем друзьями», — меня бы точно стошнило. Я буду плакать и блевать. Боженька, пожалуйста, не будь так жесток, остановись!

Пока я крутил педали, молясь богам любви, и задавался вопросом, существуют ли они, Сато открыла рот, как будто она приняла решение…

— По правде говоря, в тот раз, когда ты позвонил мне и признался, я в то время принимала ванну… А потом у меня сразу закружилась голова, и моей маме пришлось выносить меня!

— …… Ха!?

То, что сказала Сато, полностью отличалось от того, что я предполагал, и я непроизвольно выпустил удивлённый голос.

— Закружилась голова… Так ты долго принимала ванну?

— Э-э-э…… нет, не из-за этого…

Сато смущённо заёрзала у меня за спиной.

После долгого ожидания, Сато, похоже, наконец-то решилась и произнесла слова:

— …… Я была так счастлива, когда человек, которого я люблю, признался мне в любви, что упала в обморок.

После этого приговора весь мир погас.

Жужжание насекомых и скрип педалей ушли вдаль.

— …… Я была очень, очень смущена, поэтому и не знала, что надо сказать, но…… на самом деле, мои воспоминания об этом моменте, особенно с последней частью, довольно туманны… Я даже не помнила, что произошло. Я лишь знала, что мне это не приснилось. А когда я проснулась, я уже лежала на своей кровати…

Единственное, что я сейчас ощущаю, — это дыхание Сато, её жар и слова, которые она произносит.

— …… Вот почему я хотела ещё раз ясно и серьёзно ответить тебе… знаю, это немного подло, но ты ведь и сам признался мне через MINE… так что мы равны, да?

— Что…?

Эти слова были почти похожи на сон; мне пришлось проглотить их на полпути.

А причина в том, что меня внезапно обняли сзади.

Сато, которая была такой горячей, будто пылала, крепко обняла меня сзади.

А затем она сказала, обнимая меня:

— …… Ты мне тоже нравишься, Осио…… у меня пока не хватает смелости сказать тебе это в лицо, но ты всегда мне нравился, даже раньше того дня, когда ты заступился за меня и прогнал тех страшных парней в «cafe tutuji».

Тихий звук эхом разнёсся по всей местности, а небо просветлело.

Должно быть запустили фейерверк. Но у меня не было времени на них смотреть.

— О-Осио, так что ты скажешь…?

Пейзаж передо мной стал размываться, я чувствовал температуру её тела.

«…… Как же я рад, что еду на велосипеде», — подумал я.

Я не хочу, чтобы она сейчас видело моё лицо.

Я надеюсь и дальше поддерживать свой крутой имидж перед ней.

— С этого момента давай снова сходим в разные места.

— …… Сперва, за тёртым льдом, да?

— …… Ага.

Фейерверки стреляли вверх один за другим, разукрашивая ночь раннего лета.

Прямо сейчас я не могу использовать свой телефон, так как мои руки заняты, но даже если я не сделаю снимок или не выложу его в Minsta, я уверен, что этот момент останется в моей голове, и я никогда не забуду это зрелище до конца своей жизни.

Я по-тихому заплакал, чтобы Сато не заметила этого, пока я думал об этом.