Утро второго дня фестиваля Канон. Я проснулся в половине шестого.

— И вот этот день наконец настал...

В шесть я вышел из своей комнаты и постучал в дверь Акиры, но ответа не последовало.

Подумав, что она, возможно, уже внизу, я спустился на первый этаж и, как и ожидал, увидел её в гостиной: она держала в руках сценарий и вполголоса проговаривала реплики.

— Доброе утро, Акира.

— Доброе утро, аники.

— Во сколько ты встала?

— Около пяти. Рано проснулась.

— Выспалась?

— Ну... более-менее.

Судя по виду — не особо.

Впрочем, это было неудивительно.

Сегодня был день настоящего выступления драмкружка.

Наверняка Акира тоже нервничала. Да и я сам, улёгшись ночью, долго не мог заснуть и в итоге проспал всего часа два.

— Может, сегодня выйдем пораньше?

— Да, давай.

В этот момент вниз спустились отец и Миюки-сан и слегка удивлённо уставились на нас.

— Ох, Акира, ты уже встала?

— Нервничаешь?

— Да. Но... я всё равно постараюсь.

В её голосе ясно слышалась решимость.

— Мы тоже придём посмотреть. Сегодня твой большой день, Акира.

— Постарайся, Акира. Мама будет болеть за тебя из зала.

— Да! Спасибо, Тайти-сан, мам. Я постараюсь!

Всё будет хорошо.

Я был уверен: Акира справится.

Акира изменилась.

Она шаг за шагом двигалась вперёд и всё это время по-настоящему старалась.

— Что бы ни случилось, сегодняшнее выступление мы доведём до успеха.

С этой мыслью я поднялся к себе переодеваться.

＊ ＊ ＊

Мы сели на поезд на два рейса раньше обычного, и, наверное, потому, что была суббота, вагон оказался почти пустым.

Мы с Акирой молча сидели на длинной скамье, ощущая лёгкую качку.

Примерно после одной остановки её ладонь вдруг легла поверх моей.

— Что такое?

— Обычная... подзарядка... можно?

— Конечно.

В последнее время это происходило уже не так часто, но Акира снова попросила подзарядку.

Медленно её голова опустилась мне на плечо.

Мягкий сладкий запах щекотнул нос. Похоже, сегодня ей не нужен был мой торс целиком.

Через пару секунд её пальцы шевельнулись, и наши ладони соприкоснулись.

Потом тонкие белые пальцы Акиры переплелись с моими.

— Это называется «сцепить руки по-влюблённому», знаешь?

— Знаю.

— Вот как...

— Хочется, чтобы так было всегда...

— Всегда — это уже... немного сложно...

Пока я позволял Акире делать, что ей хочется, я огляделся.

Наверное, из-за раннего часа в вагоне не было никого из Юки Академии. Значит, так мы сможем посидеть ещё немного.

— Ты сегодня точно будешь в порядке?

Я как бы между делом поднял эту тему.

Акира пробормотала: «Не знаю...» — и ещё сильнее навалилась на моё плечо.

— Может, это зависит от тебя, аники...

— От меня?

— Есть кое-что, о чём я хочу тебя попросить... очень важная просьба.

— Важная? Какая?

— Скажу после сегодняшнего выступления.

— Разве так делают? Если просить после, в этом уже как будто нет смысла...

— Но всё равно сначала пообещай, что выполнишь мою просьбу.

— Страшновато это звучит... Что ты вообще собираешься попросить?

— Хи-хи.

— Не тяни. А то ты и меня начинаешь нервировать.

— Не бойся меня, аники...

Акира то сжимала, то ослабляла хватку наших сплетённых рук.

Честно говоря, я правда боялся того, что она скажет.

А вдруг она попросит закончить те отношения, которые у нас сейчас есть?

От одной этой мысли почему-то стало не по себе.

Я осторожно сжал в ответ её руку — хрупкую, почти как стекло.

— Не пугай меня слишком сильно. Я, может, и не выгляжу таким, но на деле я трус...

Снова вырвалось что-то эгоистичное. Что-то, чем я будто пытался удержать её рядом.

Я отчётливо понял: жизнь, в которой Акиры нет рядом со мной, я уже даже представить не могу.

— Всё хорошо. Я всегда буду рядом с тобой.

— ...Тогда я спокойна. Ладно, твою просьбу я в основном выполню. Только ничего совсем уж невозможного, хорошо?

— Хи-хи, я так и знала, что ты это скажешь, аники.

Когда я увидел её улыбку, поезд как раз прибыл на станцию Юки-Гакуэн-маэ.

＊ ＊ ＊

Добравшись до школы, я расстался с Акирой и направился в класс.

Когда я вошёл, Хосино уже была там и тихо листала что-то в телефоне.

— О? Доброе утро, Мадзима-кун. Ты сегодня рано.

— Ты тоже, Хосино-сан. Доброе.

— А Уэда-кун сегодня не с тобой?

— А, я просто пришёл раньше обычного, так что по дороге его не видел.

— Понятно...

Хосино, чуть погрустнев, положила телефон на парту и вдруг покраснела.

— Эм... мне кажется, я должна тебе сказать, Мадзима-кун...

— Что такое?

— Я сегодня собираюсь признаться Уэда-куну!

— Чего!?

— Я думала позвать его во время костра на послепраздничной вечеринке...

— Ясно...

На миг я растерялся, услышав про признание.

Хотя, судя по тому, что я видел, признание Хосино, скорее всего, не закончится ничем хорошим.

— ...Ты ведь думаешь, что это безнадёжно, да?

— А, ну...

Вот уж действительно — прочитала мои мысли.

— Я и сама понимаю, что, наверное, всё бесполезно...

Хосино опустила глаза, совсем без уверенности в себе.

— ...И всё равно ты признаешься, даже зная это? Зачем?

— Я уже столько всего перепробовала, и мне кажется, больше делать уже нечего. Просто хочу, чтобы он узнал. Что я думаю о нём. Что он мне нравится.

— Хочешь, чтобы он узнал...

— Если у меня не получится, думаю, тогда я хотя бы смогу двинуться дальше. Хотя, наверное, для Уэда-куна это будет только лишней обузой...

Сказав это с грустной улыбкой, Хосино замолчала.

Я мог только ответить: «Удачи».

Никаких других слов у меня для неё не нашлось.

＊ ＊ ＊

После разговора с Хосино прошло ещё немного времени, и класс снова стал похож на хэллоуинскую вечеринку, как и вчера.

Но меня тревожило одно.

Косэй так и не появился.

Обычно к этому времени он уже сидел бы на своём месте, мрачно уткнувшись в телефон.

Но теперь, когда даже до звонка оставалось совсем немного, его всё не было, и это начинало беспокоить.

Наконец прозвенел утренний звонок.

«Неужели он сегодня не придёт?» — подумал я и глянул в телефон, но никаких сообщений не было.

Вскоре вошёл классный руководитель, провёл перекличку и отметил отсутствие Косэя.

Даже после классного часа он так и не появился.

Хосино, кажется, тоже начала волноваться, и подошла ко мне.

— Мадзима-кун... Уэда-кун сегодня что, не придёт?

— Не знаю. Попробую с ним связаться.

Я торопливо вытащил телефон и набрал его номер.

Косэй...

— ...Не берёт. Тогда хотя бы отправлю ему сообщение в ЛАЙН.

— Угу. Спасибо.

Увидев тревогу на лице Хосино, я и сам занервничал ещё сильнее.

Точно. Может, Хината что-то знает.

С нехорошим предчувствием я направился к кабинету первогодок, но на лестничной площадке столкнулся с Акирой.

— Аники!

— Акира, что случилось?

Она была явно не в себе.

— Хинаты-тян до сих пор нет!

— Что!? И Хинаты-тян тоже?

— Тоже? То есть и Уэда-сэмпай тоже!?

Мы оба поспешно достали телефоны.

Я звонил Косэю, она — Хинате, но...

— ...Нет, не соединяет!

— У Косэя тоже не проходит... Я ещё раньше отправил сообщение в ЛАЙН, но он даже не прочитал.

— Что же случилось?..

— Не знаю...

Внутри у меня всё ходило ходуном, но ради Акиры я попытался сохранить спокойствие.

— Аники, что будем делать...?

— Всё нормально, Акира. Наверное, у них дома что-то случилось и они просто задерживаются. Не переживай...

И в этот момент у меня зазвонил телефон.

Я посмотрел на экран и испытал мгновенное облегчение.

Это был Косэй.

— Алло?

— Рёта, прости. Похоже, ты пытался до меня дозвониться.

— Да ничего. Куда важнее — ты где сейчас? И Хината-тян?

— ...Мы сейчас в больнице...

— ...А? В больнице...?

Сказав это, я сразу понял, что сделал ошибку.

Когда я повернулся к Акире, её лицо уже искажалось.

— Только выслушай спокойно...

— Ч-что случилось?

— ...Хината попала в аварию...

— ............Что?

После этого Косэй ещё объяснял мне подробности, но его голос будто доносился издалека.

Даже когда разговор закончился, я ещё какое-то время стоял как оглушённый и пришёл в себя только после того, как Акира потянула меня за рукав:

— Аники...

Рядом было её лицо — тревожное, растерянное.

— Что случилось? Что с Хинатой-тян? И с Уэда-сэмпаем?

На мгновение горло сдавило.

Но я обязан был ей сказать.

— Хината-тян... попала в аварию...

Я обнял рыдающую Акиру.

Впервые — прямо спереди.

— Всё хорошо, всё хорошо... Не волнуйся, всё будет хорошо...

Эти слова я говорил скорее себе самому, чем ей.

＊ ＊ ＊

Когда Акира немного успокоилась, я вернулся в класс и рассказал Хосино, что произошло.

Выслушав меня, она сказала:

— За класс не переживай, я всё возьму на себя.

Но я уверен, внутри она тоже была потрясена.

Похоже, её признание тоже откладывалось.

После этого я тут же собрал драмкружок в клубной комнате и объяснил ситуацию.

— Что!? С Хинатой-тян всё в порядке!? Она сильно ранена!?

Первой отреагировала Нисияма — в полном шоке она бросилась ко мне.

Я положил руки ей на плечи и сказал: «Успокойся», — но в её глазах уже стояли слёзы.

— Её брат, Косэй, сейчас с ней. Это не машина её сбила или что-то такое, просто столкнулась с велосипедом на перекрёстке. Угрозы для жизни нет.

Нисияма и остальные чуть облегчённо выдохнули, а она тут же спросила:

— Тогда что с сегодняшним выступлением?

И я невольно отвёл взгляд.

— Похоже, она повредила ногу... Косэй сказал, что это всего лишь растяжение, но из-за самого столкновения ей ещё делают обследование, разбираются с происшествием и так далее...

Слова застревали в горле, но времени подбирать их не было.

— ...Это сложно. Всё зависит от результатов осмотра, но, похоже, госпитализация не потребуется, и сама она хочет прийти. Но даже если она успеет к началу спектакля, играть, скорее всего, уже не сможет...

Я просто изложил факты.

В тот же миг плечи Нисиямы сильно задрожали.

По клубной комнате мгновенно поползла тревога.

Не в силах вынести это, я перевёл взгляд на Акиру.

Та сидела в углу, обхватив колени, и плакала.

Для неё шок от того, что её подруга попала в аварию, оказался явно сильнее даже мысли о том, что выступление срывается.

Вот бы сейчас, как старший, как парень, как семпай, сказать что-то правильное.

Но нужных слов я так и не нашёл.

И тут Нисияма стряхнула мою руку, развернулась к остальным и сказала:

— Х-хорошо!

Она натянула яркую улыбку.

Члены кружка уставились на неё с выражением: «А?»

— Я уже думала, что всё куда серьёзнее, так что... ну... хорошо, что угрозы жизни нет!

Нисияма явно заставляла себя держаться бодро.

Это почувствовал не только я — Ито и остальные тоже болезненно воспринимали эту её нарочитую весёлость.

— Тогда сегодняшнее выступление... о-отменяем... Наверное. Я... я сообщу в студсовет, оргкомитет, учителям...

Ито вышла вперёд и крепко обняла Нисияму.

— Кадзуса-тян...

— Я же п-председатель, так что должна пойти...

— Я пойду с тобой...

Ито тоже пыталась держаться, но глаза у неё были полны слёз.

Остальные девочки тоже начали обнимать друг друга за плечи и плакать.

Они поставили на этот спектакль всё.

Они работали до самого сегодняшнего дня, веря, что это их последний шанс спасти клуб.

У Нисиямы, конечно, были свои чувства, и мне казалось, что ей особенно хотелось сделать этот спектакль успешным и оставить вместе с этими девчонками нечто важное, прежде чем переехать.

А когда выяснилось, что ничего не выйдет, она всё равно попыталась держаться как председатель.

Смотреть на это было больно.

— Как же бесит...

Неужели всё действительно кончится вот так? Неужели мы ничего не сможем сделать?

Что же тогда значили все эти три недели?

Когда я подумал об этом, в груди закружились злость, горечь, опустошение — всё разом, а тело налилось такой тяжестью, что стоять стало трудно.

Пока я молча смотрел в пол, у меня в кармане завибрировал телефон.

Это был Косэй.

— Рёта, сейчас говорить можешь?

— Да. Как Хината-тян?

— Осмотр сделали. Кость цела, перелома нет. Но растяжение сильное.

Честно сказать: «Ну и хорошо», — у меня не получилось.

— Я... ясно...

— Она всё это время плачет. Винит себя. Боится, что стала всем обузой...

— Понятно... Но у нас тут пока всё нормально, так что передай ей, чтобы не переживала.

— Ладно. Прости, Рёта...

— Почему это... ты передо мной извиняешься...?

— Ты был прав. Если бы я был рядом с ней, если бы следил за ней внимательнее, Хината бы... — Чёрт!

С той стороны раздался глухой удар.

— ...Жалкий...

Голос Косэя заметно дрожал.

Я крепко стиснул зубы.

— Неужели я вообще ничего не могу сделать?..

Ради Нисиямы и остальных.

Ради Хинаты, которой здесь сейчас нет.

И ради Акиры.

Я должен был стать сильнее — как брат, как мужчина, как старший.

Слёзы тут ничего не изменят.

Никого не спасут.

— Не сдавайся.

Кто-то другой внутри меня шепнул именно это.

Но провести спектакль в такой ситуации невозможно.

Как сыграть «Ромео и Джульетту» без самой Джульетты?

— Выступление отменяется, да?

— Пока всё идёт именно к этому...

— Если бы только был кто-то на замену Хинате...

— Замена... для Хинаты-тян?

И в тот момент в голове что-то вспыхнуло.

— Эй, Косэй. Как думаешь, когда Хинату-тян отпустят из больницы?

— Родители уже едут сюда. Наверное... к полудню как-то управимся.

— Спектакль в половине второго.

— Даже если она успеет, играть всё равно вряд ли сможет, знаешь же?

— Ничего. Главное, как только её отпустят — привези её сюда.

— Рёта, ты что задумал?

— Мы будем играть.

— Чего? А кто заменит Хинату—

— Есть человек, который сможет сыграть Джульетту. Так что скажи Хинате-тян, чтобы не волновалась.

— ...Ладно. Но, Рёта, если Хинате больно—

— Я знаю. Тогда заставлять её не надо.

— Но ты точно уверен, что всё получится?

— Косэй.

— Что?

— Я рад, что ты мой друг.

— А? Ты о чём вообще—

— Доверь это мне. А ты позаботься о Хинате-тян. У меня нет времени — всё, отключаюсь.

Я сбросил звонок и остановил Нисияму с Ито, которых остальные уже поддерживали под руки и которые собирались идти из клубной комнаты.

— Мадзима-сэмпай...?

Нисияма и Ито обернулись.

— Нисияма, Ито-сан, послушайте. — Мы будем играть.

Как и остальные, Нисияма смотрела на меня с удивлённым: «Что?», — но Ито, напротив, уставилась очень спокойно.

— Как? Без Хинаты-тян?

— Я знаю человека, который сможет сыграть Джульетту.

— Кого? Ни одна из наших участниц—

Пока Ито говорила, я повернулся к той самой кандидатке.

— Акира!

Акира подняла лицо от колен и в полном изумлении посмотрела на меня.

— Я-я!?

— Ты ведь выучила реплики Джульетты, да?

— Н-ну да, выучила, но ни разу не играла её на сцене...

— Если знаешь слова — этого уже достаточно.

В комнате будто вспыхнул луч надежды.

— Подожди, Мадзима-сэмпай! — взволнованно воскликнула Нисияма. — Даже если Акира-тян сыграет Джульетту, тогда у нас не будет Ромео!

— Нет. Я знаю и того, кто сможет сыграть Ромео.

— А? Кто?

Я глубоко вдохнул и посмотрел Нисияме прямо в глаза.

— ...Я.

К слову, последние три недели я ведь и правда репетировал с Акирой реплики и движения Ромео.

Текст я тоже знал.

Просто сам ни разу не играл.

— Аники...?

Когда я посмотрел на Акиру, её глаза были широко раскрыты.

— Мадзима-сэмпай, ты правда сможешь?

Честно? Уверенности у меня не было.

Но сейчас вопрос уже стоял не в том, могу я или нет.

— Я сыграю Ромео.

— Аники, ты точно...?

— Конечно. Не недооценивай своего аники.

Я попытался ухмыльнуться.

— Но...

— Я это сделаю. Нет — я сам хочу это сделать!

Я перевёл взгляд на Нисияму.

— Ну что, Нисияма. Дашь мне сыграть Ромео?

Нисияма, всё ещё растерянная и колеблющаяся, приняла решение как председатель кружка.

— ...Хорошо. Мадзима-сэмпай, рассчитываю на тебя!

Я внутренне собрался.

23 октября (сб)

Второй день фестиваля Канон.

Сегодня у меня очень много всего, что хочется записать. Наверное, получится длинно. Буду писать по порядку.

Сначала — про утро.

Утром я держалась за руку с аники в поезде.

Наверное, в тот момент я тревожилась. Я нервничала и в итоге, как обычно, прильнула к аники, но он не возражал.

Была одна вещь, о которой я хотела его попросить.

Но мне почему-то было и стыдно, и страшно это говорить, так что в итоге я так и не сказала, только попросила заранее выполнить мою просьбу.

А потом, уже в школе...

Когда я услышала, что Хината-тян попала в аварию, у меня был шок.

А потом оказалось, что спектакль почти отменяют, и это тоже был шок.

Нет, наверное, сильнее всего меня потрясло то, что Хинаты-тян нет рядом, и в итоге я только и делала, что плакала.

Какая же я жалкая...

Мне казалось, что я ничего не могу сделать для Хинаты-тян, и потому оставалось только плакать.

Но аники всё-таки есть аники.

По его предложению роли пришлось срочно поменять.

Он спросил, смогу ли я сыграть Джульетту.

Я выучила все слова, но уверенности не было.

Но когда аники сказал, что сам хочет сыграть Ромео, я решила, что сыграю Джульетту — ради Хинаты-тян, ради всех и ради самого аники.

Аники всегда даёт мне так много.

Силы, смелость, любовь.

Мне тоже нужно вернуть ему очень многое.

И не только аники — ещё Хинате-тян и всем остальным...

Так я и решила сыграть Джульетту.