Том 2. Если это и правда конец

2.

– … Моя милая принцесса.

Моя мама часто говорила эти слова, поглаживая мою младшую сестру по волосам.

«Люблю тебя так сильно, что просто ничего не могу поделать», – таким был её взгляд.

Это вовсе не значило, что мама меня не любила.

…По крайней мере, в это я верила.

Однако она дорожила Сильвией больше, чем собственным ребёнком. Это тоже было правдой.

Пускай в мою комнату она заходила редко, комнату Сильвии она навещала каждый день. Перед сном она целовала её в гладкий лоб.

Знала я и то, что мама нежным голосом напевала ей детскую колыбельную.

Ночью, когда не могла заснуть, я тихонько выскользнула из комнаты, заглянула в щель оказавшейся приоткрытой двери и увидела по ту сторону повседневную рутину матери и дитя.

– Спокойной ночи, матушка.

– Сладких снов, моя милая принцесса.

Голос, что, как я была уверена, я точно услышала, как-то растворился и исчез.

Мило. Так мило. Я тоже так хочу.

Я желала ласкового поцелуя матери. Я хотела ласки от её рук, чтобы она гладила меня, обнимала и тоже называла своей милой принцессой.

Уверена, матушка бы так и поступила, попроси я её.

Не сомневалась, что стоит выразить мне своё желание словами, и оно не пропадёт даром.

Пожалуй, матушка и правда любила мою сестру больше меня, но и бездушным человеком она не была.

Попроси я её обнять меня, и уверена, она бы заключила меня в кольцо своих рук. Даже если бы не возжелала этого сама, она бы не стала отворачиваться от своего материнского долга.

Но я никогда не хотела подобного.

Не считала, что нуждаюсь в любви, которая будет подарена неохотно.

Пусть и была на тот момент юна, я всё же родилась в аристократической семье.

С самого младенчества ко мне обращались [миледи], прислуживали мне, побуждали к соответствующему отношению к другим людям.

К тому времени, как я начала запоминать слова, в моём сердце уже зародилось чувство под названием гордость.

Если меня будет баловать мать, никогда не стану полноценным человеком. Правильное поведение аристократа – быть величавым и достойным. Коли так, то цепляться за мать – неправильно.

Возможно, именно подобное высокомерие и лишило меня чистоты и искренности.

Я не решалась обратиться даже к собственной матери, бессознательно выстроила вокруг себя стену.

Ведя себя так, будто не желала обнажать кому-то сердце, я сковала его бронёй, а лицо скрыла маской.

Год от года они становились лишь толще и прочнее, и вот уже снять их было попросту невозможно.

Но в какой-то момент я заметила. Что с внутренней стороны моей брони выпирали шипы.

Думая, что защищаюсь, на деле я изранила всю себя.

… Я всегда боялась просить кого-либо о помощи.

Хоть и знала, что безнадёжно слаба, даже в опасной ситуации просто не могла обратиться за помощью.

Всего-то сказать несколько слов, но сколько же нужно мужества, чтобы произнести их вслух?

Сможет ли кто-нибудь понять печаль того, что с таким трудом выдавленный голос был беспощадно задавлен?

– Отныне ты станешь невестой господина Солея.

Вот почему тебе больше нельзя быть избалованной.

Не припоминала, чтобы меня хоть когда-нибудь баловали. Но тот человек сказал эти слова и обнял меня

Я вся напряглась под его тёплым любящим взглядом. Матушка крепко меня обняла.

– Это в последний раз, – сказала она, сделав вид, будто поступала так неоднократно.

Когда мы с матушкой впервые обнялись, я ощутила сладкий, удушливый запах, от которого меня затошнило.

Глядя на свои блуждавшие в воздухе кончики пальцев, я даже не знала, стоило ль мне обнять её в ответ. Тогда-то до меня и дошло.

Матушка с Сильвией источали один и тот же запах.

Должно быть, это было что-то вроде остаточного аромата.

Будучи тогда ещё маленькой девочкой, я лишь удивлённо склонила голову вбок. Я не могла не задаться вопросом, почему матушка с моей младшей сестрой настолько одинаково пахли.

Я и не подозревала, что была единственной, чей запах был совсем иным.

То, как мама на меня смотрела, было очень похоже на её взгляд на любимые фарфор, картины или розы.

В тот раз… глядя на меня вот так, матушка сказала, что нашла мне жениха.

Поведала, что теперь я невеста господина Солея, другими словами, нахожусь под опекой дома маркиза.

Пожалуй, я была слишком мала, чтобы ясно понять смысл тех слов.

Я и представить себе не могла, что это превратит отношения родителей и их дитя в нечто совершенно иное.

– Тебе обещано счастливое будущее. Ты станешь госпожой дома маркиза, – тут мама легонько улыбнулась. Её мечтательные глаза наполнились чарующим светом.

О чём в тот момент думала моя мать?

…Когда в моей первой жизни меня бросили в тюрьму, мои родители от меня отказались.

Порой я вспоминаю преисполненное ненависти лицо отца, когда он скрипел зубами от злости и говорил, сколь сильно во мне разочарован.

Я верила, что Солей придёт за мной, но в то же время успела осознать собственный конец.

Но, думая об этом теперь.

Родители отказались от меня не потому, что считали, будто это я организовала ограбление и убийство Сильвии.

Подозреваю, ещё задолго до этого, постепенно, шаг за шагом, они начали всячески от меня отдаляться.

Сильвия стала, так сказать, спусковым крючком. К тому моменту распад наших с родителями отношений уже начался. Подобно тому, как груда камней не выдерживает веса и, в конце концов, рассыпается. Правда в том, что произошедшее просто стало катализатором к окончательному расколу нас как семьи.

Пускай то было ложное обвинение, но в тот момент, когда моя вина подтвердилась.

Тонкая нить, связывавшая меня с родителями, оборвалась.

Первые и последние объятия моей матери стали первым камнем.

Одним из первых в череде неровных булыжников, что складывались в кучу, пока она не обрушилась…

– … Почему.

Я уже определилась с платьем, которое надену на обед, поэтому оглядывала себя в зеркале в полный рост, пока горничная помогала мне переодеваться. В нём отражалась обычная [я], без чего-то особенного или необычного.

Хоть и сравниваю цвет своих волос с таковым у старухи, на деле я так ни разу и не дожила до того возраста.

Я закончу эту недолгую жизнь прежде, чем моё лицо избороздят морщины.

Раз уж она так скоротечна, то разве это эгоистично – желать хотя бы прожить её без сожалений?

– Миледи? Что-то не так? – горничная склонила голову, своим чутким слухом уловив слово, что, как я думала, я пробормотала, не размыкая губ.

Стоило мне покачать головой, и горничная-старожил, уже собиравшаяся что-то сказать, тут же закрыла рот – превосходна, как и всегда.

Она уважает мои желания, не настаивая, даже если видит, что что-то меня гнетёт.

Убрав волосы с моих плеч, она поинтересовалась у меня: «Как изволите уложить Вам волосы?» как ни в чём не бывало.

Она прекрасно понимала, какой вопрос будет правильно задать в сложившейся ситуации.

Вспомнив о прекрасных волосах моей младшей сестры, с кем я ранее столкнулась в коридоре, я задалась вопросом, не сделать ли мне такую же причёску.

Подле этой эфемерной очаровательной фигурки, больше похожей на фею, буду с той же укладкой стоять я.

Я не смогла сдержать улыбки, лишь представляя эту сцену.

– … Ху-ху.

Почему-то это меня позабавило.

Даже будь у нас одна и та же причёска, впечатление мы бы создавали совершенно разное.

Насколько же нелепо это будет выглядеть?

После этого я отправлюсь за обеденный стол, а когда обед подадут, я велю слугам покинуть нас.

Мероприятие было не то, чтобы официальным, потому обслуживающий персонаж будет лишь изредка к нам заглядывать.

Так что, по сути, на обеде будем присутствовать разве что я, моя младшая сестра и Солей.

Скорее всего, он даже не заметит, что мы с Сильвией одинаково уложили волосы, так что посмеяться над моей глупостью сможет лишь один человек – я сама.

«Как мне повезло, что он не заметил», – я так и видела, как тихонько снимаю с волос украшения с этой мыслью.

Я ненавидела, когда меня сравнивали с Сильвией, потому всегда старалась выбирать что-то, отличное от образа того дитя.

Другая причёска, другая помада, другое платье, другие туфли – вместо того, чтобы выбирать желаемое, я выбирала то, что будет непохоже на таковое у Сильвии.

Полагаю, так было с самого детства.

Стоя перед одетой в светлый наряд младшей сестрой, которую что родители, что слуги расхваливали как красивую и милую, я поняла, что мне не следует носить такой же.

За несколько дней до этого я надела платье такого же цвета. Никто и словом не обмолвился о том, что в нём я была мила.

«Вам очень идёт», – когда я поняла, что моё сердце ничуть не трогает пустая, сказанная лишь из вежливости, похвала? «Правда в том, что им всё равно», – когда я начала видеть их сокровенные чувства насквозь?

– … Не могла бы ты поднять мне волосы в пучок?

«Разумеется», – кивнула горничная и умелыми руками вплела в мои волосы цветы, забрав их вверх в красивую причёску.

Увидев в зеркале свой уже завершённый образ, я вдруг отметила.

Мне казалось, что я сделала выбор, но на деле, можно сказать, и не выбирала ничего вовсе.

– На самом деле, тебе нравится белый цвет, верно?

Тем, кто это заметил, был Ворон.

Мне нравились белые цветы, каких бы сортов они ни были. Потому, естественно, мне нравился и сам этот цвет.

Тут и думать незачем, но никто вокруг этого не заметил.

Я всегда носила наряды сдержанных оттенков, но если говорить о моей повседневной одежде, то она была неприметных цветов вроде тёмно-синего или индиго, красновато-коричневого и глубокого фиолетового.

Не то, чтобы я намеренно выбрала тёмные тона. Просто кричаще-яркие оттенки совершенно не подходили моему невзрачному лицу.

– Не любишь яркие цвета, да? – сказала мне как-то мама с кривой улыбкой.

Она ничуть не понимала, как сильно я обожала платья моей младшей сестры.

…Тот единственный раз, когда я надела белое, был на нашу с Солеем свадьбу, что я успела уже неоднократно пережить.

Поскольку это была свадьба, я смогла с гордостью надеть платье своего любимого цвета.

Без чувства неполноценности по отношению к младшей сестре, без моего сравнения с ней окружающими.

В тот день я была единственной, кому разрешалось надеть белое.

Лишь тогда я, признаться, выбрала всё согласно своим предпочтениям.

Платье любимого цвета и фасона. Принарядилась, выбрав причёску, украшения и макияж по собственному вкусу.

Чувство было, что моё сердце парило как на крыльях. Впервые я так себя ощущала.

Пускай слегка дрожала, меня захлестнуло счастье.

Мне было интересно, правда ли нечто под названием «свадьба» приносит столько радости.

Стоя рядом с Солеем, я купалась в поздравлениях и аплодисментах.

Тот день был полон света и радости… должен был быть.

Но воспоминания о том дне сопровождались лишь болью да мукой, как будто ноготь глубоко впился в мою грудь изнутри.

Возможно потому, что не могла забыть, как взгляд Солея ни на миг не отрывался от фигуры Сильвии.

В конце концов, единственным человеком, кто похвалил моё платье, тщательно подобранное от ткани до ниток, была я сама.

– Сегодня ты красивее всех остальных. Красивее даже Сильвии. Сегодня. Только сегодня… – помню, как бормотала эти слова перед зеркалом.

Только я и сделала себе комплимент.

Никто больше не высказал мне хвалебных слов.

– … Даже если наряжусь, что толку.

– Миледи?

– … Нет, ничего. Спасибо, я доставила тебе хлопоты.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0412\u044b\u0440\u0430\u0436\u0435\u043d\u0438\u0435 \u300c\u624b\u9593\u3092\u304b\u3051\u308b\u300d\u00a0\u043f\u043e\u0434\u0440\u0430\u0437\u0443\u043c\u0435\u0432\u0430\u0435\u0442 \u0441\u043e\u0431\u043e\u0439 \u043d\u0435\u0441\u043f\u0435\u0448\u043d\u043e\u0435, \u0430\u043a\u043a\u0443\u0440\u0430\u0442\u043d\u043e\u0435 \u043e\u0442\u043d\u043e\u0448\u0435\u043d\u0438\u0435 \u043a \u043a\u0430\u043a\u043e\u043c\u0443-\u043b\u0438\u0431\u043e \u0434\u0435\u043b\u0443. \u041f\u0440\u043e\u0434\u0443\u043c\u0430\u043d\u043d\u044b\u0435 \u0434\u0435\u0439\u0441\u0442\u0432\u0438\u044f, \u0438\u043d\u043e\u0433\u0434\u0430 \u0434\u0430\u0436\u0435 \u043a\u0440\u043e\u043f\u043e\u0442\u043b\u0438\u0432\u0430\u044f \u0440\u0430\u0431\u043e\u0442\u0430. \u0412 \u043e\u0441\u043d\u043e\u0432\u043d\u043e\u043c \u0438\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u0443\u0435\u0442\u0441\u044f \u0432 \u043a\u0430\u0447\u0435\u0441\u0442\u0432\u0435 \u0431\u043b\u0430\u0433\u043e\u0434\u0430\u0440\u043d\u043e\u0441\u0442\u0438 \u0437\u0430 \u0447\u0443\u0436\u0443\u044e \u0440\u0430\u0431\u043e\u0442\u0443."
}
]
}
]
}
]
}

– Нет, что Вы, не за что.

Мой отражённый в зеркале образ выглядел безупречно, быть может, потому что был делом рук искусной горничной.

Сшитое из высококачественно ткани платье было воплощением роскоши, так и подобающей аристократке.

Глубокий синий цвет слегка оттенялся на свету.

Я сощурилась, любуясь его красотой, но невольно потупила взгляд, вспомнив, что надето это платье было на мне.

Что бы я ни надела, никто и не подумает, не почувствует ничего по этому поводу.

В тот день, день свадьбы, Солей бросил взгляд в мою сторону и проронил: «Красиво».

Моё сердце гулко застучало, а по щекам медленно растёкся жар. Я собралась поблагодарить его. С этой мыслью я подняла на него глаза.

Но восторг длился всего мгновение.

Я заметила, что его взгляд был устремлён на Сильвию вдалеке. В его глазах мерцала печаль.

Никогда не забуду тот его профиль, когда он притворялся, что говорит со мной, а на деле не сводил взгляда с моей младшей сестры.

– Тебе потребовалось довольно много времени.

Я горько улыбнулась Солею и Сильвии, видимо, ожидавшим меня в гостиной.

Он прибыл к нам домой менее чем за полчаса до назначенного времени.

Так что в обычном случае у него не было бы никаких оснований меня винить.

Однако в светском обществе, где статус имел огромное значение, то, что я заставила его – аристократа высокого ранга – меня дожидаться, не делало мне чести. Неважно, являюсь ли я его невестой.

Вот что такое статус.

– Мне нет оправдания.

– …

Стоило мне почтительно склонить голову, и наступила тишина.

Значит ли это, что он не намерен меня прощать?

Я стояла, не в состоянии даже головы поднять, как сестра лёгким голосом произнесла:

– Старшая сестра, Ваше украшение для волос просто замечательное.

Уж не знаю, уловила она атмосферу, или же просто сказала, не задумываясь, но Сильвия поднялась со своего места.

Она приблизилась ко мне, стоявшей у входа, и с улыбкой на губах произнесла: «Никогда раньше не видела на Вас этого платья. Вам очень идёт».

Что за доброе дитя. Она пыталась заглянуть мне в лицо с невинностью малого ребёнка.

Пускай никто больше не удостаивал меня вниманием, моя младшая сестра частенько обращала свой взгляд.

Не сомневаюсь, что натура Сильвии не претерпела никаких изменений с тех самых пор, как она была ребёнком.

Точь-в-точь как в тот раз, в конюшне, когда меня едва не лягнула лошадь, а она выскочила перед мной, заслонив свои маленьким тельцем.

Потому я знала, что, поскольку я её старшая сестра, она никогда не затаит на меня злобы.

Мои родителя мягко прикрывали Сильвии глаза, дабы в её очах не отразилось ничего уродливого или грязного.

Не знаю, хорошо это или нет. Но благодаря этому моя сестра выросла, не растеряв своей невинности.

Внутри квадратной коробки, полной доброты и любви. Где ничто не могло причинить ей вреда.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0412 \u044f\u043f\u043e\u043d\u0441\u043a\u043e\u043c \u0432\u044b\u0440\u0430\u0436\u0435\u043d\u0438\u0438 \u0435\u0441\u0442\u044c \u0432\u044b\u0440\u0430\u0436\u0435\u043d\u0438\u0435 \u7bb1\u5165\u308a\u5a18 \u2013 \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u00ab\u0434\u0435\u0432\u0443\u0448\u043a\u0430 \u0432 \u043a\u043e\u0440\u043e\u0431\u043a\u0435\u00bb. \u042d\u0442\u043e \u0434\u0435\u0432\u0443\u0448\u043a\u0430, \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u0430\u044f \u0432\u0435\u043b\u0430 \u0437\u0430\u0449\u0438\u0449\u0435\u043d\u043d\u0443\u044e \u0436\u0438\u0437\u043d\u044c; \u0434\u043e\u043c\u0430\u0448\u043d\u044f\u044f \u0434\u043e\u0447\u044c; \u043d\u0430\u0438\u0432\u043d\u0430\u044f \u0434\u0435\u0432\u0443\u0448\u043a\u0430; \u0434\u043e\u0447\u044c, \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u0443\u044e \u0431\u0435\u0440\u0435\u0433\u0443\u0442 \u043a\u0430\u043a \u0437\u0435\u043d\u0438\u0446\u0443 \u043e\u043a\u0430."
}
]
}
]
}
]
}

Быть может, именно поэтому её чистота, доброта и красота пленили сердце Солея.

Разве она не похожа на принцессу из сказки?

Принцесс всегда кто-то спасает.

Если попадут в ловушку, кто-то придёт спасти; в тяжёлом положении кто-то непременно протянет им руку помощи.

Они будут любимы, просто существуя.

… Совсем не как со мной. В моём случае…

– Почему бы вам обеим не присесть?

Я как раз отвечала Сильвии, восхищавшейся моим платьем, что она тоже выглядит очень мило, как нас окликнул Солей.

Кажется, он был немного раздражён – ведь всё её внимание оказалось собрано на мне.

«Да-а», – легкомысленно ответила я и прошла вслед за вернувшейся к нему Сильвией.

Её волосы мягко колыхались в такт её шагам.

– Твои волосы.

– … Э?

– Твои волосы напоминают тень от лесной чащи на снегу.

– … Что? Что ты хочешь этим сказать?

В одной из моих жизней Ворон легонько улыбнулся мне, отражавшейся в его чёрных глазах.

Я никогда не упоминала при нём, что думала о своих волосах.

Но он сказал эти слова так, словно так и видел, что было у меня на уме.

– Как по мне, тень деревьев на снегу куда красивее, чем просто чистый белый снег, выпавший на равнине.

Не знаю, что он имел в виду своими словами.

– Но то, что зовётся снежным пейзажем, включает даже эти тени, – сказав это, Ворон ласково расчесал пальцами мои волосы.

Затем, отметив: «Снег – всего лишь снег, как-никак», … на сей раз он провёл пальцем по моей щеке.

Его лицо прямо перед моим было гладким, как белый фарфор, лишённым всякого тепла – настолько, что я сомневалась, бежала ли в его теле кровь.

Кому-то он мог показаться устрашающим.

Но в моих глазах Ворон был невероятно прекрасным существом.

– Неважно, какого цвета твои волосы, неважно, какие у тебя глаза, не важна и форма лица,

– … Какой бы ты ни была, в моих глазах ты всегда прекрасна.

Уверена, он не пытался ободрить или утешить меня.

Сомневаюсь, что он знал, в какой я была депрессии, сравнивая себя с Сильвией.

Но он всегда говорил мне те слова, что я так хотела услышать.

– … Об этом мне рассказал господин Сайон.

– Незачем беспокоиться о том, что говорит Сай. У этого парня скверный характер.

Стоило всем сесть за стол, и тут же внесли закуски – даже звать не пришлось.

Жуя их, я наблюдала за приятной беседой Солея и Сильвии.

Разговор, похоже, шёл о друге Солея – быть может, в продолжение их встречи в коридоре ранее?

Поскольку обедали они вместе, то у неё, конечно, была возможность повстречаться с его другом.

Сильвия, кажется, хорошо знала того человека, коего мне даже не представили.

Полагаю, это и кроется под так называемым «чувством отчуждения».

– Старшая сестра…? Что-то не так?

«Кажется, Вы даже не притронулись к еде», – склонила голову вбок Сильвия, и я, подстёгнутая её вопросом, снова взяла в руку вилку.

Но с трудом могла проглотить пищу, что положила в рот. Аппетита не было совсем.

– Ты плохо себя чувствуешь?

Подняв глаза, я заметила, как меж бровей смотревшего на меня Солея пролегла морщинка.

Уверена, считанные минуты назад он даже краем глаза бы того не заметил.

Вероятно, проследил за взглядом Сильвии и был вынужден отметить, пускай сам того не желал. Раз моя младшая сестра проявила заботу, то и он не должен был оставаться в стороне. Вот и всё.

– … Нет, – покачала головой я и добавила, собираясь сделать ход первой, – думаю, мне будет лучше вернуться в комнату.

Кончики моих пальцев дрогнули, и острие ножа звонко ударилось о фарфор.

– Старшая сестра…! Господин Солей же пришёл к Вам, старшая сестра…! – сестра уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

Укоризненный голос также принадлежал ей.

Видимо, подумала, что я так торопилась уйти, что в гневе ударила ножом по тарелке.

Пускай Сильвия скромна, но всё равно повысила на меня голос за Солея. Сам же Солей сжал губы в тонкую линию, будто в знак согласия с ней.

Я не удержалась и опустила взгляд, мои плечи задрожали.

– Илия?

Я едва не рассмеялась в голос.

Быть может, всё это изначально было лишь фарсом?

– … Мне нет оправдания за причинённые Вам неудобства. Благодарю за Ваше беспокойство, полагаю, мне и правда будет лучше вернуться к себе, – сказала я, откладывая нож и вилку, не поднимая головы. Услышав мои слова, Солей, казалось, выказал беспокойство: «Позволь сопроводить тебя в комнату».

То было надлежащее отношение к своей невесте.

– Всё в порядке, мне не настолько плохо. Пожалуйста, располагайтесь, господин Солей.

– … Старшая сестра, это…

– Сильвия, тебе тоже не следует переживать, – я встала из-за стола, ведя разговор аналогичный тому, что был на чаепитии, сведшем Солея и Сильвию.

Уверена, стоит выйти из гостиной, и встречу Ала – должно быть, дожидавшегося меня в коридоре.

Вероятно, он взглянет на меня с подозрением, поскольку я выйду намного раньше ожидаемого, и спросит, всё ли в порядке.

Я бы засмеялась и ответила, что всё в порядке, улыбаясь как ни в чём не бывало.

Притворяясь, что ничего не случилось, я вернулась бы в свою комнату.

И так я пошла по коридору, переводя дыхание. Притворяясь спокойной, я вернулась в свою комнату и, делая глубокий вдох, открыла дверь. Желая развеять мрачное настроение, я подумала о Вороне.

Я надеюсь, что за этой дверью меня будет ожидать чёрная птица.

Но после вспоминаю, что такого просто не может быть.

Пусть каждый раз и понимаю, что это глупо, но. Я не могу перестать надеяться, что, быть может, [он] окажется там.

– Позволь представиться, принцесса.

Не знаю, почему он назвал меня так в нашу первую встречу.

Наверное, в том не было какого-то скрытого смысла, и даже если бы спросила его, почему, он бы не дал мне ответа.

В этом мире, лишённом какой-либо надежды, он единственный говорил слова, которые я жаждала услышать.

Я из нынешней жизни вспоминаю об этом снова и снова.