Прошла неделя с начала второго семестра, и уже наступил сентябрь. Дни стали чуть прохладнее.

Я думал, что мы с Акирой, как обычно, будем лениться дома, но на деле жил на удивление правильно: меньше игр и манги, больше учёбы, да ещё и вместе с ней.

Для меня это, честно говоря, почти революция.

Отчасти, конечно, дело в том, что началась школа, но ещё и в том, что, проводя время друг с другом, мы оба стали чаще показывать свою более собранную сторону.

Хотя... когда Акира расслабляется, липучесть у неё никуда не девается.

— Аники, покатай меня на спине~

— Есть, госпожа. Куда везти?

— В ванную! И побыстрее!

— Слушаюсь!

До этого уровня я уже более-менее привык. В последнее время я даже перестал сопротивляться, когда Акира ко мне цепляется.

— Прибыли.

— Спасибо. А теперь потрёшь мне спинку!

— ...Пожалуйста, не говори такого.

— Аха-ха, ладно. Тогда позову тебя, когда выйду из ванной~

Сначала мне хотелось, чтобы Акира стала меньше держать дистанцию, но теперь, кажется, именно я не могу позволить себе расслабиться.

Более того, Акира пользуется любым моим промахом. Всё как в играх: тактика ударил-и-убежал. Она сама активно сокращает расстояние, но не делает ничего настолько лишнего, чтобы я мог прямо возмутиться.

Трудно сказать, что она знает меру... но чувство дистанции у неё, надо признать, просто пугающе точное.

И всё же близость — штука страшная: не успеваешь оглянуться, а Акира уже снова ко мне прилипла. Скорее уж домашний пёсик, чем младшая сестра... Хотя, конечно, младшую сестру в качестве питомца я держать не собираюсь.

В любом случае, мне нельзя ни на секунду терять бдительность.

Я должен быть готов к внезапной атаке в любой момент.

Я в который раз поклялся себе, что как старший брат обязан стать надёжнее.

Но...

Это было в воскресенье днём.

— Рёта-кун, не спустишься на минутку~?

Когда я читал у себя в комнате лайт-новеллу, меня позвала Миюки-сан.

Я спустился — и действительно увидел внизу Миюки-сан и... красивую девушку, похожую на айдола.

— Ну как, как тебе? Вчера мне это подруга-костюмерша отдала...

— Э? А... Акира...?

— ...!

Этой «айдолкой» оказалась Акира.

На ней была белая блузка с открытым воротом, из-за которого были видны ключицы, и чёрная юбка на подтяжках — короче, чем до колен.

Миюки-сан ещё и немного её накрасила.

Что это вообще...

— Уфуфу, ну как тебе? Правда же милая? Я ещё и макияж чуть-чуть сделала.

— Э... а... да...

Я против воли просто залюбовался. Следующие слова у меня не шли.

Акира, похоже, впервые нарядилась вот так и теперь с застенчивым выражением ждала моей реакции.

— Ну... это очень... в общем...

— ...М-мне... не идёт... да...?

— Нет, наоборот. По-моему, тебе очень, очень идёт...

Это был максимум, который мне удалось из себя выдавить.

«Милая», «красивая», «очаровательная», «чистая» — ни одно из этих слов не передавало ощущение. Пожалуй, ближе всего было бы: «попало прямо в сердце».

Я и сам понимал:

сейчас у меня красные даже уши.

— П-правда...?

— Д-да...

— О боже, вы двое прямо как парочка на первом свидании.

— Кх...?!

Миюки-сан ляпнула настолько убийственную вещь, что мы с Акирой оба чуть не скрючились на месте.

...И вот теперь мы идём гулять.

С Акирой.

Молча.

После слов Миюки-сан: «Раз уж нарядилась, почему бы вам не сходить куда-нибудь?» — мы и правда вышли из дома вдвоём, но я так нервничал, что даже не понимал, куда вообще идти.

Идущая рядом Акира, вся красная, тоже только смотрела в землю.

Почему-то между нами сейчас ощущалась даже большая дистанция, чем обычно. Это напоминало её «режим примерной кошечки», но всё-таки было немного иным.

Как старший брат я должен был что-то сказать, но нужные слова не находились.

И тут Акира крепко вцепилась в край моей рубашки.

— К-куда... мы идём...?

— Ещё не решил.

— Тогда... я хочу попробовать... вон туда...

— А?

Она указала на кафе с очень стильным фасадом.

На открытой террасе уже сидело несколько молодых парней и девушек.

— Л-ладно...

Кошелёк я на всякий случай взял, но не думал, что мы зайдём в кафе, поэтому на мне была самая обычная повседневная одежда.

Я даже немного пожалел, что не переоделся во что-нибудь более подходящее.

— Я давно хотела туда зайти.

— Понятно. Ну что, идём?

Мы вошли, посмотрели меню и сделали заказ у стойки.

Я ужасно мялся.

Взгляды окружающих то и дело скользили по Акире. Наверное, потому что я и сам был на взводе, обрывки фраз вроде «какая милая» и «такая красивая» особенно отчётливо звенели у меня в ушах. Я чувствовал себя здесь чужим.

Я взял айс-кофе, Акира — кафе-о-ле.

Почти сбегая от чужих взглядов, мы устроились за столиком в углу. С одной стороны был диван, с другой — деревянный стул. Естественно, я выбрал стул.

Но когда уже собирался сесть напротив Акиры,

— Аники, сюда. Сядь рядом...

Акира похлопала по дивану.

То есть явно показывала, чтобы я сел рядом, но почему-то именно этого мне ужасно не хотелось делать.

И всё же я послушался и сел рядом. В итоге получилось так, что мы оба смотрели в зал кафе в одном направлении.

Я сделал глоток холодного кофе, чтобы смочить горло и хоть немного успокоиться.

И тут Акира тихо сказала:

— Почему-то... кажется, будто я на свидании с тобой, аники...

Слово «свидание», которое я совершенно не хотел слышать вслух, моментально вогнало меня в панику.

— Н-ну мы же брат и сестра, так что это не свидание, да?

— Это правда, но ощущается всё равно именно так...

...Очень плохо.

Каждый раз, когда я решаю стать надёжным старшим братом, Акира тут же пытается переступить границу между братом и сестрой.

Акира, которая сейчас сидит рядом со мной в таком виде, и Акира, которая дома вечно валяется без задней мысли, — я знаю обе эти её стороны и всё равно до сих пор не понимаю, как мне к ней относиться.

Если честно, всё, чему я научился с того дня, как встретил Акиру, и до сегодня, — это то, что я плотный, нерешительный и ненадёжный тип.

От одной этой мысли в груди поднималась какая-то расплывчатая тревога, будто меня вот-вот раздавит.

— Фух...

— Аники, тебя что-то тревожит?

— Просто думаю, что мне пора уже взяться за себя...

— В каком смысле?

— Мне нужно стать братом, который действительно сможет тебя защитить, Акира.

Даже сейчас моё сердце всё ещё колеблется.

Я смотрю на Акиру, слушаю каждое её слово — и меня ужасно трясёт.

Наверное, это и есть доказательство того, что мне всё ещё не хватает самосознания старшего брата.

Я хочу беречь и защищать Акиру потому, что она моя сестра? Или потому, что она девушка?..

Сколько ни спрашивай себя, ответа нет.

— Т-ты не обязан так уж сильно думать о том, чтобы защищать меня, знаешь? Да, иногда я на тебя полагаюсь, аники, но ведь не могу же я зависеть от тебя вечно...

Похоже, я опять заставил Акиру переживать. Хотя защищать хочу именно её.

И всё же я не могу больше оставаться таким, какой есть сейчас: плотным, нерешительным и ненадёжным старшим братом. Но что мне для этого сделать?

Мне нужен какой-то толчок.

Что угодно.

И событие, которое стало этим толчком, случилось совсем скоро.

Через несколько дней после той прогулки с Акирой Косэя, кажется, вызвали в учительскую, так что домой я неожиданно шёл один.

К тому времени Акира уже часто возвращалась вместе с Хинатой.

Не желая мешать, я какое-то время ходил домой с Косэем, но раз уж его не было, выбора у меня не оставалось.

Под пасмурным небом я шёл домой один.

И по дороге мысли сами собой вернулись к Акире.

В последнее время она, похоже, уже привыкла к школе и больше не выглядела такой зажатой, как раньше.

Сама Акира говорила, что благодаря Хинате ей в классе стало куда легче.

Среди второгодок слух о «переведённой красавице» уже практически улёгся. А третьегодки и вовсе больше к ней не лезли — после того как Косэй однажды на них как следует посмотрел.

В общем, если всё так и дальше пойдёт, то Акира и сама прекрасно справится.

Именно с этой мыслью я окончательно потерял бдительность.

Когда я проходил через турникеты на станции Арису-Минами, в воздухе уже отчётливо чувствовался запах дождя.

Я поднял взгляд к небу у ротонды перед станцией — тучи выглядели совсем недобро. По прогнозу дождь должен был начаться только вечером и затянуться до завтра.

Решив, что к вечеру это не проблема, я не взял зонт, но сейчас, похоже, ливень мог начаться в любую минуту.

Я ускорил шаг, то и дело поглядывая на готовое вот-вот расплакаться небо...

И тут впереди раздался крик:

— Нет! Отпустите!

— Да кому ты говоришь, живо сюда!

Знакомый девичий голос и низкий мужской. Два напряжённых голоса наложились друг на друга.

— Нет! Больно! Отпустите!

— Заткнись и полезай в машину!

В следующее мгновение моё тело уже само сорвалось с места.

Я на бегу свернул за угол.

И там действительно были Акира и какой-то грубый мужчина средних лет.

Нет, даже хуже.

Этот мужчина схватил Акиру за руку и пытался затолкать её в машину, припаркованную у дороги.

В голове вспыхнули слова: «Подозрительный тип».

И в тот же миг кровь буквально закипела.

— Акираааа—!

Ноги уже несли меня вперёд раньше, чем я успел подумать, что вообще должен делать.

— Э?! Аники?!

— А? Аники —

Сознание давно уже осталось позади.

Всё тело горело, окружающие звуки исчезли.

— Отпустите Акиру—!

Я изо всех сил вцепился мужчине в ворот рубашки.

— Ты кто такой...?

Мужчина уставился на меня сверху вниз и одной рукой схватил уже меня за грудки. Сила у него была просто чудовищная.

Глаза острые, взгляд давящий. Если бы дело дошло до драки, у меня не было бы ни единого шанса.

Но отступать я не мог.

— Я старший брат Акиры!

Потому что я — старший брат Акиры.

— Аники...?

Ситуация застыла.

Мы продолжали держать друг друга за одежду, и тут вдруг...

— Пф...

Мужчина фыркнул.

А потом расхохотался в голос:

— Гахахаха!

— П-папа! И аники тоже! Прекратите!

Когда Акира выкрикнула это, мужчина тут же отпустил мой ворот.

— Ладно-ладно, прости. Так ты, значит, аники Акиры? Я Химэно Такэру. Отец Акиры.

— ...Чего?..

В тот момент, наверное, у меня на лице было самое идиотское выражение во всей вселенной.

Под навесом на скамейке в парке сидел не «опасный мужик», а родной отец Акиры — Такэру-сан, — причём в совершенно необъяснимо хорошем настроении.

— И всё-таки, надо же, сразу за ворот меня схватил~

— Простите меня, пожалуйста! Я всё не так понял!

— Да ладно тебе, я же сказал, всё нормально. Ты просто пытался защитить Акиру.

И всё равно я раз за разом извинялся. Потому что действительно самовольно сделал выводы и рванул в бой, вообще ни в чём не разобравшись.

Оказалось, пока я ещё ехал в поезде, Акира вышла раньше и шла домой, когда к ней начали приставать какие-то ярко одетые парни.

Похоже, они просто пытались подкатить, но в этот момент появился Такэру-сан.

— Эй, мелочь. Что вам надо от моей дочери? А?

Такэру-сан — актёр, который в основном снимается в якудза-фильмах. Выглядит он сурово, атмосфера у него соответствующая, ни капли «модности». Глаза острые, телосложение крепкое. Если такой просто идёт по улице, маленькие дети, наверное, уже готовы плакать.

Так что будет, если такой человек на тебя уставится? ...Любой нормальный человек, само собой, перепугается до смерти.

Ну и как следствие, те парни мгновенно дали дёру.

Когда они скрылись, Акира спросила у Такэру-сана, что он вообще здесь делает, и тот признался, что переживал за дочь и издали за ней присматривал.

Волновался как отец: всё ли в порядке у неё в новой семье, хорошо ли с ней обращаются. Но когда увидел, что к ней пристали какие-то мутные типы, уже не смог остаться в тени и вышел.

Акира сказала ему, что волноваться не о чем и с ней всё в порядке.

Но увидев, как к ней липли те парни, Такэру-сан, похоже, окончательно вскипел.

А уж когда он заметил юбку Акиры, то выдал совсем безумную теорию:

— Что это за короткая юбка! Вот поэтому к тебе и липнут всякие парни!

— Я тебе новую куплю! Полезай в машину!

— Нет! Больно! Отпустите!

— Заткнись и полезай!

И вот именно в этот прекрасный момент туда влетел я, вообще ни в чём не разобравшись...

...Но если теперь посмотреть на него ещё раз — он правда очень страшный. Неужели я реально схватил этого человека за ворот?

Пока кровь бурлила, я об этом не думал, но теперь ноги начинали дрожать.

Зато Акира совершенно спокойно сказала:

— Это всё из-за тебя, папа! Ну честно!

И без церемоний хлопнула Такэру-сана по плечу.

— Да это же чистой воды недоразумение! Тебя вообще могли в полицию сдать, между прочим!

Такэру-сан сделал лицо в духе «ну-ну» и почесал затылок.

— Да знаю я, знаю, сам был неправ. Не ворчи на старика так сильно...

— Я тебе всегда говорю, что одеваешься ты слишком двусмысленно, папа!

— Да-да, прости... виноват...

Когда родная дочь его отчитывала, Такэру-сан выглядел на удивление растерянным.

— Акира, то, что сейчас произошло, моя вина...

— Нет, аники, ты вообще ни в чём не виноват!

— Нет-нет, это факт, что я полез, не разобравшись —

— Потому что я тебя не остановила —

— Нет, это не твоя вина, Акира!

— И не твоя, аники!

Пока мы препирались, кто из нас виноват, со стороны послышалось сдержанное:

— Пф...

— ...Ну вы двое и близкие, а?

— Э?

Такэру-сан усмехался.

— Парень просто сделал то, что должен был сделать как старший брат Акиры. Так что не переживай.

— Да...

Мы вроде всё уладили, но Акира по-прежнему выглядела не до конца убеждённой.

— И вообще не строй из себя великого. Ты тоже как следует извинись, папа! А не то я больше с тобой не свяжусь!

— А, да... Парень, прости, что вышло так двусмысленно...

Уныло поникший Такэру-сан совершенно не вязался со своей внешностью, и мне даже стало немного смешно.

Пусть роли у него такие и вид соответствующий, но в основе своей этот человек, похоже, не плохой.

И, похоже, он не такой уж никчёмный отец, как я раньше думал. Для Акиры он и правда хороший отец. Или хотя бы старается им быть перед ней.

— Кстати, парень, ты сказал, что старший брат Акиры. Как тебя зовут?

— Мадзима Рёта.

— Мадзима Рёта... Хорошее имя.

— А...? Спасибо.

Не знаю, что в нём такого хорошего, но слышать такое было почему-то приятно.

— Кстати, ты ведь уже понял, что я просто никчёмный отец?

— Э...?

— Выдохшийся актёришка, который сразу заводится. В итоге я только причинил боль Миюки и Акире. Я настолько никудышный отец, что даже не имею права вести себя как её отец.

— Это не...

...Я не могу уверенно сказать, что это не так.

Он разрушил семью, и в этом действительно виноват он. Он сам до этого довёл, тут вроде бы и жалеть не о чем.

Но почему-то мне казалось, что всё не настолько просто.

Если он не тот человек, которого я себе представлял, значит, он наверняка сожалел не меньше Миюки-сан. Иначе не стал бы специально приходить повидаться с дочерью.

Миюки-сан говорила, что они расстались из-за несовпадения ценностей.

Тогда какими были ценности Такэру-сана?

Не найдя ответа, я посмотрел на Акиру.

Акира не сводила взгляда с лица Такэру-сана, и на её лице читалось: она хочет что-то сказать.

— Акира, хороший у тебя старший брат, да? Этот парень точно хороший человек. Похоже, ты уже полностью освоилась в новой семье. Я рад.

— Д-да...

— Но, знаешь, я тут кое о чём подумал. Наверное, мне уже пора отпустить собственного ребёнка.

Акира тихо выдохнула:

— Э?..

— Я не могу вечно лезть в твою жизнь. Да и твоему новому отцу, если я буду рядом, будет тяжело.

Что он пытается сказать? Что он на самом деле хочет сказать?

— Слушай, парень. У Акиры язык острый, как у меня, и сама она не сказать чтобы очень уж милая —

Это неправда.

Для меня, который так мечтал о брате, о настоящем близком по возрасту родственнике, Акира — словно младший брат, и при этом ужасно милая...

— ...Но даже так она моя драгоценная дочь.

Я это знаю. Потому что у меня то же самое: если дело касается Акиры, у меня тоже мгновенно вскипает кровь.

— ...Так что прошу тебя... позаботься теперь об Акире...

Такэру-сан медленно поднялся со скамейки и вдруг глубоко склонил передо мной голову.

Я застыл. Наверное, потому что это вообще первый случай в моей жизни, когда взрослый мужчина кланяется мне.

— Так что, Акира, с этим парнем ты будешь в порядке.

— Папа...

— Только не связывайся ни с какими странными типами, ладно? Найди себе хорошего мужчину. Вот такого, как твой старший брат. Поняла?

— Папа...?

То, что пытался сказать Такэру-сан...

Разве не означало это, что он собирается совсем порвать с Акирой?

— Ну ладно, я пойду. Вы двое... живите хорошо —

Нет, я не могу позволить ему уйти вот так.

Расстаться с Акирой именно сейчас.

Если я сейчас ничего не скажу, то его жизнь может остаться заполненной одним только сожалением.

И у Такэру-сана, и у Акиры останется только оно.

Я хотел сказать так много всего.

Но не понимал, с чего начать.

Знаете ли вы, что Акира в школе продолжает пользоваться фамилией Химэно?

Знаете ли вы, что Акира до сих пор... о вас...

Я хочу сказать это, но слова застревают в горле, и от этого невыносимо больно.

— Папа!

Акира окликнула его, но спина Такэру-сана становилась всё меньше и меньше.

И всё же никто из нас так и не смог ничего сказать. Мы замерли, не в силах пошевелиться. Нам обоим хотелось побежать за ним, но мы не могли.

Хотя оба должны были понимать: просто так отпускать его нельзя.

Если так, тогда то, что могу сделать я, это —

— Э? Эй... аники?!

Я схватил Акиру за руку и побежал прямо к Такэру-сану.

— Такэру-сан!

Он остановился, но не обернулся. Только молчал.

— Прямо сейчас я... самый счастливый человек на свете.

Акира рядом тихо выдохнула: «Э?..», — но я уже не останавливался.

— Потому что благодаря тому, что вы были, родилась Акира.

— Аники...

— И больше всего сейчас мне хочется сказать вот что: живя рядом с Акирой, я действительно счастлив как никогда.

Но это было счастье, которое смог обрести только я.

— Но для счастья самой Акиры... меня недостаточно... моей семьи недостаточно. Никто не сможет занять ваше место...

Есть вещи, которые не можем дать ей ни я, ни мой отец.

То, чего Акира хочет, то, чего не может дать даже Миюки-сан.

Без этого, мне кажется, Акира никогда не сможет стать по-настоящему счастливой.

Я догадывался об этом уже какое-то время.

А сегодня, наблюдая со стороны за Акирой и Такэру-саном, окончательно в этом убедился.

Почему Акира старалась держать расстояние с другими людьми —

— Акира сможет быть счастлива только если вы и дальше будете её отцом, Такэру-сан!

— Потому что всё это время Акира хотела быть рядом именно с вами.

Ближе к Такэру-сану, чем кто бы то ни был...

«Эм, давайте сначала кое-что проясним: мне бы не хотелось, чтобы вы слишком уж лезли ко мне в душу».

Её слова в день нашего знакомства. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю: это, наверное, было не что иное, как заявление о том, что она не примет никого, кроме Такэру-сана.

«Ничего, я и сама справлюсь, и не нужно со мной нянчиться».

Кажется, я начинаю её понимать.

Конечно, теперь она стала гораздо зависимее, но тогда Акира старалась ни на кого не опираться именно потому, что не хотела быть никому в тягость.

Такэру-сан ушёл, и, чтобы жить дальше без него, ей пришлось сделать своё сердце твёрдым и крепким. Наверное, именно так она и жила. Хотя на самом деле она та ещё плакса, которой хочется, чтобы её баловали.

«Кажется... когда я была маленькой... я мыла папе спину...»

Сейчас сердце Акиры уже сильно оттаяло по сравнению с тем, какой она была в начале.

Но я понял: ни я, ни, наверное, даже мой отец не сможем стать заменой Такэру-сану.

«Почему-то... как будто... папина... спина...»

«Как будто» — значит в конце концов лишь подобие. Не настоящее.

«...Папа, спасибо...»

Как ни обидно, но я — в моём нынешнем ненадёжном состоянии — не могу дать Акире то, чего она по-настоящему хочет.

И именно поэтому я не хочу, чтобы она это потеряла.

— Я очень долго ненавидел женщину, которая меня бросила. Но Акира не такая. Даже живя отдельно, она правда, по-настоящему вас любит...

То, чего у меня нет. То, что я сам всё время ищу.

— Если честно... я вам завидую. Тому, насколько большое место вы занимаете в сердце Акиры. Быть связанным кровью, быть связанным как человек, быть тем, на кого по-настоящему полагаются... Я, от всего сердца...

Вот она — настоящая форма семьи.

И именно поэтому одну эту вещь я должен сказать совершенно ясно.

— Поэтому, Такэру-сан... пожалуйста, не бросайте Акиру!

Когда я это сказал, плечи Такэру-сана едва заметно дрогнули.

Но он ничего не ответил. Не оборачиваясь, он медленно снова зашагал вперёд.

А через мгновение с неба упали первые капли, затем пятна на земле стали всё темнее и темнее.

Запах дождя усилился, и вдруг хлынул настоящий ливень.

Наша форма начала промокать насквозь.

И всё же мы с Акирой так и стояли, держась за руки, не двигаясь.

И только смотрели вслед удаляющейся спине Такэру-сана.

После этого мы с Акирой молча дошли домой.

Отец и Миюки-сан оба ещё были на работе.

Я сказал Акире, чтобы она первой пошла в ванну, а сам снял мокрую форму и вытерся полотенцем.

Я никак не мог подобрать слова, которые стоило бы ей сказать. А может, и не стоило говорить вообще ничего.

В итоге я мучился с этим до тех пор, пока Акира не вышла из ванной, а потом сам пошёл в душ, и всё это время меня не отпускало сожаление.

Возможно, я сказал не то, что должен был.

Непрошеное вмешательство, самоудовлетворение, а потом и самоненависть...

Сегодня был просто плохой день. В такие дни лучше всего лечь спать пораньше.

С этой мыслью я вышел из ванной.

А через какое-то время, когда я уже сидел один у себя в комнате, зашла Акира.

— Аники, ты сейчас не занят?

— А, да...

Почему-то у меня было чувство, что она придёт.

Я выпрямился на кровати, и Акира села справа от меня.

— Ты голодная?

— Нет, не особо...

После этого снова повисла тишина.

По стеклу барабанил сильный дождь. До уровня предупреждения он, наверное, не дотягивал, но для объявления о неблагоприятной погоде точно хватило бы.

Мы молча слушали шум ливня, и тут Акира заговорила первой.

— Аники... насчёт сегодня...

Она смотрела вниз и явно с трудом подбирала слова.

— Прости. Я... почему-то просто...

— Нет, это я... Но я хочу кое-что сказать тебе, аники...

С этими словами Акира мягко опустила голову мне на плечо.

— Аники, спасибо...

— Э?

— За то, что ты сказал ради меня так много всего...

— А, нет, я...

Это было просто моё ненужное вмешательство. Я сделал и сказал слишком много того, чего, возможно, не должен был.

Потому что я её брат — нет, хватит уже прикрываться этим.

Я просто метался из стороны в сторону ради одной-единственной девушки по имени Акира.

— Аники, ты думал, что влез не в своё дело?

— ...Да. Мне казалось, что я делаю это ради тебя, Акира, но в итоге это, наверное, было просто моё собственное самоудовлетворение.

— Это не так. Твоя доброта... она очень ясно до меня дошла.

— Хорошо бы...

— И ещё... сегодня ты был правда очень крутым, аники. Мне было так радостно, что ты сказал всё это папе вместо меня...

Но от её слов мне становилось только ещё стыднее и жалче.

В конце концов, я правда хотел сказать Такэру-сану многое, но из меня вырвались только мои впечатления, благодарность и непрошеное вмешательство.

Я говорил не от имени Акиры — просто выплеснул всё, что хотел сказать сам, без всякого порядка.

Конечно, тому, кто это слушает, от такого только тяжелее.

— Прости... я будто хотел сказать ещё много чего, но...

— Это тронуло меня. Особенно то место, где ты сказал, что счастлив как никогда...

— Угх... Не говори...

— Я чувствую то же самое. Встретив тебя, аники, я тоже стала самой счастливой на свете.

— Кх...! Может, уже прекратим эту тему?

— Нет, ещё нет. Дослушай меня до конца.

Мне было так стыдно, что будь у меня возможность — я бы сейчас просто выкопал яму и закопался. Позор и сожаление в моём случае всегда идут в комплекте.

— Аники, ты ведь понял, что я люблю папу, да?

— Ну... смутно догадывался...

— Когда мне показалось, что он опять собирается меня бросить, мне было так одиноко. Я растерялась и не смогла ничего сказать, а ты сказал это за меня.

— Ясно...

— И ещё, знаешь... только что мне пришло сообщение от папы.

— Э?

— Он написал, что ему позвонили из агентства. Он прошёл прослушивание, на которое ходил раньше, и получил роль второго плана в дораме.

— Ого, это же здорово. Разве это не отличная новость?

— Угу. А ещё он спросил, не хочу ли я сходить с ним поужинать, когда у него немного улягутся съёмки.

— Э? Тогда...

— Потому что ты передал ему все мои чувства, аники... думаю, папа тоже снова захотел со мной встретиться.

— Вот как...

Я выдохнул, и напряжение разом ушло из всего тела.

Значит, всё было не зря. Мне стало так легко от того, что всё закончилось хорошо.

— И ещё, аники. Закрой на секунду глаза.

— Э? Зачем?

— Просто закрой.

Я послушно сомкнул веки.

Когда мир погрузился в темноту, шум дождя почему-то стал ещё громче. И сладкий запах Акиры после ванны тоже ощущался сильнее.

Я почувствовал, как она чуть сместила вес в мою сторону.

Кровать тихо скрипнула, и тепло её тела приблизилось.

Только не говорите, что она опять собирается устроить что-то вроде того странного «лицо к лицу»...

И как раз в тот момент, когда я это подумал, рука Акиры легла мне на плечо, а потом —

— ...Чмок.

Прямо рядом с моими губами я почувствовал что-то мягкое и тёплое.

Я мгновенно понял, что это были губы Акиры.

У меня тут же распахнулись глаза, и я повернулся к ней.

Акира, вся красная, прикрывала рот рукой.

— Акира... ты же не...

— Угу... я... тебя поцеловала...

— Не «поцеловала»! Ты вообще что творишь?!

— Ну... я была рада за сегодня. Но ещё я немножко злюсь. И... это вроде как объявление о намерениях?

— А? Злишься? О чём ты вообще? И что за «объявление о намерениях»?

— ...Я ни разу не думала о тебе как о замене папе, аники.

— Э?

— Аники — это аники. Хотя бы этого не перепутай.

— П-понял. ...Тогда зачем был тот поцелуй?

— Наверное... в знак благодарности?

— ...В какой это стране так «объявляют о намерениях»?

Поговорив с Акирой ещё немного, я услышал её весёлое «Ну, до завтра» — и она вышла из комнаты.

А когда дверь за ней закрылась, я просто рухнул на кровать и уставился в пустой белый потолок.

Я не замена Такэру-сану.

«Аники — это аники», да...

Тогда мне придётся стать для Акиры ещё более надёжным аники...

Ощущение её губ рядом с моими никак не исчезало.

Жар, поднявшийся к голове, совершенно не хотел спадать.

4 сентября, суббота

Сегодня я снова увидела папу.

Сначала было страшно. Очень.

Но аники сказал папе всё то, что я сама не смогла произнести.

Когда он побежал ко мне, я так испугалась, что его ударят, но в то же время была очень счастлива.

А потом он сказал папе, что счастлив, потому что живёт со мной.

Я всё время думала, что мне нельзя слишком много на него полагаться, нельзя становиться для кого-то обузой.

Но аники всё равно пришёл, протянул руку и сказал всё за меня.

Поэтому сегодня я впервые поцеловала аники.

Правда, прямо в губы я всё-таки не решилась, так что это было совсем рядом...

Но даже так сердце у меня до сих пор колотится.

Я люблю папу.

И я люблю аники.

Это не одно и то же.

Я обязательно сделаю так, чтобы аники это тоже понял.