В глазах Планка то, что он видел, было чем-то сюрреалистичным. Темный кабинет, открытая дверь лаборатории, в которой виднелось оборудование, луч света, падающий на лежащего вниз лицом человека. Но это длилось недолго. Он сразу понял, кто это был.

— Старик? Отец, что с тобой?!

Сорвавшись с места и подбежав к телу, лежащему на полу, Планк перевернул его вверх лицом, чтобы проверить дыхание. Перевернув его вверх лицом он понял, что это уже не требуется. Глаза Селвина были широко открыты и безжизненно смотрели в никуда. Увидев это, Планк от испуга подскочил и шарахнулся назад к двери. В его голове начал складываться осознание ситуации, в которой он находится.

Тут к его горлу поднялся ком, и на глаза навернулись слезы. Планк сорвался с места и выбежал на улицы, не заботясь о незапертой двери. Его мысли постепенно переходили из апатичного состояния в панику. Улицы неслись мимо одна за другой, название мастерских и магазинов пролетали мимо, а дождь делал только хуже. В какой-то момент его нестабильный рассудок вообще на секунду взорвал мир вокруг различными цветами, как будто он находился в море светящейся пыли. Дорога стала скользкой и на ней начали образовываться лужи. Свернув на знакомую производственную улицу, он увидел на здании знакомую “Мастерская Фредо”.

Его паникующий мозг вел его к единственному человеку, являющимся стабильной единицей в этой ситуации, тому, кто мог бы привнести порядок и спокойствие в его мысли и действия. Дыхание нетренированного тела давно сбилось, он промок, у него болело горло от холодного воздуха.

Планк начал громко и резко стучаться в дверь, что наверняка разбудит пару человек пососедству. Через несколько минут из-за двери послышались тяжелые шаги, которые только на подходе явно намекали, что у стучащего должна быть веская причина  беспокоить его в столь поздний час. Дверь открылась, и на промокшего до нитки Планка взглянул удивленный Хорон.

— Планк?! Что ты зд…

— Дядя Хорон! Отец! Отец умер! Я не знаю что делать, я просто нашел его там, что делать, дядя Хорон?! — голос Планка надорвался. Мужчина напротив него выглядел удивленным.

— Что, Селвин?! Давай, заходи внутрь, расскажешь, что произошло, нужно вызвать следователей из министерства правопорядка.

Зайдя внутрь, Планку было выдано полотенце, чтобы высушить волосы, пока Хорон отправился переодеваться. Стоя посреди прихожей, мысли парня постепенно начали приходить в норму и его действия перестали быть такими автоматическими. Когда Хорон вернулся, одетый в плащ и держащий в руках два зонта, они направились назад домой к Планку.

Увидев и обнаружив незапертую дверь, парень сначала еще больше испугался, но потом вспомнил и объяснил спутнику, что, выбегая, забыл ее запереть. Зайдя во внутрь и сняв верхнюю одежду, они направились наверх. В гостинной ничего не изменилось, только в камине догорали последние дрова. Войдя в кабинет и увидев отца, все также лежащего на полу, Планк понял, что оставил его без присмотра и просто убежал. На глаза снова начали наворачиваться слезы, но он смог сдержаться и опустился на колени рядом с телом. Хорон же мрачно стоял в проеме двери не говоря ни слова.

Тяжело вздохнув, он просил:

— Ты так его и нашел?

— Я перевернул его на спину. чтобы проверить, не упал ли он в обморок.

— Надеюсь он будет покоится с миром…

Помолчав пару минут он продолжил:

— Тогда ты пока что ничего не трогай и иди переоденься в сухую одежду, а я сейчас вернусь со следователями.

— Я понял, хорошо.

Они вышли из кабинета, Хорон закрыл дверь и направился к выходу, сказав ждать, пока он не вернется, и не делать ничего опрометчивого.

После его ухода, Планк остановился в гостинной, прислушиваясь к гробовой тишине здания. Решив, что ему нужно сосредоточится на конкретных действиях, он поднялся к себе в комнату и начал копаться в шкафу в поисках сухой одежды. В его голове промелькнула мысль: “Надо будет теперь экономить, денег не так-то и много осталось”. Он сразу же покорил себя за такие низменные мысли, но факт оставался фактом: ему теперь придется обеспечивать себя самому. Планк не знал, оставил ли завещание Селвин. В любом случае вряд ли государство ему оставит многое, как-никак он молод, а это дом профессионального мага с кучей оборудования и книгами. Возможно только когда он получит разрешение на профессиональную деятельность, ведь до этого он на самом деле работал без гос. разрешения.

Переодевшись, он сел на кровать передохнуть. Как только его коснулась мягкота одеяла, он не мог сопротивляться слабости, которая накатила на него за день. Он откинулся на спину и уставился в потолок, стараясь ни о чем не думать. Хотя это было ненадолго. Его размышления привели его к рассуждению о причине смерти его отца. Ведь он об этом как-то и не задумался. Поняв, что он вообще понятия не имеет, что произошло, Планк продолжил размышления:

“Я нашел его у выхода из лаборатории. Значит, он находился там и, видимо, выпал из проема двери. Но что произошло? На нем не было видимых ран, все было чисто. Мне нужно все увидеть самому, хоть дядя Хорон и запретил”.

Усилием встав с кровати, парень направился к двери лаборатории. Обойдя на максимально далеком расстоянии тело отца, мысленно сотню раз извиняясь за то, что не дожидается, пока его тело заберут, он зашел внутрь лаборатории. Это место всегда притягивало его своей аккуратностью и организованностью. Все лежало на своих местах: каждый инструмент, материал, книга. В центре же стоял стол, на котором как раз таки был беспорядок: развернутые чертежи, перевернутые колбы, которые как будто кто-то смахнул рукой со стола, разбросаны по полу. Но по всей поверхности был рассыпан порошок, увидев который Планк сразу прикрыл нос и рот рукавом, чтобы случайно не вдохнуть.

Пыль магической руды.

Она служит источником энергии в скоростных поездах и на заводах, это альтернатива углю немагической науки. Но есть одна проблема: она ядовита, особенно для мага. Если такой состав проникнет в организм, то он начнет пополняться энергией, запасенной в кристаллах. Маги долгим путем очищают природную ману, преобразуя ее, переваривая и очищая под себя. Если же попытаться насильно поглотить обильное количество природной маны, то у обычного человека случится жар, который не будет проходить без посторонней помощи. А маг, так как имеет свои запасы маны, вообще может стать живой бомбой. Энергия, слившись с внутренними накоплениями и загрязнив их, выведет ману из под контроля. Это может привести к взрыву. Если же маг будет достаточно умел, и все-таки сдержит порыв, то велика вероятность, что нервная система откажет, из ушей и носа пойдет кровь и сердце остановится.

Тяжело вздохнув, он понял, что причина смерти оказалась достаточно очевидна. Хотя и невообразима для такого опытного мага, как Селвин Хиллстром. Продолжив осмотр, Планк увидел книжный шкаф. Обычно в лаборатории хранили книги, которые не следовало выставлять на показ. Хотя тут не должно быть ничего незаконного, но некоторые авторы и области знаний считались немного сомнительными, и их следовало держать подальше.

Видимо отсюда и была взята та книга с плетениями. Планк решил быстро просмотреть остальные, чтобы убедиться в безобидности коллекции. Это и правда были обычные лабораторные журналы, в которых были записаны проводимые эксперименты. Также здесь были различные справочники по веществам и тому подобное. Парень не знал, что именно он ожидал увидеть, но, видимо, большинство знаний его учитель просто помнил.

Собираясь уходить, Планк услышал с улицы шаги нескольких людей. Поняв, что будет лучше, если его здесь не найдут, он быстро вышел из кабинета и спустился на первый этаж. Прозвучал дверной звонок.

Открыв дверь, Планк обнаружил за ней дядю Хорона и стоящего около него в черном сюртуке мужчину с немного помятым видом. За ними под дождем стояло еще несколько человек в форме министерства.

— Здравствуйте, Планк Хиллстром? Меня зовут Марк Эббет, старший инспектор министерства расследований. Мистер Фредо объяснил мне ситуацию, попрошу разрешения войти.

— Здравствуйте, это я. Проходите, — сказал Планк и отошел вбок, пропуская группу внутрь.

— Где место инцидента? — спросил инспектор.

— Сюда, наверх.

Он провел их наверх и открыл дверь во внутрь. Сопровождение инспектора, видимо судмедэксперты, сразу зашли внутрь и начали раскладывать чемоданы с инструментами

— Парни, начинайте экспертизу. Мистер Планк, мне очень жаль, но можем ли мы сейчас поговорить?

— Да. Пройдемте в гостинную.

Они втроем спустились в гостинную на первом этаже, где стояло два кресла и диван напротив камина. В нем еще тлели остатки углей. Планк сел в кресло, а Хорон и Марк Эббет расположились на диване. Единственное оставшееся кресло оказалось пустым.

— Как понимаю, вы хотите услышать все от меня?

— Да, для полной картины событий нужно получить информацию из первых рук. Пожалуйста, расскажите мне все, что произошло с начала дня.

“Конечно, ведь все, что ему известно, сказано с моих слов, а звучит так, что мой отец был жив, а потом я говорю , что он умер, и неизвестно, где я был и что делал”.

Далее Планк около часа рассказывал ему все, что он делал в течении дня. Почти все, он не упоминал про свои тренировки по плетениям с книгой, так как не хотел, чтобы ее отобрали под предлогом расследования. Рассказал про утренний спор с отцом, на что инспектор не отреагировал, как ожидал Планк. Продолжив рассказ об этом дне, он переживал заново все свои эмоции, все события, которые как будто бы кричали ему о том, что сегодня судьба решила обрушить на него свой гнев, на который он не обращал внимания. И в завершение этому был рассказ о том, как он пришел домой, прошел через гостиную, поднялся наверх, нашел Селвина, лежащего в кабинете около выхода из лаборатории. Закончив, он понял, что его горло пересохло и он очень сильно хочет пить. Видимо заметив, что у Планка пересохло горло и тот разминает связки, Хорон встал со словами:

— У тебя небось горло пересохло? Давай я пока что поставлю кипятится воду. Тебе нужно согреться, сегодня был тяжелый день.

Когда он ушел в сторону кухни, у погасшего камина остались сидеть только Планк и Марк Эббет. Один сидел с задумчивым видом и, видимо, о чем-то размышлял в уме, в то время как другой просто с отсутствующим взглядом смотрел в пустоту.

— Мистер Планк, вы упомянули, что не сразу поднялись наверх, что вы делали снизу, как пришли?

— Как пришел? Сначала я зашел, закрыл изнутри дверь, потом прошел в гостинную, помыл чашку с недопитым чаем…

— Вот. Чашка была полной, горячей?

— Что? Вроде бы, да?

“Она была наполовину наполнена, и достаточно горячей, когда я ее мыл, но какое это может иметь знач…”

— Погодите, вы же не хотите сказать, что его что-то заставило пойти в лабораторию, где его убили?

— Мы должны рассмотреть все варианты, особенно когда умерший — важный ученый для города. Может он в последнее время вел себя странно, занимался важными исследованиями?

— Я не заметил ничего странного. А про эксперименты я ничего не знаю, он никогда не рассказывал мне ничего конкретного, наверное думал, что мне рано таким заниматься.

— Понятно. Пожалуйста, посидите здесь, отдохните. Это займет некоторое время.

— Хорошо.

Инспектор встал с кресла, развернулся и неспеша пошел в направлении второго этажа, немного задумчиво глядя перед собой.

Планк же остался в удобном мягком кресле, свернувшись в нем калачиком и поджав ноги поближе к себе. Сейчас, постепенно обдумывая свои планы, ему становилось все спокойней, хотя от мыслей о смерти у него образовывался ком в горле и влажнели глаза. Не прошло так много времени, как Хорон вернулся назад с двумя дымящимися чашками чая в руках. Аккуратно поставив их на стол, он направился к камину, взял дрова из дровницы, закинул их в огонь и начал искать, чем бы их поджечь. Поняв, что рядом нет ни огнива, ни чего-либо еще, он повернулся к планку с неловкой улыбкой, которая показывала его грусть и небольшое веселье над ситуацией.

— Совсем забыл, что в доме мага есть свои бытовые особенности. Не подсобишь?

Его выражение лица, когда он пытался немного заполнить пустоту, но запнулся на таком простом действии, вызвало у Планка подобие улыбки.  Огонь они всегда зажигали магией. Щегольство и пустая растрата маны, сказали бы многие, но как есть. Его старику всегда было лень пополнять спички, возится с камином, поэтому он просто поджигал бревна напрямую.

Планк направил руку в сторону дров, и напрягся, активизируя внутренние запасы маны. Уже привычным для него образом он направил поток маны, который устремился в сторону дров, достигая которых он начинал вибрировать с высокой частотой. Он отвлеченно смотрел на то, как дрова постепенно начинали дымится, видя небольшую нить как млечный путь, парящую среди света сотен частиц  к дровам в камине от его руки, пока его голову не озарило немного абсурдное понимание: “Что это за нить, что за частицы вокруг? Мана?”

Картина плавного потока маны, летящего через пространство к камину так естественно проявилась у него в голове, что он не сразу понял, что видит. Все маги умели ощущать ману вокруг по мере обучения, так они могли с большей точностью плести заклинания. Но они именно ЧУВСТВОВАЛИ ману, а не видели ее.

Когда вся эта цепочка рассуждений пронеслась у него в голове, Планк подпрыгнул в кресле, чуть не задев столик с кружками чая. Хорон, глядевший на зарождающийся огонь, обернулся и посмотрел на него.

В одночасье Планк понял, что дрова уже разгорелились и скоро он их просто испепелит. Быстро прекратив воспламенение, на его глазах мана исчезла и он опустил руку.

Заметив его замешательство, мастер немного нахмурился и спросил:

—Тебе нехорошо?

— А? Я-я  в порядке, просто задумался.

Немного недоверчиво на него посмотрев, мужчина взял в руки чашку и направил свой взгляд снова на огонь.

***

Прошло еще около получаса, когда с верхнего этажа послышались шаги, и команда из отдела расследований спустилась вниз, не распространяясь о результатах экспертизы. После того как они ушли, через некоторое время к ним пришла похоронная служба, которая уладит все детали. Большую часть времени за него говорил Хорон, так как сам Планк мало что понимал в этом и решил доверить все это взрослому человеку. На следующий же день организовали похороны, на которые пришло небольшое количество человек. В основном это были ученые, когда то знавшие Селвина, но все они были незнакомы Планку. Выслушивая их соболезнования, он понимал, что они считают это утратой для науки, но не личной потерей. Церемония закончилась, Планк собирался уходить, когда к нему подошел один из присутствовавших на церемонии  погребения людей. На нем была шляпа с широкими полями, черный плащ и белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. Лицо его было острым, взгляд же с прищуром казался оценивающим. Нельзя было сказать, что творится у него в голове. Так что его последующие слова удивили Планка.

— Приношу свои соболезнования, меня зовут Алистер Ловеллиан, я профессор академии Роувеста. Моей специализацией является изучение магических систем. Я был когда-то знаком с твоим отцом, но мы не общались близко. Это я к чему. Полагаю, что тебе сейчас некуда податься? Твой отец умер, бросил тебя, когда ты еще так неопытен и теперь остался один в таком большом мире? Этот добрый мастер не в счет, с ним ты останешься низкосортным магом всю свою жизнь. Вот мое предложение: приходи в академию, будешь моим ассистентом, мне нужны лишние руки.

“Чего? Мистер, вы случаем не оборзели в край?” — Мысли по поводу этой реплики у Планка были точно неблагозвучными.

— Зачем мне вообще в академию, там одна знать, чему  я там научусь без поддержки никого влиятельного? Да и зачем вам именно я?

— Хах, а тебе палец в рот не клади. Но ты все равно подумай над этим парень, никогда не знаешь, как повернется судьба. Вот моя визитка. — С этими словами он достал из плаща визитку и кинул ее парню.

— Зачем мне ваша помощь то? Я сам во всем разберусь, — визитка упала на землю.

— ХА-ХА-ХА, ну ладно, бывай, еще увидимся! — немного сумасшедше посмеиваясь он исчез с в вихре телепортации.

“Вот же чудаки встречаются на свете. Хотя на самом деле по его внешнему виду можно сказать, что он достаточно обеспечен. Чтобы считаться профессором, сильно многого не нужно, но для хорошей зарплаты необходим статус и опыт”.

“Мне вообще обращаться к такому уроду как он. Только от того, как он отнесся к дяде Хорону, мне хочется ударить его по физиономии.”

Но подумав некоторое время, он все-таки подобрал визитку и отправился в пустой дом. Мало ли пригодится, такими контактами не разбрасываются. По пути он решил растянуть путь и пройтись по округе, немного развеяться и сбросить накопившееся психическое напряжение. Зайдя за продуктами, и смотря, что уже вечереет, он направился домой, закрыл двери и окна, поднялся к себе в комнату, посмотрев на запечатанную на время расследование дверь в кабинет, зашел к себе и лег спать.

Он не заметил глаза, которые наблюдали за его домом из темноты.