Едва связующая нить оборвалась, душу Нелы окружил слепящий свет. Из него начали постепенно прорисовываться очертания домов, вымощенная стертым булыжником улочка, стол, деревья… Все было подернуто туманной дымкой и выглядело ненастоящим. Место казалось смутно знакомым.

«Обитель Ловов? Я… умерла? Кто я?»

«Нела», — подсказало что-то.

Одолевала сильная слабость. В груди ныло. Со спины поддержали за локоть и талию. Нела посмотрела вниз и увидела свое полупрозрачное тело, сквозь которое просвечивал золотистый Источник. «Жуть какая! Я какой-то неправильный Лов!» Мозолистые пальцы с истонченной, потертой на костяшках и будто обветренной кожей держали крепко. Руки казались знакомыми, но все вспоминалось как-то смутно, будто выплывая из тумана, как и все вокруг.

— Благодарю. В этом нет нужды. — Нела выпрямилась и расправила плечи.

Она не рисковала оборачиваться, но решила, что не поблагодарить будет невежливо. Мужчина приобнял за плечи и ответил чуть охрипшим и немного булькающим голосом, вызывавшим дрожь даже сквозь туманные воспоминания:

— Что же, Нелари, не надо гордости. Побереги силы, они тебе еще пригодятся.

Он вручил ароматный букет из светлых цветов и подхватил на руки. Нела наконец-то увидела лицо. Черные глаза с мрачноватым алым блеском казались огромными на белом истощенном лице, над ними чуть хмурились лохматые, почти полностью седые брови. Кожа бледная и тонкая, будто бумага, коротко остриженные белые волосы непослушно торчали, пара упрямых морщин глубоко врезалась в лоб. На чуть сероватых губах играла кривая усмешка. Длинную шею с крупным выпуклым шрамом на горле обрамлял воротник полурасстегнутой светлой рубахи. Подбородок покрывала отросшая наполовину седая щетина. Туманные воспоминания уверили, что это действительно Ист или, как он просил его называть, Карн. Вот только постарел лет на триста с виду.

— Карн, что с тобой? — спросила она.

— Это мой истинный облик. Тот, в котором я умер.

Дойдя до двери предпоследнего дома, он постучал пальцем в деревянную чуть треснутую дверь.

— Эй, невесту привел! Выходите.

Спустя какое-то время на порог вышла статная женщина в просторном одеянии и строго посмотрела на Иста.

— Благослови наш союз, матушка!

«Невесту? Точно, я же не хотела замуж за него, но вроде… Да, точно, согласилась». Ист осторожно поставил еще более ослабшую Нелу на ноги и неведомо откуда извлек серебристый тонко выплетенный обруч с алыми пылающими кристаллами. Нела стояла, чуть опустив голову, и судорожно размышляла: «Может быть, все-таки попробовать убежать? Попросить Арху не делать этого? Но я же уже обещала поклясться!»

Ничего не происходило.

Нела украдкой посмотрела на Арху. Она стояла с перекрещенными на груди мягкими женственными руками и твердо смотрела на сына. Позади к ней подошел Кон и мягко приобнял жену за талию. С лукавой улыбкой он поприветствовал бархатным голосом:

— Наши молодые! Дорогая, тоже налюбоваться на них не можешь? Карн, прими хоть немного помоложе облик, а то Архе неудобно благословлять брак потрепанного жизнью мужчины и юной девушки!

— В истинном облике торжественнее. Но как скажешь, папаш.

Нела посмотрела на жениха. Морщины на лице изгладились, белоснежная кожа стала мягкой и бархатистой. Брови почернели, за ними и непослушные кудрявые волосы, которые отросли и собрались в низкий хвост. Шрам на горле практически исчез. Да, очень на отца похож!

— Так намного лучше! — похвалил Кон.

Арха вздохнула.

— Карн. Я благословлю вас только на тех условиях, на которых мы раньше договаривались.

— Конечно! Она согласна принести клятву на днях! Правда, Нела? — Он потряс ее за плечо.

Нела приоткрыла было рот, собираясь возмутиться, но встретилась с предупреждающим взглядом, не сулящим ничего хорошего. Она прикрыла рот и кивнула, потупившись. «Он меня и здесь провел! Милостивая Арха отказалась скреплять этот союз без моего согласия! Проклятье! Да что он за тип такой?!»

— Видишь, матушка, моя Нела только и ждала этого дня половину своей жизни!

Голос Карна звучал то ли дружелюбно, то ли зловеще.

— Подтверждаю, — предательски кивнул Кон.

Арха нахмурилась и тяжело вздохнула.

— Благословляю. Ты сможешь разорвать эту связь сама, если захочешь, — предупредила она, и Нела вздрогнула.

Карн опустил обруч на лоб. Неприятно ожгло руной Архи, и Нела зажмурилась. Он одной рукой приобнял, а другой приподнял за подбородок, наклонился и страстно поцеловал. Тычок в призрачный бок непрозрачно намекнул, и Нела робко ответила.

— Арха, мы дожили до этого дня! Они прекрасно смотрятся вместе! Пойдем выбирать имя? — улыбнулся Кон.

— Это их дело, — строго отозвалась Арха.

— Карн, хотя бы согласуй со своим отцом после! — попросил Кон.

— Хорошо.

Карн оторвался от губ своей новоиспеченной полупрозрачной жены и подхватил ее на руки.

— Папочка не смеет вас больше задерживать. — Кон прикрыл дверь, из-за которой раздался вдогонку голос Архи:

— Осторожнее! У нее еще даже тело Лова не сформировалось!

Карн понес ее в противоположный край улицы, где в стороне от других домов стояли два других.

Подойдя к двери самого дальнего, Ист приложил руку Нелы рядом со своей руной, выжженной у входа.

— Теперь это и твой дом, Нелари. Не бойся, выжигай.

Нелой овладела апатия и ощущение какой-то неизбежности происходящего. Она выжгла руну истинного имени рядом со входом и убрала руку.

— Карн, я хотела спросить…

— О, спрашивай о чем угодно! — Он открыл дверь и внес ее в дом.

Они оказались в просторном пустом помещении, в глубине которого была дверь, а рядом с ней — лестница в подвал. Почему-то стало жутко, и нехорошее предчувствие разлилось холодом внутри.

— А когда сформируется мое тело Лова? Что имела в виду Арха?

— Ты пока почти душа. Скоро тело Лова сформируется окончательно, и ты снова станешь напоминать не призрака, а элькрина. У кого-то оно появляется сразу, у кого-то через неделю. Хорошо, что у тебя пока не сформировалось, будет удобнее работать с душой.

Он внес ее в небольшую комнату с полутораспальной кроватью, застеленной алым шелком, и стоящим к ней вплотную письменным столом с ящиками. Кресло с высокой спинкой, как в скрытом доме, обитое плотной алой тканью. Над столом — окно, занавешенное тяжелой серебристой шторой, собранной сейчас подхватом.

Карн поцеловал в щеку и опустил на кровать. Нела вздрогнула и тихо спросила очевидное:

— Больно будет, да?

— Очень. Давай оценим, сколько резать…

Он стянул платье и прислонился лбом к ее лбу. Нела задрожала, но послушно положила руки ему на плечи и позволила посмотреть. Лучше так, чем насильно. Все равно увидит… Посидев немного, просматривая воспоминания, Карн возмутился:

— Нелари, как ты себя вела! Позорище! Хорошо, что я тебя все-таки забрал в конце! От тебя только глаз отведешь, такое творишь! Я возмущен!

— Я люблю его… — тихо возразила она.

— Здесь до утра кроить придется. И останется еще немного в основе души, это не уберешь. Порченая ты, — заключил Карн.

«Порченая, ишь! То грязнокровая, то порченая… Оставил бы в покое уже меня!» — вскипела ярость, разливаясь золотистой энергией по призрачному телу. Но лучше не спорить с тем, кто все равно не сжалится, только обрадуется поводу сделать еще больнее.

— А что останется в основе души?

— Твое дурацкое чувство. Ты настолько помешалась на этом потомке Эрва, что любовь начала входить в основу твоей личности. Но ничего, ты забудешь остальное, и оно постепенно выветрится. Там немного.

«Дурацкое чувство?!» Но Карн достал из ящика стола духовный нож, и что он говорит о ней и ее чувствах стало неважно. Нела задрожала сильнее. «Как страшно! Больной урод!» Она зажмурилась.

— Можно еще попросить, чтобы в тех осколках не осталось воспоминаний о тебе? Про дыхание, про помолвку — вообще ничего, — быстро пробормотала она.

— Хорошо.

Душа уняла дрожь. Прикосновение острого ножа и жуткая боль. Крик показался чужим.

— В таком облике не охрипнешь, можешь не сдерживаться, — послышался одобряющий хриплый голос.

«Этот урод! Больно!» Она кричала и плакала призрачными слезами, хватая его полупрозрачными руками, пытаясь остановить нож. Карн с пылающими алым глазами и безумной улыбкой кромсал душу кусок за куском, сбрасывая осколки в сосуд.

Ему попался осколок со смешанными воспоминаниями. Он располовинил его и положил лишнее в рот. Карн проглотил обрезки души и, будто опьянев, страстно поцеловал раненую Нелу. Та от неожиданности захлопала глазами и на секунду забыла о ранах. Она неуверенно ответила на поцелуй, прикрыв глаза, и запустила руки в волосы мужа, прижимая голову к себе, стараясь заглушить возобновившуюся с новой силой острую боль. «Лучше целоваться, чем…»

Насладившись поцелуем, Карн оторвался и горячо прошептал:

— Такая нежная душа!

Он с новой страстью продолжил кромсать ее, заполняя все ее сознание непереносимой болью, от которой будто глохнешь и почти не слышно своего крика. Нела пыталась вырваться, дрожала, выгибалась, кричала, стонала, плакала и умоляла остановиться. Он страстно целовал, поглаживал призрачное тело и снова продолжал вырезать кусок за куском. Это продолжалось бесконечно. Сознание сузилось до непрекращающейся невыносимой боли.

Когда начало светать, Нела уже весьма смутно понимала, где она и кто она. В реальность вернул голос:

— Сейчас я аккуратно зашью, даже следов не останется.

Сквозь темноту в глазах проступило сосредоточенное лицо Карна, ловко орудовавшего духовной иглой. «Опыт?»

От швов становилось легче. Карн закончил и влил в рот темное неоднородное зелье. Стало не так больно. Сильно захотелось спать.

— Спокойной ночи, Нела. Почище стала. Буду вечером, не теряй. Если проснешься раньше, выпей еще зелья, оно на столе, — Карн поцеловал в лоб, накрыл одеялом, прихватил сосуд с остатками души и вышел.

***

Критир, выспавшийся днем, сидел у кровати возлюбленной, смачивая иногда губы спящего тела водой и рассеянно листая ее Учение.

«Вернется? Или не вернется? Если врала, то очень правдоподобно получилось!»

С рассветом в комнате действительно появился гость, но совсем не тот, которого он ждал. Увидев фигуру старика в потрепанном плаще, Критир напрягся. Что-то не так. Точно.

— Чем обязан визиту почтенного Иста? — мрачно спросил он.

— О, у меня есть кое-что для малыша Иркрина!

— Что именно и что ты хочешь за это?

— О, взгляни сам! — Иссохшая, тронутая гнилью рука высунулась из-под плаща и бросила ему сосуд души.

Иркрина захлестнуло гадкое осознание.

— Там… же…

— Там все ее воспоминания и чувства, связанные с тобой.

— Ни… Какой ужас! Что ты хочешь за это?

— О, пусть это тебя не беспокоит. Это свадебный подарок.

Критир заглянул в сосуд и сжал крепче кулаки.

— Ты… безумец! Тут… столько! Да ты полностью перекроил душу!

— О, я профессионал. Управился всего за день! Ни кусочка лишнего не срезал!

— Ты!..

— Какой ты неблагодарный, малыш Иркрин. Между прочим, я бы мог помочь тебе это сшить! Но раз так, держи лекарство и прощай.

Фигура старика растворилась в воздухе, оставив на своем месте бутыль с темным мутным зельем.

Критир схватился за голову. «Ни! Моя Ни! Он сделал с ней такое! Целый день кромсал! Она… она это имела в виду, когда сказала, что вернется? Разве это называется вернется?!» Несколько крупных осколков и гора тех, что помельче, цинично подписано на древнем «Нелари».

«Нет, прочь эмоции! Наверняка она оставила бы какие-то подсказки».

Критир пролистал Учение и на предпоследней странице сзади действительно было подписано: «Я тебя очень люблю, Иркрин! Попробую сбежать. Когда получится, еще не знаю. Помоги распространить Учение, мне нужно больше информации, чем есть сейчас.

Я хочу подарить тебе свои чувства, пожалуйста, прими их, не злись. Ист сказал, такая душа сможет продержаться пару столетий, если беречь. Я попрошу его убрать из осколков все воспоминания о нем. Не говори ей, что она из моей души.

Твоя Нела».

Он тяжело вздохнул и пообещал то ли «спящей» девушке, то ли сосуду с душой:

— Я приму твои чувства, Нела. И помогу тебе, как смогу.

Он спрятал сосуд в карман и отправился в лабораторию. Разложив осколки души в ткани междумирья, Критир собрал из них подобие души и стал сшивать, то и дело останавливаясь, чтобы унять дрожь в руках. Он невольно видел воспоминания любимой о себе.

Первая встреча. Первый поцелуй. Очистка от скверны. А это… эротический сборник? И где достала только? Это не из моей коллекции.

«Вот как она воспринимала меня! Такая милая. И наивная очень».

Критир закончил к глубокой ночи и, утирая пот со лба, осторожно погрузил душу обратно в сосуд.

Он вернулся к телу любимой. «Так безмятежно «спит». Может, не стоит? Не лучше ли развеять осколки и дать им упокоиться? Еще не поздно. Нет, Нела хотела не этого».

Тяжело вздохнув, Критир посмотрел на тускло поблескивающий бездушный металл сосуда с запрещенными рунами. «Здесь даже основы души нет, держаться не будет. Так, отголосок только. Но Ни просила сохранить, она так хотела быть рядом!» Вспомнилась ее дрожь в последнюю встречу, когда он гладил сквозь плотный корсет. «Как я мог? Надо вытащить ее. Или то, что от нее осталось. Нет, лучше не думать так. Пока я могу только исполнить ее волю, хоть немного утешить». Критир вытащил из сосуда лоскутную «душу» и осторожно пришил к обрезку связующей нити.

На бутыли, оставленной Истом, нашелся ярлычок с надписью на древнем: «Зелье восстановления души. По три ложки от двух до пяти раз в день».

«Это же…» Критир поморщился, вспомнив состав. «Но если зелье уже готово, не пропадать же?» Он влил лекарство в рот Ни. Та не просыпалась, душа была сильно повреждена. Критир осмотрел душу, и глаза на лоб полезли. Швы стягивались на глазах. «Чудесный эффект! Такие раны не заживают столетиями. Это зелье невероятно! Особенно если не вспоминать состав».

Критир заботливо смочил водой пересохшие губы спящей. Скоро она поправится. «Как же там другая частичка тебя?» Он проверил было золотистую ниточку, но не мог увидеть Нелу как Лова, только взять энергию. Такая приятная. Мягкая и обволакивающая. «Я найду способ помочь тебе, Ни. Точнее, теперь почтенная Нела».