— Неправильно.

— А…

Я вынырнул в реальность, когда Цукимори указала мне на ошибку.

Сегодня понедельник, 13 декабря. После уроков мы сидим в классе и занимаемся в нашей учебной группе.

С тех пор как на прошлой неделе я услышал от Нитты-сан историю о брате и сестре и поговорил с Акирой о будущем, время полетело с какой-то пугающей скоростью.

Мои дни по-прежнему оставались спокойными и тихими, безо всяких происшествий, но в последнее время я всё чаще ловил себя на том, что просто выпадаю из реальности и о чём-то думаю.

И ведь даже сам толком не понимаю, о чём именно думаю — всё какое-то расплывчатое, неопределённое, а потом вдруг оказывается, что время уже снова улетело.

До экзаменов осталось всего два дня, а 18 декабря, когда я пойду куда-то с Хинатой, неумолимо приближается.

— Мадзима-кун, ты уже какое-то время совсем не можешь сосредоточиться. Всё в порядке?

— А? А, да… Стоп? А где Косэй и Хосино-сан?

— Они недавно пошли в учительскую. Хотели задать преподавателю несколько вопросов.

— А, точно… точно…

Нет, я и правда совсем не мог сосредоточиться. Кажется, я даже сказал им «увидимся позже», но сам разговор помню смутно.

— Что такое? Тебя что-то тревожит?

— Ну… немного…

То, что меня тревожило… Проблемы, которые я тащил на себе, становились всё тяжелее, и я уже не понимал, на чём мне вообще сосредоточить мысли. Всё перепуталось, закрутилось и мешалось у меня в голове.

Цукимори уже какое-то время молча смотрела мне в лицо.

— Цукимори-сан, у тебя тоже бывает, что на душе неспокойно?

— Бывает.

— Меня сейчас кое-что беспокоит. Даже не кое-что… много всего…

— Много всего? …Отношения?

— Ну, что-то вроде… Я уже начинаю терять уверенность, что вообще смогу с этим сам справиться.

Я и сам не понимал, почему вдруг начал откровенничать именно с Цукимори, но почему-то с ней было удивительно легко говорить, и я продолжил:

— Всё так, как ты и сказала, Цукимори-сан. Я нахватал на себя сразу слишком много всего, а теперь не понимаю, с чего вообще начинать. Я уже и сам не знаю, где моё место…

— Понимаю.

— А когда у тебя самой много проблем и ты из-за них переживаешь, Цукимори-сан, как ты их решаешь?

— Стараюсь не брать на себя сразу несколько проблем.

— Аха-ха… Но что, если ты уже их на себя взвалила?

Цукимори прижала указательный палец левой руки к нижней губе, ненадолго задумалась, а потом тихо произнесла:

— …Декартова система координат.

— А? Декарто… чего?..

Незнакомое слово слегка меня озадачило, но Цукимори спокойно нарисовала у себя в тетради схему, которую хоть раз да видел каждый на уроках математики.

— Это же оси X и Y… координатная плоскость?

— Да. Координатная плоскость. Её ещё называют декартовой системой координат.

— Ого, вот как она называется…

— А ты знаешь, кто её придумал?

— Нет… Нам такого не рассказывали…

— Декарт.

— А? Декарт? Тот самый философ?

— Угу. И философ, и математик. Поэтому эту плоскость ещё называют декартовой.

— Не знал. Значит, это Декарт её придумал…

Хотя, если честно, о самом Декарте я тоже знаю не так уж много.

— Сейчас ты тревожишься, Мадзима-кун. Следовательно, ты существуешь.

— «Я мыслю, следовательно, существую»… А, точно. Это ведь тоже фраза Декарта, да?

— Угу. И у него есть ещё одна: «Разделяй каждую трудность на столько частей, на сколько это возможно и необходимо, чтобы её разрешить». Понимаешь, что это значит?

— А, да. Это о том, что если перед тобой проблема, её надо разбить на части и разбираться с ними по отдельности, верно?

— Именно. Даже то, что на первый взгляд кажется сложным, становится простым, если разложить это на множество маленьких элементов.

А потом Цукимори сказала:

— Но в твоём случае, Мадзима-кун, всё иначе.

— Ты принимаешь чужие личные тревоги так, будто они твои собственные. Связываешь их между собой и сам для себя делаешь задачу сложнее.

— То есть вместо того, чтобы дробить трудности, я сам нарочно усложняю то, что можно было бы разделить?

— Да. Если пытаться осмыслить всё разом, всё становится слишком запутанным. Поэтому почему бы тебе не разделить всё снова — тревога этого человека, тревога того человека — и не подумать о них по очереди?

— Думать по отдельности, да…

— Другие — это другие, ты — это ты, а чужие обстоятельства — всего лишь обстоятельства. Вместо того чтобы с самого начала пытаться обработать всё сразу, лучше разбей это на несколько этапов.

И в конце она добавила:

— Как при занятиях на пианино.

Но я-то не умею заниматься на пианино, так что не очень это себе представлял.

— Хотя, наверное, с чем угодно всё примерно так же.

Например, когда я в средней школе тренировался в баскетболе.

Мы ведь не сразу бросались в игру — сначала отдельно отрабатывали броски, пасы и ведение, а уже потом соединяли всё это в одно целое на площадке.

Баскетбольный матч — это, если вдуматься, сложная форма, собранная из простых вещей.

И наоборот: если у тебя не получается выиграть, ты сужаешь круг проблем, сосредотачиваешься на слабых местах и снова их отрабатываешь. Если низкий процент попаданий — больше тренируешь бросок. Если не проходят передачи — больше работаешь над пасом. Что-то в этом духе.

— Понятно… Значит, я сам всё слишком усложнил, слишком много обдумывал…

— Скорее всего… Так что раздели проблемы, которые несёшь на себе, по одной и, если получится, дроби их ещё дальше, чтобы сделать ещё проще.

Я действительно пытался связать всё в один ком.

Даже случай Хинаты.

Потому что я знаю её уже четыре года, потому что она лучшая подруга Акиры, потому что она сестра Косэя, потому что Акира и я — брат с сестрой, а Косэй — мой друг, потому что у Хинаты вот такая история… Я сам, как на схеме отношений, связывал всё это между собой и тем самым только запутывал задачу.

А ведь надо было с самого начала просто смотреть на ту Хинату, которая есть сейчас. Но, наверное, я слишком сильно переживал о том, как на всё это отреагируют остальные.

— Ты, который сейчас переживаешь, находишься здесь и сейчас, верно? Почему бы тебе не попробовать сделать шаг вперёд отсюда — по одному шагу за раз?

Верно. Пока не начнёшь действовать, ничего не сдвинется.

Путь в тысячу ли начинается с одного шага.

— Спасибо, Цукимори-сан. Кажется, я теперь смогу найти выход!

— Вот и хорошо.

— Кстати, а эта декартова плоскость… Она вообще была связана с нашим разговором?

Цукимори на миг растерянно моргнула, а потом сказала:

— Возможно, нет.

Я не сдержался и рассмеялся.

— Даже ты иногда промахиваешься, Цукимори-сан?

— Наверное… иногда…

А потом она, похоже, смутившись, густо покраснела и молча опустила взгляд.

Я вдруг подумал, что, при всём своём собранном виде, Цукимори на самом деле, возможно, немного растяпа.

И ровно в этот момент вернулись Косэй и Хосино.

— В учительскую ходили.

— Там такая очередь была, что это заняло целую вечность~…

— Вы двое молодцы. Ну как?

— О, да! Я всё как следует спросила♪

Может, это с моей стороны и цинично, но по её лицу было ясно написано, что она просто счастлива оттого, что смогла немного побыть с Косэем наедине. Косэй же посмотрел на меня с недоумением.

— Эй, Рёта?

— М? Что такое?

— Ты как-то посвежел, не находишь?

— Ну да, — ответил я, мельком глянув на профиль Цукимори, чьи щёки всё ещё оставались красными.

＊ ＊ ＊

Спустя некоторое время, уже под конец совместной подготовки, мы немного разговорились.

Начала Хосино — с лицом краснее некуда.

— Кстати, Рождество ведь уже на следующей неделе. Что бы вы все хотели получить в подарок?

Как бы это сказать… её было слишком легко читать.

Хосино явно хотела узнать, чего хочет Косэй.

— А ты, Мадзима-кун?

— А? Ну… Сейчас холодно, так что, наверное, перчатки были бы кстати.

— Понимаю! А ты чего хочешь, Юина?

— Новый смартфон.

— Понятно. Ты же и правда говорила, что хочешь сменить модель, да, Юина? …А ты, Уэда-кун?

— Денег.

— А, эм, я не в этом смысле~… Ну, если бы у тебя были деньги, что бы ты купил?..

Мне уже стало немного жаль Хосино, но, пожалуй, с самого начала ждать от Косэя именно того ответа, который ей хочется услышать, было ошибкой.

— …Если подумать, я бы хотел новый кошелёк. Мой уже совсем разваливается…

Наконец услышав хоть что-то полезное, Хосино довольно закивала:

— Понятно.

Одно из лучших качеств Хосино — то, что она действует без хитростей. Не стала заходить издалека и выспрашивать через меня — сразу пустила мяч прямо по центру.

Наверное, она сдерживалась, думая, что больше не должна втягивать меня в это как помощника.

После этого ничего особенного не произошло, и мы просто снова сосредоточились на подготовке к экзамену, который был уже через два дня.

Пока мы занимались, я пытался разложить по полочкам проблемы, которые стояли передо мной, — ровно так, как посоветовала Цукимори.

Если брать в общих чертах, их было пять:

① Итоговые экзамены, в первую очередь проблема с математикой.

② История с Косэем и Хосино.

③ Сходить куда-нибудь поесть с Хинатой.

④ Выбор профиля Акиры на второй год.

⑤ Скаутское предложение Акире.

До Рождества — двенадцать дней.

Путь в тысячу ли начинается с одного шага — пока я не начну действовать, ничего не начнётся.

Чтобы добраться до того весёлого Рождества, которого так хочет Акира и которое ждёт где-то там, в тысяче ли впереди, мне надо как-то прорваться через эти пять проблем… М? Стоп. Пять, тысяча ли…

Понял. Да это же мой собственный «Путь Гуань Юя в тысячу ли»!

«Путь Гуань Юя в тысячу ли» — это история из «Троецарствия»…

— Прекраснобородый господин в одиночку проскакал тысячу ли; хоу Ханьшоу сразил шестерых генералов на пяти заставах…

Гуань Юй — тот самый Прекраснобородый господин из царства Шу — после того как временно оказался под началом Цао Цао из Вэй, по пути к своему названому брату Лю Бэю, с которым был разлучён, будто бы перебил шестерых генералов на пяти заставах.

Ну, сами эти пять застав, кажется, всё-таки выдумка, но история о том, как Гуань Юй прорывался через пять застав, чтобы исполнить долг перед своим названым братом Лю Бэем, всё равно чертовски крутая.

Если чуть-чуть позаимствовать этот мотив, то в моём случае речь идёт о долге перед названой сестрой — то есть перед моей сводной сестрой Акирой.

Разрешить пять проблем, которые я сейчас на себе тащу, чтобы без всяких оговорок провести с Акирой весёлое Рождество. Значит, не «Путь Гуань Юя в тысячу ли», а «Путь Аники в тысячу ли»…

— А я ведь и правда завёлся!

На последней заставе меня ждёт генерал Сяхоу Дунь — нет, Нитта Ами-сан, — но ради исполнения долга перед Акирой я непременно прорвусь через все пять застав!

…Кстати, а где мой Красный Заяц?

＊ ＊ ＊

Среда, 15 декабря. Сегодня начались трёхдневные итоговые экзамены.

Экзамены были только в первой половине дня, так что всех отпускали домой примерно к полудню.

В первый день у нас была математика, и по ощущениям я справился с ней уверенно.

После экзамена, как обычно, собрались мы вчетвером.

— Косэй, ну как математика?

— Вроде вытянул. А ты?

— Я прорвался через первую заставу…

— А? Это ещё что значит?

— А, да так, сам с собой говорю. Короче, я справился!

Хосино тоже с сияющим лицом заявила: «У меня получилось!», а Цукимори, само собой, тоже всё написала как надо. Теперь оставалось только дождаться, когда нам вернут работы и объявят оценки на следующей неделе.

— Это всё благодаря Юине!

— Я ничего такого не…

Цукимори отреагировала скромно, но без неё мы бы математику точно не одолели.

— Нет, серьёзно, это всё благодаря тебе, Цукимори-сан. Ты мой Красный Заяц…

— …То есть ты хочешь на мне ездить? Норов у меня, может, и не дикий, но кого попало я к себе не подпускаю…

— А, нет, да… Прости, это было неудачное сравнение… Я хотел сказать, что ты надёжный напарник… прости… я не это имел в виду…

Косэй и Хосино смотрели на нас пустыми глазами, явно не понимая, о чём речь, а мы с Цукимори, успев в голове развернуть все возможные смыслы, оба покраснели до ушей.

И всё же я правда удивился, что Цукимори знает «Троецарствие».

Может, когда-нибудь настанет день, когда мы с ней сможем как следует это обсудить.

— В-в общем, то, что мы сумели пройти математику, — это благодаря тебе, Цукимори-сан! Спасибо!

— Угу…

Лицо у Цукимори всё ещё было красное, но, кажется, она всё-таки чуть-чуть улыбалась.

Потом я перевёл взгляд на Косэя. Как и ожидалось, он чесал свои светлые волосы с видом человека, который хочет что-то сказать, но на этот раз я решил не спускать это на тормозах.

— Давай уж, Косэй. Если собираешься сказать — сейчас самое время.

— Д-да… Спасибо, Цукимори…

— Угу.

Косэй, явно смутившись, затем повернулся к Хосино.

— И ещё, Хосино… спасибо, что объяснила мне всё это…

— А?.. Д-да! Эхехе~♪

Хосино вся расцвела. …Похоже, спрос на цундере-парней тоже существует.

Вторая застава — история с Косэем и Хосино — похоже, тоже идёт как надо.

Дальше всё зависит уже от стараний самой Хосино, так что, пожалуй, можно считать, что и вторую заставу я тоже преодолел.

Что ж, прежде чем проходить третью и четвёртую заставы, сегодня стоит заложить основу для пятой.

＊ ＊ ＊

Тем же вечером.

Видимо, из-за усталости после учёбы Акира, едва вернувшись домой, сразу уснула в котацу. Пока она была не в строю, я решил поговорить с Миюки-сан о скаутском предложении.

— Миюки-сан, можно с вами минутку? — А, я помогу.

— О боже, спасибо тебе, Рёта-кун. Так о чём ты хотел поговорить?

Миюки-сан улыбнулась, но на её лице всё равно читалась накопившаяся усталость от работы.

Помогая ей готовить ужин, я решил подвести разговор к нужной теме как можно естественнее.

— Насчёт скаутского предложения Акире.

— Ох… да…

Миюки-сан криво улыбнулась, сразу поняв, к чему я веду.

— Если честно, что вы об этом думаете?

— О том, что она хочет отказаться?

— И об этом тоже, но… если предположить, что Акира всё-таки пойдёт по той же дороге, что и Такэру-сан…

Я нарочно произнёс имя Такэру-сан, чтобы сразу перейти к сути.

Наверное, это как раз та тема, которой Миюки-сан хотелось бы избегать. Но Акира могла проснуться в любую минуту, и потому мне не хотелось растягивать этот разговор.

— Как я уже говорила, я приму любое решение, которое выберет сама Акира.

— Но вы всё равно беспокоитесь?

— Да… Особенно потому, что это очень суровый мир… Справится ли она там такой, какая она сейчас…

— Мне тоже так кажется. Но ведь её заметили именно потому, что в ней увидели потенциал…

Миюки-сан слегка склонила голову.

— А ты сам, Рёта-кун? Ты против? Или за?

— Нет, я пока ещё думаю. Но… если прямо сейчас, то, наверное, я скорее за.

— Но действительно ли с ней всё будет в порядке?

Тут я вкратце пересказал ей тот разговор, который был у меня недавно с Ниттой-сан.

Я объяснил, что Нитта-сан кажется мне профессионалом, которому можно доверять, и даже добавил, что если она попросит о встрече, то, возможно, Миюки-сан стоит на неё согласиться.

Миюки-сан ответила: «Пожалуй», — но энтузиазма у неё всё равно было немного.

— Кстати, оказывается, Нитта-сан видела вас с папой на фестивале Канон.

— А? Где именно?

— В спортзале. Она сказала, что сидела рядом с папой во время нашего спектакля.

— О боже, так это была она? Мы немного поболтали, но я и не знала, что она менеджер…

— Да, похоже.

Я также рассказал, почему Нитта-сан хочет скаутить Акиру и почему решила заговорить об этом именно сейчас.

— Ну, после разговора с ней у меня сложилось впечатление, что она человек умелый и очень надёжный, прямо как вы, Миюки-сан. Честно говоря, если менеджером у Акиры будет Нитта-сан, мне кажется, можно не волноваться.

— Не знаю уж, насколько я надёжная, но если она сотрудница FujiPro A, то, возможно…

Миюки-сан дорезала зелёный лук, положила нож на разделочную доску и вдруг тяжело, совсем не по-обычному, вздохнула.

— Что касается моего бывшего мужа, Такэру-сана… Он выбрал путь актёра, а не семью.

И внезапно Миюки-сан заговорила сама.

— Даже когда нам едва хватало на жизнь, он не хотел отказаться от своей дороги к успеху как актёр и не соглашался пойти на какую-нибудь стабильную работу. Я просила его поставить семью на первое место, но это было бесполезно… Именно это я и имела в виду, когда говорила о разнице в ценностях. Гнаться за мечтой — или остаться с семьёй… Акира и я тогда оказались теми, кого оставили позади.

Такэру-сан выбрал мечту.

Он, возможно, потерял многое, пока шёл за ней, но всё равно продолжает идти.

И, возможно, дело не только в том, чтобы вернуть себе былую славу. Может, у него есть причина и посерьёзнее.

— Я боюсь, что Акира точно так же оставит семью и уйдёт куда-то далеко, как когда-то он…

Слушая тревогу Миюки-сан, я вспомнил слова Цукимори.

— Почему бы вам не попробовать мысленно разделить Акиру и Такэру-сана?

— Я бы и рада… но ведь они всё-таки родитель и ребёнок…

Если они связаны кровью, значит, пойдут одним и тем же путём.

Наверное, именно это Миюки-сан и хотела сказать.

— Характер по наследству не передаётся. Даже между родителем и ребёнком…

— Не передаётся? Что ты имеешь в виду?

— Даже если их связывает кровь, это всё равно два разных человека — с разными мыслями и разной природой. Акира — это Акира, Такэру-сан — это Такэру-сан, а вы — это вы, Миюки-сан. Почему бы вам не попробовать смотреть на них как на людей с разным образом мыслей?

Миюки-сан, тихо пробормотав: «И всё же…», — опустила голову и, кажется, ненадолго задумалась.

Похоже, ей и правда было трудно отделить Акиру от Такэру-сана — или даже от самой себя.

— Я постоянно работаю и всё по дому оставляю на тебя, Рёта-кун, так что, может, мне и не стоит об этом говорить, но Акира всё равно моя драгоценная дочь, и когда я думаю о том, что её не будет рядом…

— Вам было бы одиноко… да?

— Да, одиноко. Очень одиноко…

Видя, как Миюки-сан всё сильнее мрачнеет, я постарался улыбнуться.

— Но пока она ещё школьница, всё ведь будет сводиться к тому, что она просто станет ездить между домом, школой и работой. Так что времени для семьи у вас всё равно останется много.

— Это… правда…

— Я и сам иногда думаю. Что было бы, если бы Акиры не было рядом…

— Рёта-кун…

— Было бы очень одиноко. Она ведь так ко мне привязалась, что если бы вдруг её не стало рядом…

— И правда… Она так любит тебя, Рёта-кун…

Хотя мы говорили всего лишь гипотетически, меня и самого вдруг кольнуло чувство пустоты.

И тут я вспомнил кое-что из того, что говорила Акира.

— Но я думаю ещё вот что…

— «Странно, конечно, когда между нами всё ещё нет ничего определённого, но в конце концов ты всё равно будешь со мной, Аники… Наверное, именно этого мне и хочется?»

— …В конце концов, мне кажется, Акира всё равно останется с нами. Наверное, важно иметь именно такое желание.

— Желание…

— Надежда, желание, амбиции, страсть.

— Я-Я всё-таки думаю, что последние два — уже немного другое…

— Нет, с её точки зрения, если свести всё к одному, это одно и то же.

После этого Миюки-сан тихо рассмеялась:

— Забавно.

После этого я поговорил ещё и с папой, но, как и следовало ожидать, он сказал, что оставит решение на усмотрение Акиры и Миюки-сан.

Никто из родителей не против. Теперь всё зависит от самой Акиры, но я почувствовал, что как её старший брат тоже должен как-то высказать ей своё мнение.

15 декабря (ср)

Аники изменился. Интересно, почему?

Он такой взрослый!

Он и раньше был очень взрослым, но в последнее время стал ещё круче!

Мальчишки так быстро взрослеют, стоит только отвернуться, но Аники стал настолько крутым, что я влюбилась в него заново!

Я тоже хочу брать с Аники пример и стать взрослее!

А, точно. Аники сегодня как-то особенно бодрый.

Похоже, он всё-таки нашёл способ разобраться со всеми проблемами, которые сейчас на себе тащит.

И мне правда кажется, что ситуацию с Хинатой-чан можно спокойно доверить ему!

Живот был полон, на душе спокойно, вот я и уснула в котацу.

Когда проснулась, на улице уже совсем стемнело, ужин был готов, и мы ели втроём — я, Аники и мама.

Аники был в хорошем настроении, и мама тоже.

Я думала, она переживает из-за скаутского предложения, но глядя на неё сейчас, может, всё-таки можно поговорить о папе.

Когда экзамены закончатся, я тоже хочу как следует поговорить с мамой~.

Время с Аники важно, но время с семьёй я тоже должна беречь!

И ещё — завтра надо постараться на экзамене!