После того как мы впервые ушли из школы вместе и «нащупали формат», мы стали всё чаще возвращаться вдвоём после уроков.

В тот день мы с Макурой снова встретились за школьными воротами, ещё до того, как из школы начал кто-то выходить, и двинулись домой по нашему обычному секретному маршруту.

Под косыми лучами заката, легко шагая впереди меня, Макура вдруг обернулась.

— Слушай, хочется сделать что-нибудь такое… типично школьное.

— Ого. Например?

— Перекусить по дороге! — её ответ был мгновенным, словно она уже всё решила. [1]

— «Перекусить по дороге» — это типа свернуть куда-нибудь и что-нибудь съесть?

— Именно! В круглосуточный, в такоячную, в таячную, в блинную — неважно куда. Все же так делают, да?

— Не знаю насчёт «все»… Но ребята после кружков часто куда-то заглядывают по пути. Да и не только старшеклассники — многие ещё в средней школе так делают.

— Да? Ну, я в среднюю школу не особо ходила…

— А‑а…

Мне стало всё понятно. Я знал о её обстоятельствах. Это было как раз то время, когда она была поглощена своей айдол-деятельностью.

А теперь, когда она снова начала ходить в школу, ей захотелось наверстать упущенное и попробовать то, что делают обычные ученики.

— Хорошо. Пойдём.

— Ура! — услышав мой ответ, Макура подпрыгнула на месте. Её радость была видна невооружённым глазом.

— Но куда пойдём? Ты хочешь чего-нибудь конкретного?

На мой вопрос Макура ответила задумчивым «хм-м», устремив взгляд в небо, а затем, хитро улыбнувшись, посмотрела на меня.

— Хочу то, что посоветует Манамити-кун!

— Я?

— Ага! Я ведь переехала сюда всего полгода назад, да и на улицу почти не выхожу, так что совсем не знаю здешних мест. Особенно в районе этих обходных путей.

— Ясно… — в таком случае было понятно, почему она обратилась ко мне. Однако… — А что бы ты хотела? Что-нибудь сладкое, солёное?

— Хм-м… На твоё усмотрение.

…Сложно.

Потому что я и сам никогда не перекусывал по дороге из школы. Максимум, что я делал — покупал булочку в магазинчике, когда проголодался на курсах.

И вот сейчас я не мог с ходу придумать место, куда её можно было бы отвести.

Но и обманывать её ожидания мне не хотелось. Она же говорила про такояки и блинчики? Я закрыл глаза, пытаясь отыскать в памяти подходящее заведение в окрестностях.

— …А.

Точно, то место…

Макура отреагировала на мой невольный шёпот и заглянула мне в лицо.

— Оо, придумал хорошее местечко?

— Ага. Как насчёт чего‑нибудь холодного? Придётся сделать небольшой крюк, но там, в стороне от большой улицы, есть отличное место.

— Здорово, холодненькое! С нетерпением жду. Спасибо!

— Сам в предвкушении.

Давненько я там не был…

Миновав рисовые поля, мы вышли к небольшому прудику. Чтобы попасть к дому Макуры, здесь нужно было свернуть обратно к жилым кварталам, но сегодня мы пошли вдоль берега.

В оранжевом свете заката туда‑сюда скользили и зависали в воздухе стайки стрекоз.

Там, где заканчивалась тропинка у пруда, был светофор. Машин почти не было, но мы честно дождались зелёного.

— Если свернуть за той прачечной, будет вход на старую торговую улочку. Почти все лавки там закрыты, и народу почти не бывает. Знаешь такое место?

— Нет. Наш магазинчик там?

— Это не совсем магазинчик… скорее, передвижной фургончик. Он должен стоять прямо у входа.

Сколько себя помню — это место не менялось. Я редко бывал в этих краях, но даже в прошлом году, когда случайно проходил мимо, он стоял на своём обычном месте.

Я слышал, что этот фургончик держит дедушка-хозяин — торгует прямо у себя перед домом. Наверняка и сегодня он на месте…

И действительно — как только показалась вывеска торговой улицы, Макура ахнула:

— Варабимоти? [2]

Она прочитала иероглифы на флажке, стоявшем рядом с фургончиком.

— Ага.

— Ого, хочу‑хочу, очень хочу!

С этими словами Макура припустила к прилавку. Я последовал за ней.

Пожилой хозяин, увидев нас, поднялся со своего места.

— Сколько вам?

Одна порция стоила триста иен. Я прошептал Макуре на ухо:

— Я пробовал здешние варабимоти, в одной коробочке их довольно много. Одному не осилить.

— Тогда, если ты не против, давай разделим, — предложила Макура, и я кивнул.

Я кивнул и попросил у старичка одну порцию.

Он открыл крышку лотка, и мы увидели прозрачные кусочки варабимоти, плавающие в воде со льдом. Хозяин зачерпнул их металлическим ситом и положил в белую коробочку. Щедро посыпав сверху кинако, он закрыл крышку, скрепил её резинкой вместе с двумя бамбуковыми шпажками и протянул нам:

— Держите.

Я отдал приготовленную мелочь и принял коробочку.

— Я потом отдам тебе половину, — сказала Макура.

— Не нужно. Считай это платой за то, что я постоянно у тебя в гостях.

— …Тогда спасибо за угощение. Большое!

Поблагодарив старичка, мы пошли обратно.

Вернувшись к пруду, мы нашли небольшую лестницу и уселись рядышком на ступеньках.

— Ну‑с! Давай есть!

Я передал одну шпажку Макуре, которая, казалось, уже не могла ждать, снял резинку и, держа коробочку в руке, протянул ей.

— Угощайся первой.

— Спасибо. Приятного аппетита!

Макура подцепила шпажкой кусочек варабимоти и отправила его в рот.

— Мм! Погоди, это… это невероятно вкусно!

— Правда? Рад слышать.

Я тоже попробовал один. Варабимоти был очень влажным, холодным и нежным. Стоило слегка прикусить — и он таял, оставляя ощущение прохлады, а сладость кинако тут же мягко расплывалась по всему рту.

— Вкусно.

— Очень! Я никогда таких не ела! Необычная текстура.

— С магазинными вообще не сравнить, правда?

Макура съела ещё один кусочек и, прижав ладони к щекам, принялась болтать ногами. Похоже, ей очень понравилось, и это было главным.

— Ты был прав, их тут и правда много.

— Говорил же. Будем есть не торопясь.

— И кинако сверху — прям щедро, люблю такое.

Мы ели варабимоти и смотрели на водную поверхность.

Лёгкий ветерок колыхал водную гладь, освещённую закатным солнцем. Ещё немного — станет прохладнее, воздух очистится, и закат заиграет ещё более сочными красками. Почему-то мне нестерпимо захотелось, чтобы этот день настал поскорее.

Людей здесь почти не было, и атмосфера была очень спокойной. Некоторое время мы просто сидели в тишине.

— Эх, как же хорошо перекусить по дороге, — сказала Макура.

— Ты ведь этого и хотела.

— Ага! Очень по-школьному, мне нравится!

Перекус по пути домой. Для меня это тоже был первый опыт, но… мне понравилось. Было в этом что-то от настоящей юности.

Правда, из-за того, что Макура была в спортивной форме, это походило не просто на школьную прогулку, а скорее на перекус после тренировки.

…Хотя, так ли это?

Я украдкой взглянул на её профиль.

Маленькое личико, большие глаза, загнутые вверх ресницы, прозрачная белая кожа… Каждая деталь её внешности была настолько идеальной, что казалось, будто она не настоящая. Её красота была настолько совершенной, что само её существование здесь казалось чем-то невероятным.

Таких старшеклассниц больше не было. Я никогда не видел никого, похожего на неё.

Когда сидишь рядом с такой девушкой, всякое ощущение школьной повседневности улетучивается, уступая место чувству нереальности происходящего…

Пока я размышлял об этом…

— А здесь мы довольно далеко от школы, да?

Макура чуть выпрямилась, оглянулась и окинула взглядом окрестности.

— Ага.

— И от твоего дома тоже.

Я снова кивнул.

Затем Макура снова повернулась ко мне и посмотрела мне прямо в глаза:

— Манамити-кун, ты часто здесь бываешь?

Похоже, ей стало любопытно, откуда я вообще знаю про эти варабимоти. И правда, если у тебя нет дел в этом районе, туда случайно не забредёшь.

— Раньше я часто здесь бывал, — ответил я.

Услышав мой ответ, она слегка прищурилась.

— Вот как! …И с кем?

— Почему сразу «с кем»…? Вполне мог и один.

— Но ты же сам сказал, что их одному не осилить. Если знаешь, что не съешь в одиночку, станешь ходить туда один и снова, и снова?

Чёрт, у Макуры иногда прямо убийственная наблюдательность. Она была права. Когда я приходил сюда за варабимоти, я никогда не был один.

Впрочем, я и не собирался ничего скрывать. Особенно от неё.

— Ты права… Когда я приходил сюда, со мной всегда была мама.

— Ах, мама… — почему-то в её голосе послышалось облегчение.

Я удивлённо склонил голову набок, и Макура тут же торопливо добавила:

— Понятно‑понятно, вот оно как!

— Я сказал «раньше» не просто так — сюда мы ходили, когда я был совсем мелким. Ещё в детском саду и в начальной школе. Развитие способностей, или как это там называется… Знаешь, такая редкая система раннего развития, для тренировки правого полушария мозга, чтобы раскрыть потенциал ребёнка. Курсы, где я этим занимался, находились в глубине той торговой улицы. Я ходил туда раз в неделю.

— Ого, звучит круто. Неудивительно, что ты такой умный, Манамити-кун.

— Да ничего особо выдающегося. Просто мама частенько покупала мне по дороге обратно варабимоти.

— Хм-м, какое хорошее воспоминание! Значит, эти варабимоти для тебя — вкус из детства.

Хорошее воспоминание, да? Сейчас, наверное, так и есть.

Хоть я и ненавидел те занятия, но дорога домой, к лавочке с варабимоти, всегда приносила мне радость.

До сегодняшнего дня я об этом даже не задумывался…

— Ой, смотри, остался последний кусочек.

Голос Макуры вернул меня к реальности. Я опустил взгляд и увидел, что в коробочке и правда остался всего один варабимоти. Макура жестами показывала, мол, «ешь-ешь, это тебе».

— Нет, ты ешь.

— Что ты, что ты, нет! Я и так больше тебя слопала.

— Зато вкусно же было? Тогда доедай последний.

— Так нечестно. Бывало, что ты съедал один, а я за это время успевала умять два. Да и кинако я себе побольше нацепляла.

— Правда?! Да ладно, не заморачивайся. Я хочу, чтобы съела ты.

— Нет-нет, ты должен насладиться вкусом своих воспоминаний.

Необычно: Макура прямо настаивала, и мы вежливо «перекидывались» последним кусочком. Наверное, из-за того, что я рассказал ей ту историю.

Наконец, она потянулась шпажкой к коробочке, которую я держал. Я подумал, что она сдалась, но…

Макура подцепила варабимоти и… неожиданно поднесла его прямо к моим губам.

Холодный, упругий комочек желе коснулся губ.

Я растерялся, и тут…

Макура тихонько сказала:

— А-ам.

Раз уж уже прикоснулся, пришлось есть. Я неловко взял варабимоти в рот. Шпажка легонько дотронулась до моих губ, и сердце ёкнуло.

— Ну как? Вкусно?

Она заглянула мне в глаза с лукавой улыбкой.

Я кивнул, и она тихонько хихикнула.

…Оказывается, вкус воспоминаний можно обновить.

Даже когда прохладный варабимоти уже исчез, во рту ещё долго оставалось лёгкое сладкое послевкусие.

*

— …И всё-таки, вкусно было, — сказал я, немного отдохнув, и поднялся, потягиваясь. Послышался хруст расправляемых суставов.

— Очень вкусно! Спасибо, что показал это место, — Макура тоже встала вслед за мной.

Пора было расходиться. Мусор от варабимоти заберу и выброшу дома.

Размышляя об этом, я как бы между прочим бросил:

— Когда станет чуть прохладнее, эта лавочка превращается в лавку с печёной сладкой картошкой.

Макура резко обернулась.

— Серьёзно? Правда?! Той самой, печёной на камнях? Сорта «Бэни Харука»?! [4]

От её напора я даже опешил:

— Э‑э, что с тобой?

— Ты не понимаешь? Вопрос: что чувствует девушка, когда ей говорят, что скоро здесь будут продавать печёную картошку?

— Это что, викторина?!

— Тест. Это будет в контрольной, между прочим.

— И в контрольной тоже?! Не думал, что у меня пробелы в подготовке.

— Кстати, по литературе. Подсказка: «осень — пора аппетита». [5].

…Что ж, даже без подсказок ответ был примерно ясен.

— Значит, придём сюда ещё, — сказал я.

Услышав мои слова, Макура удовлетворённо улыбнулась: «Хе-хе-хе».

---

Примечания:

[1] Каигуи (買い食い) — «перекус по дороге»: — важный элемент японской школьной культуры. Это не просто еда, а ритуал общения с друзьями после уроков, символ свободы и «маленьких радостей юности».

[2] Варабимоти (わらび餅) — традиционный японский десерт-желе, приготовленный из крахмала корня папоротника (в наше время чаще из картофельного). Подаётся охлаждённым, обычно посыпанный кинако и политый сиропом. Кинако (きな粉) — это обжаренная и перемолотая в мелкий порошок соевая мука с ореховым вкусом.

[3] Популярные в Японии частные курсы раннего развития с упором на «тренировку правого полушария» (быстрая память, визуализация и т. п.).

[4] Печёный на камнях батат (石焼き芋, исияки-имо) — традиционное японское осеннее и зимнее лакомство. Его продают со специальных передвижных фургончиков, чей характерный напев-зазывалка является одним из звуковых символов японской осени. Бэни Харука (紅はるか) — популярный сорт сладкого картофеля (батата) с карамельным вкусом, идеально подходящий для запекания.

[5] Распространённое в японской культуре выражение о том, что осенью особенно хочется есть (сезон урожая, вкусные продукты)